подошла к первой из них и постучала. Тишина.
Она негромко позвала: «Ми-ша!». За дверью завозились.
– Кто это? – послышался сдавленный Мишин шёпот.
Не отвечая, Иринка зазвенела связкой, стараясь подобрать нужный ключ. Первый не подошел, но потом дверь всё же открылась. Миша стоял в дверном проёме и удивлённо хлопал глазами.
– Ты?
Иринка схватила его за руку и потащила в основной коридор.
– Подожди, подожди. – Миша постепенно приходил в себя. – Надо ещё и Леонида Бенедиктовича выпустить.
– Какого Леонида Бенедиктовича?
– Он пришёл меня выручать и тоже попался. Заперт здесь же в подвале, следующая дверь.
Где-то в глубине коридора бухнуло. Захрустели шаги по железу. Кто-то спускался по лестнице под соседним коттеджем.
Иринка встрепенулась.
– У нас нет времени кого-то ещё выпускать. Иначе тебя снова поймают. А заодно и меня. Бежим! Бежим же! – Она дёрнула его за руку. Сначала слегка, потом резко и больно. И они побежали.
«Ну, если нам опять попадётся этот котище», – подумала Иринка, вылезая в дежурку, – «разорву на кусочки!». Кота не было. Они беспрепятственно выбежали во двор, выскочили за калитку.
И тут Иринка растерялась. Собственно говоря, план её был выполнен – Миша освобождён. Что делать дальше, она не продумывала. Да и само освобождение ей виделось совсем по-другому. Негодяев, схвативших Мишу, должны были заковать в наручники и вывести по одному, с позором; Мишу же – торжественно поздравить с обретением свободы и поблагодарить за мужество, проявленное во вражьем застенке.
Вместо этого, не дождавшись столь эффектной развязки, они убежали, как будто и не рассчитывали на победу. Иринка чувствовала, что получилось всё правильно, но почему правильно именно так – не понимала.
Они стояли у джипа Лобова-старшего. В той картинке, что загодя нарисовало Иринкино воображение, на этом джипе Миша должен был триумфатором покинуть посёлок. Впрочем, джип всё равно пригодился: когда послышались голоса и коттеджная дверь стала приоткрываться, Иринка и Миша, не сговариваясь, юркнули за его лакированную бочину.
Голоса приближались. Миша тронул Иринку за локоть и показал на канаву для стока воды у забора напротив. Они перебежали узкую улочку, спрыгнули в канаву и спрятались под пешеходный мостик.
– Твоя подружка меня знатно подставила, – явственно прозвучало сверху. – Я с ней обязательно встречусь, чтобы сказать пару слов.
– Но папа!.. – Иринка вдруг поняла, что впервые слышит, как Ваня Лобов плачет. Лучше бы она этого и не слышала!
– Молчи, дурень! Девочка слишком заигралась. Думаешь, я ей это спущу? Если бы я не был в отставке, меня бы завтра же вычистили из органов. Ребята, которых я привёл, мне больше руки не подадут. Провалить конспиративную квартиру службы собственной безопасности, да ещё таким идиотским образом. Тьфу! А всё ты! – Раздался сухой короткий удар. Подзатыльник?
– Папа!..
– Всё! Лезь в машину.
Хлопнули двери. Потом ещё и ещё. Заработали сразу два мотора – оперативники уселись в свою "девятку" молча. Мягко, почти у самой головы прошелестели шины - машины разворачивались. Потом всё стихло.
– Идём ко мне, – сказала Иринка. – Передохнёшь. А там решим, что делать дальше.
Миша осторожно высунул голову из канавы и сразу же снова пригнулся.
– Плохая идея.
– Почему?
– Смотри сама.
Он уступил ей своё место. Иринка чуть-чуть распрямилась, чтобы глаза оказались на одном уровне с дорогой, и посмотрела в сторону своего дома. Джип Лобовых стоял у её калитки. Недалеко же он уехал. Ваня, видимо, решил задобрить отца и признался, что виновница скандала живёт по соседству.
Иринка поморщилась. Несложно представить, что её ждёт дома.
Последний раз истерика у папы была неделю назад. Тогда она вернулась домой, разгорячённая открытием тайного хода под Мишиным коттеджем, и гадала, что теперь будет с Мишей. Не прошло и десяти минут, как кто-то позвонил, и папа впустил Мишиного дядю – красного от злобы и фыркающего, как бегемот, толстяка-коротышку. Каких обвинений только не прозвучало: и вторжение в чужую частную собственность, и прививка племяннику навыков непослушания, и нарушение общепринятых этических норм, и так далее и тому подобное – в таких же сухих дипломатических выражениях, но с яростью бешеного волка в глазах.
– Вы, конечно, понимаете, что в данных условиях гарантии по кредиту должны быть отозваны, – заключил Мишин дядя и вышел вон, не оставив возможности хотя бы просто ответить, если не оправдаться.
Потом было ещё хуже. Папа бушевал. Мама пыталась как-то противостоять этому натиску, но тщетно. Всё, что лежало на столе, летело на пол. У Иринки были конфискованы мобильник и ключи от дома. Аквариум с её любимыми рыбками был выплеснут на газон; билеты в консерваторию, за которыми папа сам ездил в Москву, разорваны на мелкие кусочки.
И вот опять на неё жалуются практически по тому же поводу. Нет, в ближайшее время домой ей лучше не появляться.
– Надо тебя вывести из посёлка. – В конце концов, свои проблемы она может решить потом, сейчас главное – помочь Мише.
Но Миша не согласился:
– Во-первых, мне некуда идти. Денег – ни копейки. Московская квартира, скорее всего, продана; даже если нет, в неё не попасть. А во-вторых, они, наверное, уже предупредили охрану, и просто так меня за ворота не выпустят.
– И что же делать? – Иринка обычно всегда знала, что следует делать. Задать такой вопрос для неё было то же самое, что заговорить по-китайски.
– Может быть, к Жорику? – предложил Миша.
Глава 15. Зайцы едут в лес
Они на четвереньках прокрались канавой до угла, потом выскочили на асфальт и побежали. На бегу Иринка скосила глаза – да, внешний вид Миши явно готов поведать первому встречному об их приключениях: рубашка в пыли, джинсы заляпаны грязью. Наверное, и она выглядит не лучше.
Не хватает ещё промокнуть как следует. А шанс есть: погода переменилась. Небо затянуло серыми тучами. На асфальте стали возникать тёмные кружки, - первый осенний дождь набирал силу. Крупная холодная капля угодила Иринке по переносице – очень противно.
Иринка прибавила ходу. Вот он – нужный коттедж.
Миша позвонил, и Жорик вышел к воротам.
– Какие гости, и – без предупреждения. Извини, Палисадник, руки не пожму, а то ещё запачкаешься, не дай Бог. – Жорик по ходу разговора действительно пытался оттереть с рук полотенцем какие-то тёмные пятна. – Вы просто так зашли, проведать, или у вас дело есть?
– Дело. – Миша выдержал язвительно-вопрошающий взгляд Жорика. – Может быть, предложишь войти?
– Пошли, только не в дом, а в гараж. Меня время поджимает. Я буду работать, а вы рассказывайте.
В гараже стоял потрёпанный Ниссан-универсал со снятым колесом.
– Вот. Мамина лошадка. – Жорик похлопал Ниссан по капоту. – А я – вместо домашнего автослесаря.
– Садитесь вон там, – кивнул он на табуретки в углу, – и рассказывайте.
Пока Жорик крепил колесо, лазил под капот и заливал масло, Иринка вкратце рассказала, как они с Мишей оказались в подвале, что там услышали и как ей удалось убежать, а Миша попался.
– Ничего себе. Значит, ты сидел под арестом? А в школе нам говорили – болеет. – Жорик почесал пальцем под носом и оставил там грязное пятно.
– Я долго думала, как помочь Мише. И позвонила Лобову. – Иринка опустила, что для этого ей пришлось напроситься в гости к подруге, организовать готовку умопомрачительного торта и выйти, якобы на минуточку. Из своего дома она звонить боялась – папа мог записывать разговоры.
– Ваня долго упирался, не верил. Но я его убедила. Он подключил отца, и сегодня оперативная группа нагрянула в Мишин коттедж.
– И? Что-то пошло не так?
За стеной зазвонил телефон. Жорик приоткрыл дверь в конце гаража и крикнул в глубину дома:
– Мама, ты подойдёшь?
Откуда-то долетел женский голос:
– Ответь сам, я сейчас не могу.
– Прошу пардона, – Жорик исчез. И появился через минуту. Он хитро покосился на Иринку и сказал, как будто себе самому:
– Лобов звонил.
Иринку аж подбросило с табуретки.
– Про тебя спрашивал. – Жорик явно наслаждался полученным эффектом.
– И что ты сказал?
