коровьей ноги и заглатывать целиком
большие куски.
373
Я фотографировал шакала, сипов, сорок, ворон, воронов, старался,
чтобы в кадры попадали и те, и другие вместе, через каждые десять ми-
нут перезаряжал фотоаппарат.
полчаса шакал жадно ел, торопясь и всё время оглядываясь по сторо-
нам. наконец, он наелся, и медленно пошёл от привады. Шакала было
не узнать: полчаса назад на поляну прибежал стройный, подтянутый,
полный энергии зверь, а сейчас уходило какое-то ленивое существо с от-
висшим чуть не до земли брюхом. Теперь его не раздражали ни сороки,
ни сипы, уходил он победителем с полным презрением к побеждённым.
Я никак не мог понять, почему тридцать шесть сипов не противостояли
такому мелкому хищнику. Ведь при желании даже каждый из них в от-
дельности мог не уступить шакалу места у пищи. наверное, в данном
случае уместно общеизвестное: «смелость города берёт». Хотя с моей
точки зрения, трусливый по своей природе шакал проявил здесь не
смелость, а величайшую наглость. если бы какой-нибудь сип решил бы
противопоставить этой наглости свой мощный клюв и не менее мощные
крылья, то шакал наверняка поджал бы хвост и дожидался бы своей оче-
реди на обед.
несколько сипов подошли вновь к приваде, но куда подевалась их
агрессивность и жадность. Кормились они без претензий друг к другу, и
скоро начали поодиночке улетать.
Вечером, когда стемнело, приехал пётр петрович. Мы погрузили в
люльку мотоцикла остатки уже порядочно потрёпанной привады и от-
везли её в лагерь, чтобы было чем привлекать сипов на следующий день.
иначе шакалы ночью растащили бы всё до последней косточки.
до наступления рассвета я снова сидел в стоге сена, привада лежала
на своём месте. на этот раз кроме фотоаппарата у меня было с собой ру-
жьё. для музея природы мы хотели сделать диораму с шакалами. предо-
ставлялась хорошая возможность добыть этих хищников.
Опять первыми на приваду прилетели сороки, потом серые вороны,
а за ними вороны. примерно в то же время, что и накануне, прилетели
сипы. сегодня их было только восемь, и вели себя они настороженно, к
приваде подходили медленно, не затевали драк, много оглядывались по
сторонам. Я продолжал фотографировать сипов, и они ещё больше на-
сторожились, перестали есть и внимательно смотрели в мою сторону. То
ли их смущали звуки, издаваемые затвором «снайпера», то ли увидели
они блеск объектива, но птицы явно чувствовали себя неуютно.
Между камнем и кустами лещины прошёл шакал. Мне показалось,
374
что это вчерашний зверь. сегодня и он вёл себя совсем по-другому:
долго не выходил на поляну, а, выйдя, не стал набрасываться на сипов.
постоял, посмотрел в мою сторону и ушёл в кусты. сипы посидели ещё
немного и улетели. серые вороны и вороны тоже улетели. на приваде
остались только сороки. сегодня им никто не мешал, но и они вели себя
как-то чересчур осторожно.
просидел я в стоге до захода солнца. Хищные птицы больше так и не
прилетели. Когда солнце скрылось за хребтом, и поляну накрыла тень,
прилетели три сороки. Они поклевали немного мяса, потом все вместе
взлетели, перелетели на кусты лещины и начали тревожно стрекотать.
Я подумал, что где-то поблизости появился человек, но на поляну осто-
рожно, всё время оглядываясь, вышел шакал. Медленно подошёл он к
коровьей ноге, постоял, озираясь во все стороны, потом схватил зубами
ногу, весившую наверняка в два раза больше него, и потащил её в кусты.
Когда он был от меня метрах в тридцати, я выстрелил. Шакал остался
лежать на месте, а сороки, подняв шум на всю округу, улетели.
Минут через пятнадцать на мой выстрел приехал пётр петрович.
Мы сняли с шакала шкуру, взяли с тушки все промеры, необходимые
при изготовлении чучела, и уехали в лагерь. В течение дня ничего по-
дозрительного, что могло бы напугать хищных птиц, пётр петрович
не заметил. Людей поблизости нигде не было, всё вокруг было тихо и
спокойно. слетев утром со скал, белоголовые сипы не стали кружить
над нашей привадой, а улетели на поиски пищи по своему обычному
маршруту. Восемь сипов, которых я видел на приваде, покинули места
ночлега позже других, сделали несколько кругов над привадой, и сразу
опустились к ней. по-видимому, птицы всё же заподозрили что-то не-
ладное и решили не рисковать. найти другую пищу им было, конечно,
труднее, но зато безопаснее. Откуда им было знать, что против них не
замышляется ничего плохого.
по вечерам мы с петром петровичем подолгу сидели около костра,
пили кофе, делились впечатлениями прошедшего дня. Костёр разводи-
ли метрах в пятнадцати от своей спальни у основания другого камня,
около которого было удобно сидеть, опираясь на него спиной. Каждый
вечер вокруг нашего лагеря бегали шакалы. иногда они устраивали для
нас концерты. случалось это почти всегда в то время, когда над нами
пролетал самолёт. зародившись где-то далеко, звук приближающегося
самолёта постепенно нарастал и становился таким резким и дребезжа-
щим, что хотелось заткнуть уши. В этот момент начинали выть шакалы.
375
Этот режущий уши вой самолётных двигателей почему-то очень воз-
буждал их. прямо над нами проходила воздушная трасса Минеральные
Воды – сочи. самолёты пролетали здесь часто, и не было ни одного слу-
чая, чтобы в ночное время шакалы не сопроводили воем пролетающий
самолёт. днём они молчали.
последние дни стояла хорошая погода, опавшие с деревьев листья
высохли и сильно шелестели под ногами. сидя у костра, мы слышали
всех шакалов, пробегавших на расстоянии чуть ли не ста метров. ниже
нас проходила тропа, по которой шакалы обязательно несколько раз за
вечер пробегали. Мы решили этим воспользоваться. Я положил на коле-
ни заряженное ружьё, а пётр петрович приготовил фонарь. до тропы
было тридцать метров, мощный фонарь давал яркий пучок света, и если
бы шакал появился на тропе, успех охоты был бы обеспечен.
Мы не соблюдали никакой осторожности – разговаривали, подкла-
дывали в костёр дрова, проходили к своей спальне то за одним, то за дру-
гим. Шакалы шуршали сухими листьями выше и ниже нас, но по тропе
не проходили. прошло часа два и, наконец, справа послышался лёгкий
шорох. Шакал осторожно шёл по тропе. Костёр и наши голоса навер-
няка смущали зверя. Он останавливался, прислушивался, наверное, и
приглядывался к освещённому костром камню и мечущимся по камню
теням, потом продолжал медленно идти по тропе. Мы приготовились
и, когда шорох листвы послышался напротив нас, пётр петрович вклю-
чил фонарь. Шакал стоял в ярком пятне света и, высоко подняв голову,
смотрел в нашу сторону. глаза его на мгновенье сверкнули зелёным све-
том, а следующего мгновения для него уже не было. В глубокой ночной
тишине выстрел в лесу прозвучал глухо, и даже такие близкие скальные
стены не отразили его раскатистым эхом по окрестностям.
до начала семидесятых годов в Карачаево-Черкесии шакалов вообще
не было. Водились они в соседней Кабардино-балкарии и в Краснодар-
ском крае, а к нам почему-то не заходили. В начале семидесятых годов
двадцатого века шакалы начали заселять и Карачаево-Черкесию. ско-
рее всего, этому способствовало появление в окрестностях населённых
пунктов больших свалок мусора, где звери находили в изобилии пищу.
В пользу такого предположения говорит тот факт, что шакалы встре-
чаются сейчас в домбае у верхней границы леса, куда поднимаются по
канатным дорогам многочисленные туристы и лыжники. привлекать
сюда шакалов могут только съедобные отбросы вокруг заполонивших
все склоны кафе, закусочных и разных ларёчков. по своей природе ша-
376
калы не склонны подниматься высоко в горы. их больше привлекают
среднегорья или равнины. но вот вслед за человеком они поднимаются
всё выше и выше в горы.
утром мы сняли с убитого шакала шкуру, собрали свои вещи и пое-
хали к стогу сена, около которого выкладывали приваду. на лугу перед
стогом лежала только тушка шакала. От коровы не осталось даже костей,
всё за ночь успели растащить шакалы. Вот кто оказался конкурентом для
хищных птиц. Когда на их охотничьих территориях не было этих хищ-
ников, белоголовым сипам, грифам, бородачам, стервятникам жилось
вольготнее. найдя труп крупного животного, можно было кормиться на
нём несколько дней. сейчас положение изменилось в худшую для птиц
сторону. найдя падаль, они сами невольно выдают её местонахождение
шакалам. То, что эти хищники следят за птицами, знают особенности их
поведения и пользуются этим, мы увидели собственными глазами.
Хоть и стоял уже конец октября, погода формировалась ещё по-
летнему. ночью над передовым хребтом сверкали молнии, грома не
было слышно, но это не успокаивало. далеко была ночная гроза, однако
она была не местной грозой. рано утром мы в этом убедились: передо-
вой хребет был закрыт плотной облачностью, серые тучи опустились и
на его северные склоны. с Чёрного моря надвигался очередной осенний
циклон. В короткое время он мог достичь и скалистого хребта. пока до-
рога была проходимой, нам следовало поторапливаться и убираться во-
свояси.
приехав домой, я сразу взялся за проявление фотоплёнок. работа
эта всегда доставляет большое удовольствие. на проявленной плёнке
снова видишь то, что недавно видел из укрытия; каждый удачный кадр
воспроизводит в памяти живые сцены, и ты снова и снова переживаешь
реальные события прошлого. на этот раз в сумке у меня лежали десять
отснятых фотоплёнок по тридцать шесть кадров каждая. пусть даже
только десятая часть кадров окажется удачной, думал я, и то будет боль-
шим успехом. плёнки у меня было пронумерованы, и я начал проявле-
ние с первой, где шакал в прыжке пытался схватить за хвост взлетающего
сипа. подержал плёнку положенное время в проявителе, промыл водой
и перенёс в закрепитель. сидел, как на иголках, ожидая, когда можно бу-
дет включить в фотолаборатории свет и оценить свою работу. наконец,
такой момент настал. Я вынул из бачка плёнку и увидел на ней один
кадр – около камня стоит шакал, а немного в сторонке на земле сидят
три сороки. Остальные тридцать пять кадров были чистыми. Весь день
377
провёл я в фотолаборатории, проявил все десять плёнок. Все они были
прозрачными. Кадр с шакалом и сороками оказался единственным из
трёхсот шестидесяти возможных. большего разочарования за всю свою
фотографическую практику я никогда не испытывал.
заповедник недавно приобрёл три фоторужья «снайпер», одно из
них досталось мне. Я отснял и проявил несколько плёнок, фотоаппарат
работал нормально, снимки получались чёткими, и я возлагал на новую
технику большие надежды. и вот – полный провал. понёс фотоаппа-
рат к часовому мастеру. Он сразу нашёл неисправность. Оказалось, что в
механизме фотоаппарата между двумя бронзовыми шестерёнками была
помещена шестерёнка из пластмассы. зубцы у неё обломались, и штор-
ки, открывающиеся на сотые доли секунды, чтобы пропустить через
объектив свет на плёнку, перестали работать. Мастер заменил пластмас-
совую шестерёнку бронзовой. фотоаппарат после ремонта много лет ра-
ботал безотказно. но повторить таких съёмок мне, к сожалению, больше
никогда не удалось.
В течение года мы достаточно хорошо познакомились со скалистым
хребтом и населяющими его птицами на
