Пришло время стать избранным и принять от меня знание жизни. Не всякий может принять. Но только тот, кто готов познать себя. Ты готов?
- Не ведаю учитель.
- Это правильный ответ. Хорошо, что ты так сказал. Ты еще не знаешь себя. Ты спросишь: "Откуда я знаю это - то, что даже ты не знаешь, - самого себя"? Я это знаю от Я, которое есть не только в тебе, но и во мне, и в каждом, у кого есть разум. Но знает ли он об этом, догадывается ли?
- Наверное, нет.
- Наверняка. Я есть фигура, знак, который необходимо тебе расшифровать, чтобы найти путь к самому себе. Я есть ключ познания, как самопознания. Я показываю тебе вовне, снаружи, что есть в тебе, внутри. Учитель есть своего рода проекция ученика, его проект быть учителем и учить, учиться у самого себя. Ты можешь попробовать, попытаться узнать себя лучше, чем есть. Ты можешь стать таким, каким узнаешь себя. Если узнаешь, то мир внутри тебя откроется, как путь к иным мирам, которые будут лежать перед тобой, как на ладони. Подойди и возьми их. Сейчас. Ведь между тобой и этими мирами вечность. От них заслоняет тебя этот мир, ты сам.
Поэтому начни с себя. Узнай себя, узнаешь и другого, узнаешь мир, в котором ты по миру в тебе. Но для этого необходимо очистить твое сознание от мнимого, от того, чего в реальности нет, но оно уже есть в нем в качестве иллюзии, мнения, которое требовали от тебя, чтобы ты имел его в себе. Прежде ты мнил, заблуждался и люди использовали твое мнение против тебя, чтобы легче справиться с тобой, чтобы ты служил им в качестве раба. Они эксплуатировали тебя, использовали в своих корыстных целях. Поэтому у тебя сложилось такое мнение, что их в свою очередь следует использовать таким же образом. Так устроен мир и нам его не изменить.
Поэтому надо быть реалистом, прагматиком, дельцом, бизнесменом и использовать людей также, как они используют тебя, разумеется, скрывая, прикрывая, маскируя это всякими хорошими, благозвучными словами о добре, правде, счастье народа, всех людей. Пора перестать быть наивным или лицемерным, каким является обычный человек. Это естественно, в порядке вещей, который заведен у вас.
Конечно, лучше быть не наивным простачком, но лицемером, чтобы не остаться в дураках, на которых все и ездят, кому не лень. Ты готов не быть дураком, рабом, но и не быть болтуном, лицемером, начальником, раскудрить его через коромысло?
- Как это?
- Как это - как это... Вот так: через пень- колоду. В таких делах следует полагаться не на то, что тебя говорят другие, или, как ты считаешь, один в числителе и два в уме, а ты сам себе на уме, в знаменателе, а на внутренний голос, который моралисты толкуют и принимают на свой лад, вроде внутреннего долга или совести.
Это все одни глупости и не имеет никакого отношения к сути дела.
- Неужели суть дела лежит по ту сторону добра и зла?
- Не будь ницшеанцем. Тебе не понять Ницше. Он сам запутался. И все потому что вознамерился мерить безмерное. Добро имеет разум. Сообразно зло не имеет меру, положенную уму.
- Оно отрицательно?
- Кто встал на сторону зла находится на обратной стороне добра. Значит, ему надо пройти назад половину пути зла до нуля и столько отчитать шагов по пути добра, оказаться в плюсе, чтобы остановиться в добре на точке, прямо противоположной точке, где он обернулся и пошел назад.
По ту сторону добра и зла - это в точке никакой морали или морали на "0" (нуле), равноудаленной и от стороны добра, и от стороны зла. В этой точке морального нуля нет меры. Она безразмерная. Такая точка есть в тебе. Это точка Я. С нее начинает, как эгоист, так и гуманист, альтруист. Но они идут в прямо противоположных направлениях. Гуманист отличается от эгоиста тем, что признает Я не только в самом себе и поэтому становится человеком. Эгоист сам не знает себя. Я без другого Я не бывает.
Тебе следует начать с самого себя. Это твой путь. У каждого избранного свой путь. Он должен сам пройти его до конца. За тебя никто не будет проходить его. Этот путь не нужен никому другому, кроме тебя. Тебе пора узнать самого себя.
- Разве я не знаю себя?
- Ты привык считать себя Я. Но ты не есть Я. В тебе оно есть, но ты не знаешь его. Я явился тебе, чтобы ты занялся им. Подумай про себя: кто ты такой? Вот моя первая загадка. Я опять явлюсь тебе, когда ты найдешь себя, поймешь то, что искал. Остановишься на пути познания, чтобы передохнуть. А тут я, как я. Прощай!
Кто я такой? В каком смысле? Я хотел еще спросить неведомого учителя, но он уже исчез, пропал, как наваждение. Я закрыл глаза. Может быть, когда я открою глаза, старец опять появится. Не тут-то было. Открыв глаза, я увидел привычный мне мир. Я был в лесу, выход из которого нашелся сам собой, по привычке.
Но то, что все вернулось назад, на круги своя, не означало, что я забылся и отказался от поиска ответа на вопрос, кто такой я.
Казалось бы, ответ напрашивался сам собой на язык. Но я уже догадывался, что думаю, что знаю его, а на самом деле не знаю. Пора было думу доводить до ума, до мысли, домыслить себя.
Глава вторая. В поисках себя
Но то, что все вернулось назад, на круги своя, не означало, что я забылся и отказался от поиска ответа на вопрос, кто такой я. Казалось бы, ответ напрашивался сам собой на язык. Но я уже догадывался, что думаю, что знаю его, а на самом деле не знаю. Пора было думу доводить до ума, до мысли, домыслить себя.
Однако мне не давал покоя тот факт, что я встретился с чудом, да, с настоящим чудом, чего со мной никогда не было. Эту встречу с таинственным старцем нельзя не назвать чудом. Я снова и снова возвращался к разговору с ним. Как так получилось, что я внезапно оказался неизвестно где, а потом снова вернулся в известно куда. Зачем мне это? И кто такой таинственный старик?
Вот я и вот мир, в котором есть я, - все это мне привычно. И, в принципе, я перестал давным-давно, не помню, когда именно, обращать особое внимание на мир, и все, что в нем есть, включая, естественно, и меня самого. И все шло самой собой, своим чередом. А вот оно вдруг взяло и стало другим, пугающе иным, где мне нет места. И я был вынужден задуматься над тем, кто я такой, в чем, вообще, во всем этом существующем заключается смысл. Есть ли он вообще?
Может быть, эта неожиданная ситуация, пограничная для меня, поставила меня перед самим собой и заговорила со мной языком, образом загадочного старца?
Но зачем же она стала еще более реальной, чем была всегда? Зачем мне нужен весь этот сюрреализм, более реальный, чем сама реальность?
Или она всегда и везде такая реальность? Только прежде я был заслонен от нее самим собой, что не видел ее воочию, а лишь представлял в виде удобной мне картины, идиллии, иллюзии, в которой, как в чреве матери, беззаботно пребывал до сей поры в качестве эдакого младенца.
И вот тут на тебе, я вышел, наконец, наружу, вовне, так сказать трансцендировал, перешагнул через иллюзорный мир быта и оказался один на один со всем миром, с самим единым бытием, которое, естественно, явилось мне самым необычным образом.
Но этот образ, овеществленный в фигуре незнакомца, все же оказался мне, если и не до конца понятным, то узнаваемым в виде человека. Так тайна, открываясь скрывается от нас. Мы узнаем ее в качестве тайны, то есть, чего того, что недоступно нашему пониманию, что является непостижимым для нас. Но тем не менее узнаем ее в качестве одного и того же, что зовем одним и тем же словом, - "тайна".
Что это означает? Что многое мы не знаем, и чтобы не мучится познанием ограничиваемся так называемым "отобъяснением", освобождаемся от него, объявляя его непостижимым, тайной.
Я не могу понять, что это: тайна самого мира или моего сознания, восприятия, а, может быть, воображения?
Это непостижимость мира, как его существенное измерение, свойство природы или это свойство, измерение меня самого? Но я сам есть часть мира? Если часть, то такое свойство есть и свойство целого, мира в целом.
Значит, точнее, вероятно, признак меня, моего сознания есть признак признака мира. Я потому непонятен самому себе, что сам мир непонятен. И он моим сознанием пытается понять себя на моем месте и в мое время в качестве меня, как Я.
Мир един и одновременно раздвоен в виде меня на субъект и объект познания. Я не могу непосредственно, прямо относиться к себе, не относясь к миру, в частности, к миру людей, явлением которого и стал таинственный незнакомец, вставший передо мной в традиционном, архетипическом, символическом образе старца, старого учителя.
Следовательно, я, опосредствованный миром, есть живое противоречие, раздвоенный на сознание, душу, интеллект и тело. Конечно, не обязательно быть строгим западным дуалистом, можно стать восточным монистом, для которого все есть тело с формой материальной, действующей или энергетической, воображаемой, символической, ментальной и без формы.
[justify] Но в любом случае я чувствую себя несчастным, если являюсь только частью, а не самим целым, полноценным, совершенным, как бог. Счастье - это цель. Но она недостижима в этом
