он мишка, рядом совсем, крутит лапой дубовую ветку,
дёргает её, пытаясь оторвать, но ветка не поддаётся, и он снова крутит,
старается изо всех сил. Ветер дует от меня к медведю, но он сидит на
400
десятиметровой высоте, и все запахи ветер проносит ниже. наконец
упорный медвежий труд увенчался успехом: много раз перекрученная,
измочаленная древесина не выдержала и отломанная ветка оказалась у
медведя в когтях. Он бросил её на землю, потянулся лапой к другой вет-
ке, но вдруг громко ухнул, засопел и начал быстро спускаться с дерева.
добравшись до нижних веток, а от них до земли было не меньше трёх
метров, медведь не стал спускаться по гладкому стволу, а прыгнул вниз.
приземление его было не очень удачным: он упал на спину, рявкнул от
боли, а может быть, и от страха, вскочил на ноги и умчался в лес. Меня
он не видел, но образовавшийся восходящий поток воздуха донёс до
чуткого медвежьего носа запах человека, что и послужило сигналом к
паническому бегству.
под дубом лежали три отломленные ветки, густо облепленные же-
лудями. если бы я не помешал медведю, он наверняка обломал бы все
доступные для него ветки, а потом на земле спокойно пировал бы всю
ночь. В тот вечер ему не повезло. но через несколько дней я увидел дуб,
наполовину прореженным. на нём поработал, скорее всего, тот же са-
мый медведь.
не все знают, что медведи прекрасные скалолазы. до поры до време-
ни не знал этого и я. Медведь мне всегда представлялся жителем лесных
дебрей. не зря же его называют хозяином тайги. но на Кавказе всё не-
множко по-другому. Оставаясь лесным зверем, медведь в горах Кавказа
очень охотно поднимается выше леса на субальпийские и альпийские
луга, где находит самую сочную траву и самые вкусные корни, скопле-
ния камней, под которыми живут муравьи, мокрицы, жуки – лакомая
для медведя добыча.
с медвежонком я встретился неожиданно. В высокой траве он пере-
вернул камень и собирал с земли подкаменных жителей. Он так увлёк-
ся этим занятием, что услышал меня только тогда, когда я был от него
в пяти шагах. Встав на задние лапы, он уставился на меня глазками-
миндалинками и никак не мог сообразить, что за чудо перед ним появи-
лось. Ветер дул от него ко мне. Медвежонок услышал и увидел человека
(скорее всего, впервые в жизни), но не чувствовал запаха. Это был заме-
чательный медвежонок: чёрный, как уголь, с широким белым галстуком
на горле. на взаимное разглядывание ушло несколько секунд. Меня
пронзила мысль: где-то рядом должна быть медведица, и я, разворачива-
ясь вполоборота, стал искать её среди травы, доходившей мне до пояса.
Мои движения, хотя они и были плавными, напугали медвежонка, и он
401
бросился наутёк. пробежав несколько метров, малыш упёрся в отвесную
скалу высотой метров в пятнадцать. её можно было легко обойти слева
или справа, но медвежонок, не раздумывая, полез по скальной стенке
наверх. Он цеплялся когтями передней лапы за уступ или трещину, под-
тягивался, находил опору для задней лапы, переносил вперёд вторую
переднюю, искал опору для второй задней лапы. Всё это он проделывал
очень быстро и уверенно, как будто всю свою коротенькую жизнь только
тем и занимался, что лазал по скалам. за какую-то минуту одолел он ска-
лу и, не оглядываясь, побежал вверх по травянистому склону. Медведи-
цы с ним не было. Я мысленно назвал медвежонка угольком и пожелал
ему благополучно выжить без матери в окружающем суровом мире.
сфотографировать медведя – мечта каждого, кто любовь к приро-
де сочетает ещё и с любовью к фотографии. но существуют какие-то
законы (подлости, бутерброда, падающего на пол всегда маслом вниз),
готовые помешать сделать хороший снимок. Часто дело доходит до ку-
рьёзов.
у меня был фотоаппарат «зенит» и телеобъектив к нему «МТО-500».
на пятьдесят-семьдесят метров этим объективом медведя можно было
снимать крупным планом. но вся беда была в том, что медведи не хо-
тели выходить при ярком дневном свете на открытые места, да ещё и
позировать перед фотоаппаратом.
В тот памятный день, не думая о медведях, навинтил я на свой «зе-
нит» телеобъектив, положил в полевую сумку бутерброд, вышел рано
утром из избушки, поднялся к верхней границе леса и пошел вдоль неё
по старой скотогонной тропе. накануне мы нашли гнездо кавказского
тетерева, и я хотел сфотографировать тетёрку на гнезде. Это удалось
мне сделать легко. Я сфотографировал тетёрку, потом, осторожно под-
няв её с гнезда, сфотографировал гнездо с шестью яйцами. нужно было
уходить, чтобы зря не беспокоить наседку и дать ей возможность вер-
нуться на гнездо. решил спуститься метров на двести вниз и лесными
полянами возвратиться в избушку.
Тетёрку и её гнездо я снимал простым объективом. Отойдя подальше
от гнезда, я опять поставил на фотоаппарат телеобъектив, чтобы быть
готовым к любым неожиданностям. Мало ли кто из зверей или птиц
может попасться на глаза. и мои ожидания оказались не напрасными.
уже через десять минут попалась мне на глаза... гадюка. Она грелась
на солнце у основания большого камня. змея заметила меня и уползла
под камень. Мне оставалось только одно: набраться терпения и ждать
402
когда она снова выползет на солнце. Я устроился поудобнее в четырёх
метрах от камня (ближе телеобъективом снимать было нельзя) и стал
ждать. прошло около часа, прежде чем из-под камня показалась змеиная
голова. беспрестанно высовывая раздвоенный язычок, – главный улав-
ливатель самых разных сигналов окружающего мира – гадюка оценила
обстановку как спокойную и медленно выползла к основанию камня.
свернувшись восьмёркой, она застыла, словно каменное изваяние.
со съёмкой у меня ничего не получалось. змея занимала весь кадр,
но в резкости была только часть её тела. нужно было отойти несколь-
ко шагов назад, тогда глубина резкости стала бы большей. но стоило
мне сделать два шага назад, как гадюку закрыла трава, растущая между
нами. пришлось снять телеобъектив и поставить обычный. Теперь надо
было подобраться к гадюке на расстояние полутора метров. Осторожно,
двигаясь медленно, стараясь не сотрясать почву под ногами, подошел
я на нужное расстояние и сделал несколько снимков. В конце концов,
гадюка заподозрила что-то неладное и уползла в своё убежище.
Время подходило к полудню. Облака, закрывавшие с утра солнце,
разошлись, становилось жарко. Я сел под развесистую сосну, достал из
сумки бутерброд, а на его место положил фотоаппарат. настроение у
меня было прекрасное: сфотографировать тетёрку на гнезде, гнездо с
кладкой, да ещё и гадюку – есть чему радоваться, не часто выпадает та-
кая удача. благодушно развалившись в тени сосны, я любовался горны-
ми видами, радовался теплу и покою, ни о чем не думая, и не подозре-
вая, что готовят мне следующие две минуты.
В сорока метрах от меня ниже по склону начинался сплошной со-
сновый лес. по краю его густо росли молодые сосны двух-трёхметровой
высоты. было полное безветрие, ни одна веточка на деревьях не шевели-
лась, и я очень удивился, когда одна из молодых сосенок начала вздра-
гивать и покачиваться. Мне сразу стало ясно, что кто-то большой и силь-
ный трётся о её ствол.
Через несколько мгновений из молодого сосняка на открытый луг
вышел большой медведь. Он сразу же увидел меня, встал вертикально
и замер. Я смотрел на медведя, а руки мои сами по себе медленно без
резких движений начали работать: вынули из сумки фотоаппарат, вы-
винтили бесполезный в данной ситуации его родной объектив, достали
телеобъектив, сняли с него крышку и начали ввинчивать его в фото-
аппарат. на всё это ушло больше минуты. Медведь стоял, не спуская с
меня глаз, навострив большие лохматые уши. Когда руки закончили все
403
манипуляции, я осторожно поднёс фотоаппарат к глазам и поймал мед-
ведя в видоискатель. В кадре он смотрелся великолепно, но был немного
не в резкости. Левой рукой я стал наводить объектив на резкость, и в
это время медведь исчез из кадра. руки сами опустили фотоаппарат...
медведя не было. Он исчез так же неожиданно и тихо, как и появился.
двух-трёх секунд не хватило мне, чтобы запечатлеть удивлённую мед-
вежью морду.
Все успехи, достигнутые в первой половине дня, сразу показались та-
кими ничтожными, что больше не вызывали никакой радости. Мыслен-
но я проклинал гадюку, из-за которой телеобъектив оказался в полевой
сумке. но скоро все отрицательные эмоции улеглись, и я понял, что га-
дюка ни в чём не виновата. не встреть я её, не увидел бы и медведя, а уже
давно был бы в избушке. судьба привела меня к медведю через тетёрку,
её гнездо и через гадюку. Какой путь проделал медведь, какими делами
занимался до того, как вышел на меня, осталось его тайной.
повесив фотоаппарат с телеобъективом на шею и засунув бутерброд
в сумку, поплёлся я к избушке, ещё и ещё раз переживая случившееся. В
тот день я поклялся себе, что, находясь в горах, не буду выпускать из рук
фотоаппарат с телеобъективом.
правила этого я придерживался несколько лет: будучи в горах обяза-
тельно держал при себе готовый к съёмке фотоаппарат. но в один пре-
красный день пришел я на кордон, чтобы с утра следующего дня начать
наблюдения у гнезда бородачей. со мной было фоторужьё «снайпер».
наши вещи и продукты должен был попозже привезти на машине
игорь. их надо было по подвесному мосту перенести на левый берег
Теберды и почти за полкилометра отнести на кордон. Я оставил фото-
ружьё на кордоне и пошел к мосту, чтобы встретить игоря с вещами.
подождав минут пятнадцать, вспомнил, что машина с утра уехала по
другим делам, вернётся только после полудня, а сюда может приехать
не раньше, чем часа через три. решил пройти немного вверх по доли-
не, посмотреть, что делается в темнохвойном лесу, занявшем здесь всю
долину от подошвы одного склона до подошвы другого. подумал про
фотоаппарат, оставленный на кордоне, но успокоил себя тем, что в гу-
стых ельниках и пихтарниках он не понадобится.
на всём пути, который я собирался пройти, была всего одна неболь-
шая полянка, на которой обычно паслись телята лесников, живущих на
кордоне. От подвесного моста до этой полянки было всего метров три-
ста.
404
Выйдя из тёмного леса, куда совсем не проникали солнечные лучи,
я был ослеплён ярким светом: солнце стояло прямо напротив и било в
глаза. но я успел заметить, что на другом конце полянки пасётся телё-
нок. Опустив пониже козырёк фуражки, посмотрел на телёнка и тут же
понял свою ошибку: передо мной был не телёнок, а медведь. Он увле-
чённо раскапывал лапами большой муравейник. Я медленно попятился
назад, зашел в лес, и там, отойдя подальше от медведя, сначала быстрым
шагом, а потом бегом припустил к кордону. Взяв фоторужьё, побежал
назад к медведю. Он был всё там же и усердно разгребал передними ла-
пами землю на месте теперь уже бывшего муравейника. прячась за мо-
лодыми ёлочками, я пошел по краю леса, стараясь идти как можно тише,
но медведь всё же услышал меня. Он поднял голову, посмотрел в мою
сторону, и стал медленно уходить к лесу, всё время оглядываясь. Один
кадр я успел сделать. услышав щелчок затвора фотоаппарата, медведь
прибавил ходу и скрылся в лесу. Он, наверное, так и не понял, что рядом
с ним находился человек, иначе он убежал бы сразу, не медля. Медведю,
судя
