между
главными героями.
Меня выводили из себя ее примитивные увлечения.
54
Спросил, когда заканчивается фильм, сказал, что должен с ней
поговорить и пошел в гардеробную складывать свои вещи в
чемодан.
На душе было очень паршиво, будто там обосновались сразу сто
пятьдесят кошек. Возможно, так проявлялась обыкновенная
порядочность (sovest vulgaris) и именно это и должен чувствовать
нормальный человек перед тем, как объявить жене о желании
расстаться с ней?
Через час Лизи появилась передо мной. Платиновые пряди ее
волос свисали безжизненной паклей. Она недавно тотально
изменила цвет и удлинила волосы каким –то современным
методом, приклеив к своим коротким чужие длинные,
искусственные. Видимо процедура прошла не слишком успешно.
Почему- то пришло сравнение, что она похожа на охлажденное 1%
молоко, жидкое такое и почти прозрачное. Смотрела безучастно,
отрешенным взглядом, как я складываю вещи. Потом спокойно
спросила, надолго ли я уезжаю.
Мне хотелось закричать на нее, вывести из этого состояния
равнодушия и заторможенности. Наверное, мне все же хотелось,
чтобы она хотя бы ревновала меня, устроила бы скандал с битьем
ваз и посуды, обвинениями, оскорблениями. Так она казалась бы
мне более живой женщиной, не такой равнодушной …
Но она была другой, из тез людей, что смотрят, видят, сравнивают и
злятся. И молчат.
Потом она отвернулась и вышла.
Через минуту из комнаты донеслось громкая какофония
электронной музыки. Лизи не выносила тишину, поэтому, как
только заканчивалось кино она переключала каналы и находила то,
что было ей по вкусу. В основном это было либо что- то
однообразно ритмичное, транс или «тяжелый металл»… . Сейчас
звучали популярные песни, записанные под фонограмму, кто- то
еще и нещадно лупил по ударным, пытаясь попасть в такт, а певец
гнусненьким фальцетом надрывал глотку, стараясь все это
перекричать: «Я любил бы тебя вечно, но, коварная, ты растоптала
мои чувства, обманула ты меня-а-а-а-а…».
55
Он, наверное, был еще не в курсе, что на вечность давно упал
спрос.
К моим кошкам внутри прибавилась еще и та самая острая зубная
боль, от подобного пения. Я вбежал в комнату, рывком выдернул
электрический шнур из розетки, добраться до пульта я уже не смог
бы.
- Как можно слушать такое? Как? Как? Скажи мне, да еще на
предельной громкости? Это же мозги вышибает последние!
Ты что не понимаешь, что звук - не просто колебание воздуха. Есть
герцы, которые убивают живое. У кого-то из классиков даже был
рассказ о том, как муж отомстил изменившей ему жене, записав и
потом преобразовав частоту звука её поцелуя с любовником. Звук
убил. Любовника…
У меня срывался голос, в горле першило, сердце бУхало там, где
его не хотелось слышать, в висках, в затылке. Я налил себе коньяк,
хотя знал, что предстоит садиться за руль.
- Послушай…, послушай…
Начал я, немного успокоившись, присел рядом с Лизи на диван.
Она еще больше вжалась в подушки, посмотрела на меня
застывшими глазами.
- Нам надо поговорить.
Снова глотнул коньяк, мне никак не удавалось справиться с
волнением. Даже не предполагал, что будет так тяжело начать этот
разговор. Думал, что все мои чувства к ней давно заморозились
окончательно. Столько раз прокручивал в голове, как скажу жене,
что оставляю ей все – дом, все, что есть в доме, что буду каждый
месяц переводить на карточку деньги, чтобы она могла
продолжать жить так же, как и со мной, даже лучше.
56
«Неужели всегда обратная сторона преданности боль?» - подумал
я.
-Ты в любой момент сможешь позвонить мне, позвать, когда тебе
нужна будет помощь хоть в чем- то, я сразу же приеду и ….
Я ухожу…
Но только и смог выдавить вот так скомкано из пересохшего горла
и закашлялся.
Лизи молчала. И я молчал. А что говорить? Как говорить? Для чего?
Объяснять про свою неземную страсть, оправдываться, каяться за
неожиданно ниспосланную мне свыше любовь? Обвинять ее в том,
что наша семейная жизнь исчерпала себя, что она ничего не
сделала, чтобы удержать меня, вдохнуть силы на следующий
виток? Сказать, что как любой мужик я нуждался в ее признании и
одобрении, что рядом с ней меня часто накрывало чувство моей
несостоятельности, а она никак не старалась его смягчить и я ни в
чем не чувствовал ее поддержки. Надо мной довлел страх не
суметь исправить ошибки, а значит и был внутренний запрет их
совершить. И никак не удавалось его рассеять, разжать эти клещи.
Да, я боялся ее осуждения, ее недовольства, увидеть на ее лице
насмешливо – презрительное выражение.
Ненавидел себя за собственною слабость, за бесхребетность. А ее
за непреклонность.
Даже не соображая, все ли взял, что нужно из вещей, закрыл
чемодан и направился к двери.
- Мне ничего не надо. Без тебя я умру.
Услышал за своей спиной ее тихий голос.
Захлопнув за собой входную дверь, бросил на землю чемодан и
остановился. Сердце билось слишком часто, обессиленно
привалился к стене. Мне было страшно!
57
«Что ты делаешь, опомнись?» - билась в голове предательская
мысль.
Захотелось тут же вернуться в привычную обстановку своего дома,
успокоить жену, обнять ее, прижать к себе, поцеловать в обиженно
надутые губки…. Но, превозмогая слабость и дрожь во всем теле,
невероятным усилием воли заставил себя не поддаваться этому
искушению и, подхватив свой чемодан, быстро пошел к машине.
Заведя мотор, помедлил еще какое-то время, может надеялся, что
она выскочит за мной вслед, скажет, как я ей дорог, попросит
вернуться. Интересно, а как бы я поступил, случись такое? Об этом
тоже было страшно думать, потому, что не знал, что сделал бы.
Испытал бы облегчение и тайную радость, что ничего не надо
менять, просто вернулся в дом или стал бы упорствовать,
настаивать на окончательном и бесповоротном разрыве? Я ни в
чем не был уверен. Не знал, совершаю ли роковую ошибку или
делаю шаг вперед навстречу своей новой жизни.
Глава десятая
«Чем она там грозилась? Умереть без меня? Вот еще, очередная
провокация, уловка, чтобы я почувствовал, что, как всегда, во всем
виноват только я один. Здоровая девка, слишком ленивая и
эгоистичная, с чего ей вдруг умирать? Может я делаю только лучше
для нее тем, что ухожу. Может шевелиться начнет, хоть чем-то
займется в жизни, хотя бы из желания сделать мне назло».
Эта черта Лизиного характера, делать все назло и вопреки, тоже
была хорошо мне знакома.
Старался себя подбодрить, уверить в том, что меня это уже не
касается, там давно все закончилось и я начинаю новую жизнь с
другой женщиной.
«Все, вперед, хватит быть сентиментальным. Мужик ты или
размазня? Давай, больше жесткости, решимости. Дело сделано,
обратного пути быть не может. Все будет хорошо!»
58
Мне удалось, наконец-то, себя убедить, что все сделано правильно.
Поколесив бесцельно еще некоторое время по улицам, чтобы
окончательно успокоиться, уверенно двинулся на встречу с
любимой женщиной.
Вероника встретила меня поцелуем, ничего не стала спрашивать, за
что я был ей очень благодарен. Все ж таки она необыкновенная
женщина! Понимающая, умная, чуткая, интеллигентная.
Правильное воспитание великая вещь! Она только внимательно
посмотрела мне в глаза и сказала
- Я готова.
В этой короткой фразе уловил очень глубокий смысл.
Она готова принять меня с моими сомнениями, в состоянии
смятения и растерянности. Готова вместе со мной пережить этот не
простой для меня период. Готова быть рядом и начать новую
жизнь. Ее спокойствие, собранность и деликатность помогли мне
взять себя в руки, придало силы.
Она действительно была готова, в углу прихожей стоял чемодан, на
нем лежала небольшая дамская сумочка. Все! Никакой суеты,
беспорядка в квартире. Все четко, вовремя, организованно и
спокойно.
Я выдохнул и расслабился. Было немного странное, незнакомое
ощущение. Мне предстояло привыкать к тому, что со мной рядом
не истеричная, инфантильная, а уравновешенная, самодостаточная
женщина.
Наше двухнедельное путешествие подходило к концу. За все это
время я ни разу не пожалел о принятом решении изменить свою
жизнь кардинальным образом. Наоборот, чем ближе я узнавал
Веронику, тем больше любил ее, удивлялся и восхищался ею, тем
больше гордился собой. Я чувствовал себя победителем! Вот
смотрите все, какую женщину мне удалось завоевать! Она моя,
моя, моя!
Ее не было чрезмерно много и не было моментов, когда
чувствовал, что мне ее не хватает. Как она умела создавать такое
59
ощущение баланса, оставалось для меня загадкой. Каким- то
непостижимым образом ей удавалось улавливать мое настроение.
То она вовремя, точно в ту минуту, когда я начинал чувствовать
легкое напряжение, все же мы много времени проводили в
довольно тесной каюте океанского лайнера, объявляла, что ей
хочется прогуляться по палубе и удалялась, предоставляя мне
возможность побыть одному. То вдруг начинала выпроваживать
меня в бар попить пиво, пока она будет колдовать над своей
неземной красотой. Я ни разу не видел ее неопрятной или не
причесанной. Это тоже было для меня тайной, в которой незримо
присутствовала женская мудрость, и когда она только успевала
приводить себя в порядок и быть всегда ухоженной и выглядеть с
иголочки?
Вероника любила устраивать розыгрыши и сюрпризы. Иногда
неожиданно, начинала откровенно заигрывать в людном месте,
попутно возбуждая волнами своей сексуальной энергии всех
мужчин вокруг. Она вообще любила заводить меня в не
правильном месте и в неподходящее для секса время, соблазнять,
дразнить, изображая из себя одновременно доступную женщину и
недотрогу. Дурачилась, покусывала и щекотала меня до тех пор,
пока я не начинал хохотать и молить о пощаде. Заканчивались
всегда такие игры понятно чем. Только редкие женщины способны
понять, что самый желанный, самый фееричный секс для мужчины,
это экстремальный секс, а не запланированный и ожидаемый. Это
предвкушение, когда дух захватывает от возможной опасности или
от конфуза, если бы нас вдруг застукали во время занятия
любовью.
Я был совершенно счастлив, мне ни разу не было скучно и не
оставалось времени погружаться в размышления. Я был рад тому,
какие замечательные изменения произошли в моей жизни,
благодаря которым я обрел крылья за спиной.
Только один раз, в самом начале нашего круизного вояжа я
позвонил домой. Все же еще терзаясь угрызениями совести, что
ушел вот так, не объяснив ничего, просто сбежал, даже не
простившись. Хотел услышать Лизин голос. Уже готов был
выслушать ее привычные обвинения и претензии
60
обиженной, плаксивой девчонки, но в трубке долго раздавались только
длинные гудки.
Немного удивился, подумав, что даже если Лизи сейчас плещется в
бассейне или сидит в джакузи, то к домашнему телефону должна
была подойти наша домработница. Потом решил, что, наверное,
как обычно, телевизор включен на полную громкость и звонка
просто никто не слышит. Тревога шевельнулась, как маленький
ленивый зверек внутри, но ненадолго и грызть он меня не стал,
слишком сыт и доволен был, наверное.
Наше возвращение пришлось на ночные часы. И кто сказал, что от
отдыха не устают? Я устал, особенно от интенсивных занятий
любовью, сексом без регламента и каких бы то ни было
ограничений. У Вероники никогда не болела голова, никаких
намеков на
