Окна были плотно зашторены, но лампочки, которые он заметил минуту назад, горели невыносимо ярко, и их было много. Слишком много. Пространство полыхало огнём, казалось, что светится сам воздух.
Леонид Бенедиктович почувствовал резь в глазах. Навернулись слёзы. Он закрыл лицо руками и какое-то время стоял так – как столб посреди зала, ощущая чей-то взгляд, внимательно его изучающий, почти ощупывающий с головы до ног.
– А вот и наш герой, – прогремел бас. Это должно было означать насмешку, но в голосе её не было. Голос просто сеял слова в пространство, не затрудняясь завёртывать их в эмоциональную упаковку. – Уж не знаю, когда он больше опасен – с Мечом или без Меча...
Леонид Бенедиктович осторожно опустил руки и посмотрел, откуда шёл этот странный голос.
У стола в глубоком кожаном кресле сидел человек с серым лицом и жевал жвачку, равномерно двигая квадратную челюсть. Глаза его были спрятаны за тёмные очки со стёклами немыслимой формы, – какая-нибудь модель от кутюр. Но леденящий пристальный взгляд чувствовался даже через очки. Рядом со столом стояла девушка в спортивном костюме с пистолетом в руке. Она тоже была в очках.
«Вряд ли они их носят всё время», – вместе с возможностью видеть к Леониду Бенедиктовичу вернулась и способность думать. Мысли побежали, цепляя одна другую.
Они надели очки, чтобы не моргать и не щуриться при столь ярком свете. А свет этот устроен тоже специально – чтобы не дать его глазам зацепиться даже за краешек тени, если, конечно, хоть какая-то тень смогла уцелеть при столь яростной иллюминации. Леонид Бенедиктович понял, что хозяева его боятся, и это придало ему силы.
– Разрешите представить вас друг другу, – девица ткнула пистолетом, словно указкой. – Потетенькин, Леонид Бенедиктович, отважный рыцарь и волшебник с рождения, если не ошибаюсь.
В сторону человека за столом последовал жест свободной от пистолета руки:
– Его Милость, господин Чёрный Барон. Я думаю, для первого знакомства этого вполне достаточно.
– Садитесь, Леонид Бенедиктович, – прогудел Барон. – У нас с Вами деловая беседа. А то я сижу, а Вы стоите; нехорошо как-то получается. Очевидное неравенство сторон мешает сотрудничеству, не так ли?
Откуда-то сзади возник стул, ткнулся Леониду Бенедиктовичу под коленки. Поневоле пришлось сесть. Сидеть посредине комнаты было неуютно, но всё же, пожалуй, лучше, чем стоять.
– Я знаю, Вы у нас намаялись. Но и мы помучались немало. Судите сами –сваливаетесь, как снег на голову, идёте, как танк, напролом, крушите всё подряд; попробуй Вас поймай. А поймаешь – надо держать в специально подготовленном помещении, одно оборудование которого стоит серьёзных денег. Однако, заметьте, мы учли и Ваши интересы – никакого заявления в милицию. Пытаемся разобраться собственными силами, к взаимному удовлетворению сторон.
Барон замолчал, чуть наклонил голову набок, как бы прислушиваясь. Предполагалось, что теперь очередь Леонида Бенедиктовича сказать пару слов. Но говорить пока было рано, к тому же Леонид Бенедиктович приглядел лёгкую тень в складке ближайшей шторы и теперь пытался её оживить. К сожалению, защитные меры Барона были эффективны - глаза слезились, и тень никак не желала слушаться.
Не дождавшись ответа, Барон вернул голову в исходное положение и снова зарокотал:
– Мы знаем, что Вас сюда привело высокое чувство. Забота об одиноком, заброшенном мальчике, попавшем в беду – что может быть достойнее? И мы с удовольствием пойдём Вам навстречу. Вы хотите, чтобы Миша был свободен? Что ж, мы готовы считаться с этим. Более того, в качестве бонуса мы предлагаем Вам и Вашу свободу.
– А что взамен? – Леониду Бенедиктовичу следовало сначала прокашляться, а то это прозвучало сдавленно и глухо, так что можно было не узнать собственный голос, – наверное, потому что он слишком долго молчал.
– Хорошо, что вы спросили. – Барон наклонил голову вперёд. Видимо, это означало кивок. – Сделка есть сделка. В сделке участвуют две стороны, соответственно, и предложение должно быть с обеих сторон. Свобода – вещь ценная. Свобода мальчика плюс Ваша собственная свобода. Мы долго не могли подобрать соответствующий эквивалент. Традиционная цена – жизнь – нам показалась не слишком уместной. В этом случае пропадал бы наш бонус: купить свободу ценой собственной жизни Вы можете и без нашей помощи. Наконец, мы сошлись на варианте, который показался нам наилучшим – Ваши волшебные навыки, умение управляться с тенью. Окончательное предложение выглядит так: Вы расстаётесь с волшебством, отписав его в нашу пользу, и оказываетесь на свободе вместе с Мишей.
– Но это же невозможно! Я не смогу Вас научить работать с тенью – для этого надо быть мной или хотя бы видеть мир моими глазами. – Леонид Бенедиктович говорил совершенно искренне.
– Вы нас недооцениваете, – голос Барона сал жёстче. – Я не сказал "научить", я сказал "отписать". Мы просто подпишем с Вами Соглашение.
Откуда-то из-под стола он извлёк чёрный тубус, свинтил с него крышку и вытряхнул на стол пергаментный свиток.
– Не бойтесь, этот документ не требует подписи кровью. Здесь будет достаточно и чернил. Зачитываю. «Настоящим устанавливается следующее Соглашение. Господин Потетенькин Леонид Бенедиктович отказывается от своей волшебной способности в пользу Его Милости Чёрного Барона. Взамен Его Милость Чёрный Барон и его слуги не будут удерживать мальчика Мишу где-либо против его воли, а также предоставляют полную свободу означенному господину Потетенькину Леониду Бенедиктовичу. Настоящее соглашение заключается на срок до конца света и вступает в действие сразу же после удостоверения подписями сторон».
Чёрный Барон разгладил пергамент, обмакнул в стоящую на столе чернильницу гусиное перо и размашисто подписался внизу документа.
– Теперь Вы.
Из-под Леонида Бенедиктовича выдернули стул, он чуть было не упал. Но всё же не упал, и заметил, как насторожилась девушка с пистолетом, – они не рассчитывали, что он так быстро соберётся, и по-прежнему его боялись.
– Мне надо подумать.
– Думайте. Могу дать пять минут. – Барон неожиданно улыбнулся: – Хоть я и зовусь Его Милостью, долго быть милостивым мне нельзя, – я от этого болеть начинаю.
Леонид Бенедиктович, прищурившись, ещё раз попробовал сдёрнуть тень со шторы. Не получилось. А есть ли у него эти волшебные способности? Может быть, он потерял их безвозвратно? Стоят ли они столь дорого, чтобы так цепляться за них? В конце концов, он пришёл сюда, чтобы помочь Мише, и даже, вроде, был готов рисковать жизнью; что ж, волшебство – гораздо меньшая плата.
– Я согласен.
– Вот и хорошо, – Чёрный Барон убрал в стол песочные часы; песок ещё весь не пересыпался, Леонид Бенедиктович так и не узнал, что бы случилось, просрочь он отпущенные ему пять минут.
– Распишетесь – и пожалуйста на свободу. – Барон сам обмакнул перо и любезно протянул его Леониду Бенедиктовичу через стол. Оставалось лишь дойти до стола.
Накрапывал обычный осенний дождь. В канавах стояла вода, в которой плавали листья какого-то неопределённо грязного цвета, облетевшие с росших вдоль забора кустов. Наверное, все уже привыкли к этой традиционной осенней серости, к тому, что мир тускл, притерпелись к дождям. Но для Леонида Бенедиктовича дождь был в новинку.
Бывший волшебник грустно шлёпал кроссовками по мокрому асфальту и думал, доведётся ли ему ещё встретиться с Мишей.
Подписав Соглашение, он первым делом спросил о Мише. Чёрный Барон только руками развёл:
– Согласно Соглашению, мы не имеем права его удерживать. Он где-то там, в большом мире. Подозреваю, что недалеко, но где именно, сказать не берусь. Желаю вам встречи!
– Когда же вы успели его выпустить?
– Это наша маленькая тайна. Мы ведь тоже немного волшебники. – И Чёрный Барон ещё раз улыбнулся. Ощущение было такое, что улыбается манекен.
Леонид Бенедиктович вышел за ворота посёлка. На остановке стояли двое в непромокаемых плащах – мальчик и девочка.
– Вы ведь Леонид Бенедиктович? – спросила девочка и протянула ему зонтик.
– Её зовут Иринка, а меня – Жорик, – представился мальчик.
– Откуда Вы меня знаете? – удивился Леонид Бенедиктович.
– Миша нарисовал Ваш портрет и попросил Вас встретить.
– Так вы Мишины друзья! А где же сам Миша?
– Точно не знаю, – вздохнула Иринка, – но думаю, что в коттедже номер шестнадцать.
И она рассказала, как утром – впервые за неделю – выбралась из дома, и они с Жориком долго петляли по лесу, чтобы сбить со следа привязавшегося к ней кота. Наконец кот отстал, не рискуя перебраться через болотце, и ещё долго они слышали, как жалобно, чуть подвывая, мяукает он у них за спиной. Выбравшись на полянку, где стоял вагончик, в котором они спрятали Мишу...
– Простите, – перебил Иринку Леонид Бенедиктович, – и как долго Миша жил в этом вагончике?
– Неделю.
– А я-то, глупый,
