развернулись и Великий полоз, признав поражение отполз к открывшейся широкой норе и укрылся под землей.
– Тебе мало было в болоте завязнуть? Зачем сюда-то сунулась? – зло выговаривал спасенной невесте царевич Звенислав, поправляя помятый новомодный костюм.
– Откуда ты про болото знаешь?
– Чувствую я, когда ты в опасности.
– А тогда почто не помог?
– Сама же справилась.
– А сейчас бы не справилась?
– Нет. Этот – царевич мотнул головой в сторону уползшего противника, – давно одичал, оборачиваться не может. А все его жадность до злата.
– Значит он – не один из вас?
– Был когда-то очень дано. Но род от него отвернулся, изгнал за дела лихие да беззаконные.
– Значит я тебе спасибо за спасение должна сказать.
– Ты мне зубы не заговаривай. Отвечай: чего тебе в тереме не сидится?
– Тоскливо там одной.
– В тереме народу полно. Вон Варвара на тебя все жалуется, что сторонишься ее.
– Да как же не сторонится, когда у нее с языка в меня одни иголки летят.
– Про тебя тоже сказывали, что остра на язык.
– Остра, не значит зла.
– Ладно, некогда мне с тобой тут лясы точить, – не успела девица отпор дать, полоз ее в охапку сцапал да быстрым шагом на вершину угора занес. И кусты, и трава ему нипочем.
– Отсюда сама добирайся.
Пока Зарянка назад глянула: где там ее низкорослые знакомые, не пострадали ли, царевича и след простыл.
Выходит, чем-то дорога царевичу она? Вон с каким чудищем сразился, слопать не дал. Или просто ответственность за нее имеет? Поди разгадай.
Зарянка уже было совсем расстроилась ожидая, но наконец-то трава зашевелилась, стебельки раздвинулись и на дорогу выкатились два пыхтящих от натуги существа.
– Вы чего так долго? Я уж подумала, что зашибли вас нечаянно.
– Мы подарочек тебе несли. Смотри!
Раздвинули травку, а там самородок золотой с богатырский кулак лежит.
– Да куда мне золото это? В тереме полным-полно такого.
Кузутик с лесовиком переглянулись.
– Не хошь – не бери. Мы между собой поделим.
– Тогда донести помоги.
– Далеко нести?
– Нет, тут близехонько. К берегу Ярьи. Жилье у меня там.
– Почему это к тебе?
– А у тебя есть свое место, где злато схоронить? – огрызнулся луговик на товарища.
– Нет покамест.
– Вот и я про то.
– Я свою долю огневице дарую. Больно уж приглянулась мне одна тут.
– Случаем не та, что заброшенную деревню спалила?
– Не она палила – небесный огонь. Но она там танцевала, весело так крутилась, порхала с одного кострища на другое.
Глава 16
– Пора эту Айленку гнать взашей из поселений. Пользы от нее никакой, только вражду да злобу сеет среди мастеровых.
– Это как так гнать, ежели она законная супружница Гордыни?
– От этого каменотеса от самого последнее время мало толку, совесть его запоздало терзает, мается с падчерицей подрастающей, уйдет за ведьмой – не велика потеря.
– Погоди, надо с Агнием вначале посоветоваться. Мастера сам царь-полоз в свое время привез тайные ходы проделывать, посему знает каменотес много того, чего выносить за пределы поселения нельзя.
– Так навести на его разум чары, лишить его воспоминаний о делах работных прежних.
– Не торопи. Сказал же с Агнием переговорим вначале.
Крякнул староста, но дальше спорить с управляющим не посмел. Обождать надобно, хотя и давно назрела эта язва в общине – вскрыть пора да гной выпустить. Много лет миновало с той поры, когда добрая жена Гордыни мир этот покинула при странных обстоятельствах, но страсти вокруг детей ее никак не утихнут. Айленка на свою сторону склонять всех пытается, от осуждения защищается, но правду ведь не скроешь – она все равно выйдет наружу. А правда в том, что каменотес как с новой супружницей сошелся, так сам не свой сделался, словно заговоренный: мнения не имеет, ничего кроме ее не видит, родных не замечает. Ведьма его опекает да восхваляет, а на остальных поклеп наводит, дескать еще не известно, от Гордини ли дети евонные народились. Усыхает мужик, того и гляди немощным сделается. Нужен ли он тогда бабе-злыдне будет?
– Слыхать ли чего об Ардане-богатыре? Когда ждать его возвращения? При нем порядку в землях наших больше было, – сказал староста да осекся. Понял, что сболтнул лишнего, ус длинный прикусил.
– Хочешь сказать, что пришлый царевич, лучше делами правил, чем наш доморощенный вместе с дядькой взятые? Молчи дурень, коли ляпнешь такое кому другому – положения своего можешь лишиться, – пригрозил управляющий беззлобно, правду в словах, невольно вылетевших, признавая.
Тем временем широколицая Айленка строила свои далеко идущие козни, а путала ее планы никто иная, как ничего не ведающая о них, людская девчонка Зарянка. А дело было вот в чем: Айленка всеми средствами подогревала интерес царевича к Лучезаре, и не просто подогревала, а зелья разные готовила да через сподручных подливал помаленьку в яство, за что водяница обещала доступ Гордыне к подземным сокровищам указать. Но какой толк от приворота, если в невесты Звениславу другая назначена? Мешать отвороты с приворотами – зазнамо на безумие вкушающего настои обречь. Выходило, другими способами надобно царевича с невестой отторгнуть друг от друга. Подпевалы в тереме долго хулить девку за дарма не станут, оплаты потребуют. А платить вперед результата не ведая, злая да жадная баба не привыкла. Вот ежели в доверие к презренной человечке втереться… Забывала Айленка, что сама она хоть и полукровка, но людского в ней поболее ужиного будет. Только как встречу устроить? Ей путь не только к терему, но и к крепости заказан с тех пор, как она, не признав в дремавшем страже военачальника Ардана, ножом его полоснула, и чудом сама жива осталась. Пощадил дурную бабу в ту пору богатырь, но нового прощения отродясь не будет.
– Принесла? Принесла? – высоко-высоко над тропинкой лесной подпрыгивал кузутик, преданно заглядывая в глаза девушке.
– Да принесла конечно же. На, держи.
Заряна была рада угостить своего маленького приятеля так полюбившимися ему шанежками с творогом. Она умилялась, глядя с каким восторгом он откусывает первый кусочек, как медленно смакуя прожевывает, словно ничего приятнее в его жизни не случалось.
– А луговичок не с тобой сегодня?
– У него дел полно. Трава в округе перерастает, косить не поспевают, – набив щеки промямлил приятель, да вдруг насторожился, прислушался, и мигом скрылся за ближайшим пнем, густо поросшим мхом и тонкой травой. По тропинке со стороны терема уверенным шагом приближалась тетка, с широкой приветливой улыбкой, но явно недобрым умыслом, который читался в дурном взгляде, под опустившимися набрякшими веками.
– Ты поосторожнее с ней! – шепнуло существо.
– Приветствую тебя, невеста царевича, – тетка низко поклонилась. – Вот иду и думаю, соизволишь ли ты заговорить с простой бабой?
– А чего не заговорить? Спрашивай, о чем хотела, ежели по делу.
– Вижу, как ты маешься в одиночестве. Среди язвительных вужалок терема тяжело тебе приходится. По стороне родимой небось тоскуешь?
– Любой бы стал тосковать, окажись на моем месте.
– Так я могу помочь весточку о родне получить.
– Это как?
– Есть у меня те, кто в краях твоих с оказией бывает.
– А что в оплату попросишь?
– Ничего не попрошу.
– Так не бывает. Вижу, что ведьма ты. Такие просто так пальцем не пошевелят, еже ли для себя пользы не просчитают.
– Ну гляди невестушка. Дело твое… – от прямой угрозы раздосадованная отпором Айленка воздержалась, поправила бабью шамшуру на голове и побрела дальше, словно и впрямь шла по своим делам, а Зарянку случайно возле терема повстречала.
– А как ты в ней ведьму признала? – удивился, вынырнувший из-за пня кузутик.
– Так у меня родный дядька ведун, он и научил меня с измальства ведьмаков отличать. У этой темные пятнышки на радужке глаз характерные такие.
– Во как, – развел копытцами приятель, не признаваясь, что сам он ведьмовскую суть не сразу почуял, навыки совсем растерял. Давно никому худого не делал, кривдой не
