Следовательно, необходимо, как можно раньше, преодолеть это сопротивление, "снять напряжение" в отношениях между ним, как учеником, и учителем. В этом "снятии" важную роль играют два фактора или обстоятельства: учитель и ученик являются людьми и поэтому могут действовать сообща. И еще: связывает их вместе само обучение; оно является между ними посредником. Но то, что связывает, соединяет, то и разделяет функционально по ролям: один из них учитель, а другой - ученик.
Учитель воздействует на ученика, учит, а ученик претерпевает воздействие, учится. Учитель активен по своему положению, ученик же по нему пассивен. Но в своей пассивности он должен проявлять активную пассивность, чтобы усвоить учение.
В свою очередь учителю следует проявлять активность в пассиве, не быть чрезмерным в активности, соблюдать меру в обучении, чтобы добиться в нем успеха, - найти общий язык с учеником, гармонизировать с ним отношения в обучении. Необходимо показать ученику, что учитель такой же человек, как и ученик.
Не следует подчеркивать, специально обращать внимание ученика на то, что разница между одним человеком и другим может быть большая, чем между человеком и не человеком, ибо она может носить не только материальный, конечный, но и духовный, уже бесконечный характер.
Поэтому учителю следует выбирать из учеников своего ученика, подбирать под себя, ибо много званных, но мало избранных. Они или их родители, или государство как наниматель учителя на работу по обучения учеников выбрали тебя в качестве учителя. Но и ты тоже, а на самом деле первым должен сам выбрать из того материала, что тебе предложили на рынке обучения, то, что способно усвоить твое учение. Иначе учение должно быть общим, возможным для усвоения любым учеником, то есть, посредственным учеником, троечником, если не двоечником, лентяем или хулиганом, конечно, исключая колпешника, как умственно отсталого, неспособного к обучению по независящим от него, врожденным причинам. Лишь при этом условии званные будут поголовно избранными.
Но в таком случае ни о каком оригинальном, творчески развивающем обучении не может идти и речи. Это просто будет пустое сотрясение воздуха. Хорошисты могут быть в обучении только при преподавании оригинального учения самого учителя, а отличник быть в единственном числе, чтобы именно он уже не продолжил учение учителя, как его добрые, хорошие ученики, а превзошел самого учителя, предложив идею, еще идею, прожект нового, своего учения учителю.
В этом смысле учитель либо должен тянуть свою лямку на работе, привязанный веревкой послушания к жернову общего обучения и спрашивать у других педагогов и вышестоящего начальства управленцев обучением разрешения: "А можно мне обучать своих учеников по-своему, а не по общеобразовательному стандарту" В таком случае он неизбежно дождется окрика: " Нет, нельзя. Встать в строй и не возникать. Здесь тебе не частная лавочка, а государство. И нечего выдумывать. Гений какой выискался. Мы лучше знаем, как учить народ, людей".
Либо послать всех к чертовой бабушке, иначе говоря, к ведьме, к бабе яге, и обучать тайком, по духу, как на духу, своему учению избранных учеников под видом, знаком общего учения званных учеников
Так и овцы, посредственные ученики, уцелеют, и волки, хорошие ученики, будут сыты с интересом будут учиться.
Но такого рода двусмысленное обучение себе дороже для учителя.
Здесь не лишне вспомнить про Ницше, который прозорливо говорил, что для всех - значит для никого. Он прав: для кого-то, избранного - это не для всех.
Он оказался прав и в том, что ни с кем, кроме себя или своей музы, не следует советоваться о том, творить тебе или не творить. В этом ты полностью свободен. Конечно, говорить об этом никому не стоит, особенно твоим заурядным, посредственным коллегам, которые обидятся на тебя, что ты такой "умный", и обязательно отомстят, - сообщат, кому положено дальше по инстанции, что ты занимаешься отсебятиной и ставишь "палки в колеса" начальству, вертишь колесо сансары на себя или льешь воду на свою мельницу, частную лавочку, наживаясь на "бедном государстве".
- Люди, будьте бдительны. Присмотритесь к нему. Это пятая колонна. Он покусился на наши традиционные ценности, подверг их уценке, занялся переоценкой ценностей.
Между тем человек занимается элементарным творчеством, своим учением, создает из него новую ценность, делает его ценным, заслуживающим внимания избранных, как и он, склонных к творчеству, а не бестолковому потреблению того же самого... бабла. Это единственная ценность современных, заурядных людей, ради которой или в которой, как в чечевичной похлебке, они топят свое человеческое первородство.
Однако вернемся к ученику. Понятно, что учение свет. Но важно не ослепить этим светом своего ученика. Нужно учитывать, что в обычной жизни он живет, если не в кромешной тьме, то, во всяком случае в полутьме, в полуправде-полулжи, в мире фейков идеологии обывателя (авторитарной или традиционной, реакционной личности) и рекламной пропаганды потребителя (либеральной личности) и привык в ней ориентироваться. И правда, ведь ученик еще молодой человек и не научился соизмерять свои силы и способности с обстоятельствами подлой жизни; он, естественно, увлекается, является неосмотрительным, не осторожным максималистом, что свойственно его возрасту иметь "горе от ума". Только потом, когда он "обломается", жизнь запишет его в "послушных Молчалиных". Пока же он горит желанием учиться. Поэтому его следует беречь и кормить знанием умеренно, порциями, квантовым образом.
Но если он проявляет любовь к знанию, любит задумываться над тем, что происходит с ним и вокруг него, не следует отказывать ему в помощи в определении пути к идеалу, каким он представляется ему, подавая пример в своем лице прежде всего в мысли, не отказываясь от чувства и действия.
Глава седьмая. Духовный учитель
Можно сказать, что не любой учитель бывает в духе. Если он в духе, то является духовным учителем. Что значит "быть в духе"? Быть в духе - это вдохновиться и начать творить. Это необходимо, но недостаточно для духа.
Важно не просто творить, но сотворить. Что? Естественно, творение. Духовным является такой учитель, который творит творящее творение. Таким творением является человек, рожденный свыше, от духа и способный сам творить. Для того, чтобы в ученике открылся человек творчества, учитель должен разбудить его, стать для своего ученика откровением.
Где же находится дух? В душе. Душа же пребывает в теле; она связана им. Можно, конечно, сказать, что душа и есть дух, заключенный в тело. В таком случае дух не есть сам по себе, целиком, а только часть и часть не себя, но человека. Это и есть человеческая душа.
Другой частью является человеческое тело, которым она ограничена, определена. Естественно, в этом материальном мире тел, душа не имеет своего место. Его имеет тело. Условно говоря, оно имеет для человека большее значение, чем душа, которой не место в мире. Это место занято телом, функцией которого является душа. Она служит телу, является его служанкой.
Выходит, что душа не материальна, как тело, а идеальна. Тело имеет место в мире и существует в нем лишь некоторое время, имея в нем начало и конец. То, что находится между ними, - между рождением и смертью, как уничтожением, - есть время жизни тела человека. Теряя тело, человек теряет свое место в мире. Жизнь его коротка; она сокращается во времени до предела, до нуля.
Что же тогда происходит с человеком? Он переходит в другой мир. Это иной мир. Не мир тел, но мир душ. Миром душ является дух уже не человека, но бога. Это мир бога, в котором вечно находится душа. Дух не имеет начала и конца.
Но можно представлять все сказанное иначе, как это делают на сказочном Востоке, то есть, не научным, а сказочным, мифическим образом, полагая душу не идеальной, но материальной.
Что тогда получается? Что душа отличается от тела тем, что является невидимым телом. То же тело, которое мы видим, мы и зовем именно телом. Оно грубое тела, душа тонкое тело, такое тонкое, что его уже совсем не видно. Какие хитрые, эти восточные люди. Они хитрят, выдают хитрость за ум, обманывают. Только кого? Прежде всего, самих себя, обманываются. Вот, наверное, почему говорят, что "Восток дело тонкое". На Западе такую тонкость или хитрость принимают за сказку, за большое преувеличение. В этом смысле Восток сюрреалистичен.
Таким хитрым образом восточные монисты пытаются примирить непримиримые противоположности материального и идеального, утверждая, что идеальное тоже материально, только обратным образом. Оно является обратной стороной материального в том смысле, что ввиду своей тонкости оно способно проницать всякое прочее, грубое материальное, более неподвижное, чем душа. Но душа не только активна, подвижна, свободна, она еще и более понятлива, ибо во все вникает, все проницает, что есть в материи.
Когда мы говорим в восточном духе о содержании уже души, то оно является превращенным видом грубой телесности, некоторым тонким, идеальным, понятным в силу близости душе содержанием.
[justify] В этом смысле восточные мудрецы являются имманентистами, полагающими, что нет непреодолимой пропасти между материей и духом, что материя
