самом высоком, —
ресторан и обзорная платформа. Вот там нам тоже обязательно
надо побывать.
А еще я мечтал научить Лизи танцевать. Ставил мое любимое
«Лунное танго» Ричарда Клайдермана и крепко держа ее в своих
объятиях водил в такт музыке по крохотной комнатке, представляя,
как мы танцуем в огромном зале, в роскошных вечерних туалетах.
Или кружим под «Весенний вальс» Шопена, или плавно движемся
под красивую музыку «Истории Любви» Поля Мореа, или
замираем в объятиях друг друга от невыносимой нежности под
мелодию «Ветр, плач» Эннио Морриконе.
Я мечтатель. Если не мечтать, то какой смысл будет в жизни?
Я мечтал жить в любви, а не умирать от нее, из- за нее…
Только, видимо, мне были уготованы другие испытания, о которых
я не мог даже догадываться.
Как только мы начали жить семейной жизнью, я сделал сразу
несколько открытий.
Во – первых, моя жена заговорила. Ее лексикон ограничивался
несколькими короткими фразами: «Я хочу! Надо купить! Ты
должен! Все придурки!». У Эллочки- людоедки их было больше и
они были насыщены более разнообразными интонациями.
Во – вторых, куда -то подевалась ее кротость. Она начала мной
командовать.
Всеми вопросами по благоустройству нашей новой совместной
жизни обязан был заниматься я один. На любую, самую
22
незначительную просьбу о помощи с моей стороны, к примеру,
сходить за продуктами в ближайший магазин, так как я
элементарно не успеваю вернуться с работы к его закрытию, моя
жена, обижалась, начинала плакать, надолго прекращала
всяческие контакты со мной.
В- третьих, что бы я ни делал, как бы ни старался угодить, услужить,
ублажить, удовлетворить все капризы моей «половинки», я, без
вариантов, оказывался не правым, виноватым, неуклюжим.
Те, кто, когда либо, не по злому умыслу, а возможно случайно,
ненароком, обижал маленького ребенка или более слабого и
беззащитного, даже если он переходил все возможные пределы
терпения и умел вывести вас из себя, поймет, что я чувствовал. Я
одновременно с нарастающим протестом против такой вопиющей
несправедливости, ощущал свою никчемность, мучился чувством
вины и угрызением совести.
«Действительно, как мне могло прийти в голову просить о таком
одолжении мою нежную Лизи? Я же заранее знаю, что она не
сможет, только зря обидел, довел до слез, своими просьбами».
Ей быстро удалось меня убедить в том, что я действительно во всем
виноват, что ни в чем несостоятелен, веду себя жестоко по
отношению к ней и в принципе, всегда неправильно. Ей успешно
удалось приучить меня к тому, что ни готовить, ни убирать, ни
стирать, ни покупать продукты, ни гладить мне рубашки она не
будет никогда и ни за что. И вообще, ничего для меня делать не
собирается, да и для себя тоже напрягаться не станет. Для этого
есть муж, который должен быть рад, что ему есть ради кого жить и
кому делать хорошо. Я должен быть очень счастлив, что она
выбрала меня и обязан стараться ее не расстраивать.
Также было категорически заявлено, что работать по
специальности после окончания института она не намерена.
«Что? Учить этих ненормальных?!» - цинично вопрошала моя жена,
без пяти минут дипломированный педагог.
23
И решила больше в институт не ходить, выпускные экзамены не
сдавать, диплом не получать. Хватит мучиться! С нее довольно,
больше ей незачем терпеть унижения и насмешки от этих
придурковатых преподавателей и сокурсниц.
Ей нравилось лежать и листать рекламные журналы, выбирать
мебель для наше маленькой съемной квартирки. Потом она
посылала меня в магазины эту мебель покупать. Потом я должен
был оформлять на работе день отпуска за свой счет, чтобы
дождаться доставки. Не оставаться же в самом деле ей один на
один с грузчиками - грубиянами. И вообще, именно на этот день у
нее давно назначена очередь в СПА салон, на маникюр, педикюр,
эпиляцию и покраску волос. Это точно займет целый день, а потом
она придет очень уставшая, так что я должен позаботиться и об
ужине. Зато после получения мебели наступала ее пора. Она
часами могла по телефону ругаться с директорами магазинов,
требуя поменять шкаф из-за плохого качества петель на дверках
или немедленно прислать другую кровать из-за царапины на
полировке боковой перекладины. Пререкаясь, угрожая, унижая и
обзывая других людей она наслаждалась, заряжалась энергией.
Это то единственное, что ей доставляло истинное удовольствие и
хорошо получалось. Она в такие моменты преображалась. На лице
появлялось победное, удовлетворенное выражение, что случалось
только вот в такие моменты разгорающегося спора. Поняв это, я
старался не допускать, не доводить ситуацию до начала конфликта,
потому, что уже знал, что ни мне, да и никому другому ее не
победить. У моей жены обнаружились несколько уникальных
особенностей. Первая и основная -- она была упряма,
бесчувственна и беспощадна. Если уж она что- то для себя решила,
то переубедить ее или уговорить поискать компромисс было
невозможно.
Вторая- виртуозно умела манипулировать, повергать любого в
недоумение и вызывать желание оправдаться перед ней и
стараться скорее исправить положение, только бы не связываться.
Третье – непостижимо, но ей удавалось, демонстрируя свою
слабость и беспомощность, заставлять окружающих подчиняться и
стараться ей угодить.
24
Про себя самого я достаточно быстро понял тоже не очень
приятную вещь.
Я страдал Комплексом Дон Кихота.
Вернее, я мучился от осознания того, что вовремя не обнаружил у
себя это комплекс и не искоренил. И вот теперь наступило время
расплаты.
Наверное, сразу распознать в себе такую напасть мне помешало то,
что считается, что большинство носителей этого комплекса
инфантильные мужчины, а я себя к таковым никогда не относил.
Суть в том, что мы, те, которые с комплексом, начинаем
идеализировать возлюбленную, почти преклоняемся перед ней,
приписываем свойства личности, качества характера, которыми она
не обладает. Это такая псевдо любовь, когда не замечаешь
недостатков и прочих отрицательных черт человека. Прозрение
бывает очень болезненным. Случается, что отчаяние переходит в
агрессию, чаще всего на этого же партнера.
Я бывало не выдерживал, срывался, начинал орать на нее, пытался
докричаться до ее сумеречного сознания, достучаться до
закрытого, холодного сердца. Вглядывался в ее бесчувственные,
горящие злобой глаза, безразличные к моей отчаянной попытке
договориться мирным путем, искал проблеск сочувствия и
понимания. Бесполезно.
Я смотрел в бездну и бездна смотрела на меня.
Глава пятая
Прошло пять лет моей «счастливой» семейной жизни.
Я уже привык к постоянным: «Ви-иик, иди сюда, у меня не
получается. Ви-иик, я не могу достать, помоги. Ви-иик, принеси, Ви-
ик унеси…, подай…, убери…, уйди…»
25
Страдал ли я, чувствовал ли себя угнетенным, хотел ли
освободиться?
И да и нет. Хочет ли мать быть избавленной от заботы за
недееспособным своим ребенком? Хочет ли перестать ухаживать и
опекать его зная, что он не может справиться без нее с
элементарными вещами? Даже если все надоело и силы на исходе
и накопилось раздражение, и закипает обида за неблагодарность,
и злость на себя от понимания, что надо продолжать терпеть,
потому, что ничего изменить не можешь?
Что делать человеку, который страдает от тяжелой аллергии на
шерсть животных? Раньше не знал, а вот теперь начал болеть,
задыхаться. Ему следовало бы как можно скорее избываться от
своей кошки или собаки, к которой привык, которые от него
зависят, которых кормил, с которыми вместе жил много лет, но он
не может! Вот и прочувствуйте, каково это. Так то - животное, а
здесь человек.
А вот с журналистикой действительно пришлось расстаться, а
заодно и со всеми своими планами и мечтами.
У Лизи были другие предпочтения и интересы.
А знаете ли вы на какие экзотические способы мести способны все
наши заброшенные цели и мечты? Я знаю….
Мне пришлось заняться бизнесом и политикой, чтобы обеспечить
все растущие потребности моей жены. А где же еще можно быстро
сделать большие деньги? Я занимался тем, что больше всего
ненавидел и не любил делать.
Лизи просто позарез нужно было все, что было у других. Только
лучше! Лизи была патологически завистлива. Завидовала другим, а
отыгрывалась на мне.
После приобретения своей 3-х комнатной квартиры, машины,
дорогих украшений, моя жена сообщила, что теперь, наконец- то,
она может позволить себе увеличить грудь и губы. Соответственно,
26
откачать лишний жир из области живота и талии и нарастить
волосы, а заодно и акриловые ногти.
Вы можете подумать, что она так старалась для меня? Но я точно
знал, что мне отведена одна единственна роль- кошелька.
Бывало я возвращался домой, а моя жена даже не выходила из
спальни, не бежала навстречу, чтобы меня обнять, а продолжала
кого- то очень эмоционально обсуждать по телефону со своей
новой знакомой. Это было для нее важнее.
Ей до меня, до моих чувств не было никакого дела. Ее
интересовала только она сама, ее внешность и ее желания.
Еще один момент был для меня очень болезненным в наших
отношениях. Лизи не желала общаться с моими родителями. Ну то
есть совсем никак. Впрочем, и со своими матерью и отцом тоже
старалась избегать лишних контактов.
Моя мама в первое время старалась найти к ней подход, пыталась
поговорить «по душам», узнать ближе. Она дарила ей дорогие
подарки по любому поводу, на все какие существовали праздники,
приглашала к ним в гости по воскресеньям на обед, делала
комплименты, хвалила.
Ничего не возымело действия. Лизи по- прежнему была
отстраненной и угрюмой в присутствии моих родителей. А иногда
просто уходила и закрывалась в другой комнате, как только они
появлялись в дверях. При том, что они никогда не приходили
просто так и без того, чтобы предварительно не позвонить по
телефону и осведомиться об удобном для нас времени.
Часто пакеты с подарками от моей мамы подолгу стояли в углу
большой комнаты нераспечатанными. Лизи демонстративно к ним
не проявляла интерес, однажды и навсегда решив, что все, что она
дарит ей не подходит, не соответствует ее вкусу, да и просто ей не
нужно.
Мама, заметив это, перестала задаривать мою жену, просто клала в
конверт деньги и вручала в день ее рождения.
27
Однажды она попыталась мне сказать, что переживает, видя, что я
стал раздражительным, хмурым, замкнутым. Молчу, ничего не
рассказываю.
- Что с тобой происходит, сынок? Ты так сильно изменился, к нам
совсем не приходишь. Где мой остроумный, веселый сын -
балагур? Тебе трудно с Лизи? Чем я могу тебе помочь? Скажи, что у
вас происходит?
Я не хотел этого слушать. Не мог! Я скучал по маме. За последние
годы наше общение с ней свелось к редким звонкам по телефону и
коротким дежурным фразам «Как дела?», «Все хорошо».
У меня просто не оставалось ни душевных, ни физических сил, ни
времени на общение с ней. Я много работал, а в остальное время
был всецело занят обслуживанием жены, исполнением ее
капризов. Она поглощала меня, изжевывала, лишала энергии и
каких бы то ни было собственных желаний, не связанных с
выполнением ее прихотей. Потом снова вонзала шпоры мне в бока
и я, как заводной несся выполнять ее задания. Я был зависим от
нее, от ее настроения. Меня задевали за живое ее
