| «Изображение 2» |  |
– То и случилось, что ты братец жениться удумал, а мне не сказывал.
– Так нечего еще сказывать было. А теперь сама видишь.
– Ничего не вижу. Девку всем на смех на улице оставил. Сам тут сидишь за голову держишься. Не мила стала?
Богатырь на Ладу глянул, в душе песня весенняя зажурчала.
– Милее прежнего! Да боюсь вдовицей раньше раннего оставить.
– Чего так, Ясенюшка?
– Вот родителям твоим сказывал: ворог на нас большим войском собирается. Сдюжим или нет – то никто не ведает.
– Один ты у меня из родных остался. Ребятишек своих покамест не заимела, да и будут ли… А так хоть твое дитятко понянчить удастся. Я тебя воспитала, и я свое добро на женитьбу вместо тятеньки с маменькой даю, если воля твоя на, то есть, – торжественно закончила сестра храбра.
Взмахнул молодец волосами густыми, словно сомнения стряхнул и к невесте метнулся, за руки взял:
– На том и порешим Ладушка, если ты согласная. Батюшка мне твой всю причину поспешности такой растолковал.
– Была бы несогласная, разве проделала бы такой путь дальний?
Мать в уголочке краешком рукава слезы утирала, последнюю дочь у чужих людей оставляя, да доля материнская такая – не убежишь. Статная она была в молодости, волосы чернее воронова крыла, но скорбь по потерянному сыну рано посеребрила ее виски, проложила складки возле более не смеющегося рта. У отца у самого, после похищения Зарянки, седина в бороде русой заметнее стала. Жили душа в душу да по совести, зла никому не желали, гадостей не делали, а воно как судьба распорядилась – без детей родимых в доме оставила.
Погостили малость родители в стенах новоиспеченных молодоженов, да и восвояси подались. У соседей в Дуброве и своих дел невпроворот – еще и за их хозяйством приглядывать, да за бабкой Просиньей ухаживать. А то что враги не дремлют, так может и не дойдут до них вовсе, свернут в сторону побогаче. Сколько раз уже набегами да разорением пугали, а беда обходила кря ихние, ведунами от лиходеев береженые болотами топкими загороженные.
Сестрица у Ясеня хоть и строгая, но очень дельная да справедливая оказалась, Ладу с душой открытой приняла, по хозяйству что к чему растолковала, кому следует возле городища представила. И муж у нее хорошим человеком был, только домой редко появлялся, поскольку с другими рубленниками терема да дома по округе возводил. Топор у него в руках играл, а слава об умельце впереди бежала. Избу Ясеня он ставил, на месте старой клетушки, той самой, что досталась рано осиротевшим детям в статок от почивших родичей, и на ворота дубовые самолично конька резного смастерил, коего ни у кого другого нет.
Храбр с дозоров домой поспешал, за молодую жену переживая: как она там одна справляется, с соседями ладит ли? Вот и в этот день Ясень домой примчался, соскучившись, и повел свою Ладу к речке, что меж домами протекала, за свежей рыбкой, мальчишками словленной. Задержались на мосту, любуясь ярким отражением на воде зеленых деревьев, что густо росли по берегу, да силуэтами лодчонок легких плавно покачивающихся на легкой зыбке. Благодать! Раздолье духу! Зверек какой-то из кустов с громким шлепком в воду нырнул, только темная головка вдалеке видна. Неужели бобры вернуться надумали, а ентого заслали разглядеть тут что к чему. От этой напасти несколько годков назад едва избавились, когда бобры запруды на притоке выше по течению поставили, округу затопили, деревья и луга погубили. Пока молодые гадали, что же за животина с берега сиганула, догнал Ясеня другой богатырь и передал весть печальную, что немедля собираться надобно на сечу смертельную, враг на подступе. Даже времени на прощание у молодых не осталось. Старались Ладу сестра Ясенева успокоить, да Галинка из деревеньки домой возвернувшаяся, но страх перед супостатом и на них тень навел, за родных душа разболелась.
Глава 15
– Она это, та самая.
– Неказиста уж больно.
– Чего неказиста то? Девка, как девка. Все при ней и косы глядь какие.
– Ты Лучезару не видал, вот у кого – все при ней. Не зря Звенислав голову потерял, а на эту и глядеть нечего.
– Зато она добрая, не обидит.
– Уверен?
– Уверен. Перебирай лапками давай.
Кузутик упрямо толкал впереди себя не менее странное существо, чем он сам. Зеленый человечек, аккуратно поправил рубашку из травки, сделал важной мордашку, надув щеки и выставив одну ногу вперед, встал на пути у пробирающейся украдкой к лесу девушки. Зарянка спешила из терема, все время оборачиваясь назад, и едва не стоптала преградивших ей дорогу.
– Эй, смотреть под ноги надо!
– Ой, это ты, кузутик. А с тобой луговик как-никак?
– Обидно: луговика ты сразу признала, а про меня слыхом не слышала.
– Ну прости, что так. Про луговичков и вправду знавала, обращался к ним родитель мой за помощью, когда с сенокосом не поспевали. Видать правда доселе не доводилось. А вы чего это на тропу вылезли?
– Тебя ожидаем.
– Меня?
– Она чего-то туго соображает, пустоголовая поди? – засомневался луговичок.
– Сам ты пустоголовый. По делу говори, коль помощь нужна, – вспылил лохматый спутник.
– Ладно, коли так. Ты это, девица, можешь мне пособить?
– Чем интересно?
– Я там, нечаянно, сбил гнездо с птенцами ласточек. Не знаю, как поправить. А они по земле ползают, крылышки растопырив, пищат жалобно.
– Ну показывай, где напроказил.
Пройти к заброшенном постройкам через заросли высокой травы да колючий кустарник оказалось делом непростым. Девушка пока спускалась с угора, раза два ногу подвернула, об крапиву изжалилась, да с пчелой столкнулась, невзначай отмахнув ладонью цветок, на котором та трудилась. Ее провожатые между стебельков травы да ветвями тоже в поте лица лезли, сопели. Вышли разом на старое пепелище, на коем сохранилось несколько полуразрушенных построек, уже не понятно для чего служивших в былые времена.
– Что тут случилось? Пожар или спалил кто нарочно?
– Молния. Как шарахнет. Точно знаю. Я тогда еще играть сюда прибегал. Но деревенька испокон веков заброшенная. Сказывали что места эти облюбовал Великий полоз и что злата множество в угорах тут укрыто, копать не перекопать. Вот он людишек и потеснил.
– Значит люди в этих местах есть все же.
– Водились, но совсем не такие как ты. Лица у них покруглее, волосы темнее и тяжелее, брови луками черными, а глаза блестящие да сильно уже твоих будут.
– Ты мне богатыря Ардана описал.
– Не знаю такого.
– Откуда тебе знать, ты отродясь в тереме не бывал, – поддел кузутик зеленого приятеля.
– Ты много бывал, – не отстал с ответом луговик.
– Давайте к делу вернемся, за которым мы сюда пробирались, – осекла задир Зарянка.
– И то верно.
Луговичок побежал по сухой земле, по пути причитая, что сколь не старается, а трава на пожарище все не растет и не растет.
Подошли к какой-то покосившейся полуразрушенной крыше, под которой несколько гнезд уместились. Ласточки стрелой вылетели и ну вихрем кружить возле подошедших, переживают за потомство. А внизу в куче нанесенной ветром сухой листвы, да мусора всякого два птенчика малюсеньких сидят нахохлившись, и не пищат уже вовсе. Зарянка упавшее гнездо осмотрела, мелюзгу в него посадила, да задумалась, как гнездо на старое место прикрепить. Выручил поясок. Но без ран не обошлось: девушка, когда спускалась по старым бревнам, рукой о ржавую какую-то скобу зацепилась и ладошку повредила.
– Мало мне глаза заплывшего, после укуса пчелиного, еще и рука болеть будет.
Но спутники ее что-то не ответили, притаились, по сторонам затравленно озираться стали.
– Вы чего это?
– Разбудили кажись.
– Кого разбудили?
– Его – Великого полоза, – пискнул луговичок и нырнул за погорелый пень.
– Кровь твоя его завлекла, – промямлил кузутик, зачарованно наблюдая как за спиной у Зарянки все четче проявляется огромная змеиная голова с мутными, почти незрячими глазами.
Девушка, уловив, куда смотрит ее маленький спутник, оглянулась и обмерла. Змей толщиной со ствол векового дуба навис над ней, разинув огромную черную пасть.
Все случилось в мановение ока: другой более ловкий змей метнулся в сторону первого, и скрутил кольцо у его головы. Завязалась борьба. Огромные могучие тела двух гигантов в пылу схватки сносили остатки построек, валили с корнем деревья, поднимали комья земли в воздух. Сколько времени прошло, уже никто не различал. Первый змей, все же начал уставать и проигрывать более проворному сопернику и в какой-то миг остановился, затих. Кольца
|
