приподнявшийся подол открывал чертовской красоты бедра в черных колготках (доктор Фауст продал бы душу именно за них, а не за возможность безграничного познания мира). Длинные, до колен, мягкие кожаные сапоги любовно обнимали ее ноги, на голове покоился черный шар шлема. Изящно изогнув спину, она пригнулась к рулю – грациозная пантера, лежащая в любимой позе на своем любимом ложе.
Красное и черное – классический дуэт: выгодное сочетание в моде, название известного романа Стендаля, главная комбинация в рулетке. Если ставка сделана на одно число, и оно выпадает, выигрыш увеличивается в тридцать шесть раз.
Правильную ли ставку сделал Алекс? Время покажет, но сегодня он уже выиграл зрелище на тридцать шесть миллионов. Девушка и машина выглядели как единое целое, наверное, именно так они были задуманы еще на стадии конструкторского чертежа. Изгибы и линии их совпадали или шли параллельно, ни одна черта не стояла перпендикулярно или поперек. Легко представить: когда эта новая амазонка летела по дороге, водители сворачивали головы и едва успевали нажать на тормоза, чтобы не врезаться во впереди идущий транспорт.
Даже солнце выразило свое восхищение, рассыпав поцелуи по корпусу мотоцикла и шлему «наездницы».
Она ловко развернулась и встала боком – картинка, достойная обложки журнала для байкеров.
«Убойное» впечатление…
Девушка на байке – мечта мужчины и тайная боль одновременно. Это особая каста женщин, самая редкая. Ее ничем не напугаешь и ничем не сможешь удержать. Она хозяйка, все остальные - в той или иной степени рабы. Женщина-кошка: приходит когда захочет, делает что хочет, уходит, когда посчитает нужным. Звать-догонять бесполезно: железный друг мощностью в двести лошадей унесет ее вдаль, набрав сто шестьдесят миль за десять секунд. Ни один мустанг не угонится…
Она внушит комплекс неполноценности не только «какому-то» владельцу казино, но и биткойновому миллиардеру. Назвать ее «продажным товаром» язык не повернется, скорее ОНА – покупательница и повелительница.
Алекс почувствовал себя чуть ли не дворецким, встречающим царственную особу, рука дрогнула - едва не уронил бокал с водой и льдом. Пару мгновений стоял с виртуально раскрытым ртом – как ее встречать? О чем говорить? Что делать?
Хватит тупить! Девушка приехала к тебе как гостья, так и обращайся. И не вздумай распускать слюни, проявлять возбуждение или нетерпение: она, как осторожная принцесса эльфов или та самая «фея долин» - вспорхнет и улетит.
Алекс буквально заставил себя очнуться от гипноза: тряхнул плечами, сбросив растерянность, поставил бокал на салонный столик, слишком громко стукнув дном о поверхность, и поспешил за дверь.
- Привет! Добро пожаловать в мою «берлогу».
Девушка сошла с мотоцикла, сняла шлем. Без макияжа и с волосами, собранными в «хвостик», она выглядела школьницей - блондинкам это удается до тридцати лет, а то и дольше. Но фигура уже по-женски округлилась, сгладив подростковую угловатость локтей и коленок. Во взгляде ни малейшей напряженности, наоборот, приветливость и простота - «все будет хорошо».
- Привет! – Подошла к Алексу, поцеловала в губы как старого знакомого или даже мужа – жена вернулась домой. Улыбнулась, прошла внутрь.
Королевы и кошки, входя в чужой дом, делают его своим. Девушка положила шлем на первое попавшееся кресло, на другое бросила сумочку, отпила воды из «его» бокала (кубики льда удивленно звякнули), огляделась.
- У тебя уютно и необычно, перед диваном – камин, а не телевизор.
- У меня тут вообще нет телевизора.
- У меня тоже. И тоже большой камин – настоящий, а не экранный. Люблю слушать как потрескивают дрова… люблю их влажный горьковатый запах – он приятнее, чем пыльный запах пустыни. На огонь можно смотреть бесконечно… в отличие от черного ящика... – И без перехода: - С чего начнем?
С секса. Нет, с главного. Главное – убийство. Девушка – единственный свидетель, и важно выяснить подробности, оценить опасность, в первую очередь, для нее.
Общаться, не зная имени собеседника, все равно что звонить в службу информации: разговариваешь с кем-то невидимым и анонимным, служебная вежливость, металлические нотки в голосе – ни тепла, ни доверия и километры расстояний. Поговорил, отключился и забыл.
- Может, для начала познакомимся?
- Давай. Я Клио. – Она кокетливым жестом протянула руку.
Алекс взял ее в свои.
- Подозреваю, это псевдоним. А настоящее имя?
Девушка помедлила секунды две. Приглушила улыбку.
- Зачем тебе?
- Ну… хочу по-человечески. Не как с…
- Проституткой? А я не она. Я ею только работаю. Это такая же профессия, как официантка или бухгалтер, например. Даже, в какой-то степени, лучше: начальники и любовники трахают их бесплатно, а я получаю хорошие деньги. Вообще это вопрос само-ощущения. Ты же не ощущаешь себя день и ночь бизнесменом, а только тогда, когда выполняешь определенные обязанности. В свободное время ты такой же, как все, че-ло-век. И зовут тебя…
- Алекс. А тебя?
- Ну если по-человечески, то Мила. Не Майла, но Мила.
***
Мила мягко высвободила руку, прошлась по комнате, бегло оглядывая обстановку, заглянула через открытую дверь в сад.
- Так что будем делать, Алекс?
- Вообще-то у меня к тебе серьезный разговор. И эту тему я хотел бы обсудить в первую очередь. Но давай начнем все-таки с ужина. Ты уже ела?
- Нет.
- Соблюдаешь диеты?
- Абсолютно нет.
- Предпочтения в еде?
- Ем все. В том числе глютен, жир и сахар. Но вечером лучше что-нибудь легкое и полезное. Рыбу или морепродукты. Собираешься сам готовить или заказывать?
- Из меня шеф-повар, как из лягушки самолет. Самое вкусное, что могу приготовить – кофе из кофе-аппарата или апельсиновый сок из холодильника. Здесь неподалеку Итальянская деревня, в ресторанах, в основном, их национальные блюда, адаптированные к американским вкусам. Но есть, конечно, и кухни других стран. Выбирай.
- Знаешь, если что-то покупать, то у производителя, который давно специализируется на теме. Телевизор у LG, телефон у Apple. Суши – у японцев, жареных кузнечиков – у китайцев… Нет, шутка… жареных кузнечиков не надо.
Мила улыбнулась, посмотрела на Алекса – он зажат, неуверен, закупорен, как шампанское в бутылке. Если так будет продолжаться, бутылка нагреется и взорвется, осколки поранят и его, и ее. Встреча оставит горький привкус, продолжения не последует, а он ей… немножко нравится, что бывает нечасто… и так явно желает ей угодить, что не хочется обижать. Ослабить давление пробки, выпустить газ, пригубить вино, дальше получится само собой… Но на пьяную голову не разговаривают о важных вещах, так что на данном этапе смех – лучшее средство от стресса.
Пока она говорила, он на нее смотрел. Вернее, рассматривал – подробно, будто картину в музее. Нельзя сказать, что у девушки классически правильные черты - ее портрету, возможно, не нашлось бы места в «Галерее красавиц» Людвига Баварского. И хорошо. Их чопорная красота осталась в прошлом, а в настоящем – живая прелесть ее облика, движения и жесты, которых не коснулась вульгарность ее профессии, ее эмоции, говорящие больше, чем слова: удивленно поднять брови, игриво прищуриться, улыбнуться одними уголками рта, а глазами задуматься…
Ее лицо было не только внешне привлекательно, но угадывался в нем какой-то тайный, темный сюжет - он вызывал желание узнать ее поближе, войти в ее мир, чтобы со-переживать ее радости и печали…
Со-переживание – это то, что отличает настоящее произведение искусства: смотришь, веришь, откликаешься.
«Молочница» Фермеера проста, обычна, добродушна – так и тянет подойти, попросить у нее молока и хлеба. «Крик» Эдварда Мунка – глянешь и сам едва не завопишь от ужаса. «Смерть Сократа» Жан-Луи Давида – хочешь поднять руку, предупредить «Не пей – это яд!»...
Умом искусство не понять, у него не задачи и уравнения, требующие размышлений, но тонкие флюиды, которые лишь кожей можно ощутить (толстокожим недоступно). Если приходится «включать» мозги, пытаться расшифровать «Что же художник хотел сказать своим творением?», то это шарлатанство и надувательство, классический пример тому «Черный квадрат».
….Однажды ученые составили «идеальный» портрет из отдельных черт лица знаменитых голливудских актрис. Получился искусственный лик, пустой, не одухотворенный. Впрочем, одухотворенность сейчас не в моде, ею «страдали» женщины, с которых писали бесценные полотна Ботичелли и Тициан.
У Милы черты не ярки и не резки, но спокойны, изящны - не вырублены грубым молотком по камню, но выписаны мягкой кистью на тончайшем полотне. А главное - глаза… мятежные как море, они даже цвет меняли, когда менялся предмет разговора. То серо-холодные – при поверхностной болтовне, то с теплой изумрудинкой – когда затрагивались ее глубины.
Ее создавал влюбленный художник. Эмоции творца передаются зрителю. Почему мы замираем перед мадоннами Рафаэля? У них тоже не «классически красивые» лица, но наделенные чувственностью и добротой - эта сикстинская гармония нашла приют на лице Милы…
- В здешних итальянских ресторанах, - продолжала девушка, и в глазах ее плескались беспечные волны, - отлично готовят на гриле дикого колумбийского лосося (не из страны Колумбии, но из реки). Добавляют лук, био-чистую морковь и вадуанское карри-масло… получается шедевр. – Мила рассказывала и показывала руками процесс готовки: ловят рыбу, очищают, филируют, жарят, режут овощи, сыплют, добавляют – получалось ловко, прямо артист-мим.
Пантомима - забавная игра. Как-то летом Алекс и Дэнни отдыхали в скаутском лагере. По вечерам разделялись на две группы и поочередно разыгрывали пантомимы, надо было угадать – слово или имя. Алекс и Дэнни изображали «охотника на крокодилов» Стива Ирвина: Дэнни лежал на земле, шевелил руками-ногами (крокодил), Алекс прыгал на него, пытался усмирить (охотник).
Правильный ответ никто не угадал, да неважно. Предлагали самые абсурдные ответы: «Терминатор на ожившем бревне», «Рипли пытается поцеловать Чужого»… Хохотали до рыданий. Это была самая успешная пантомима, они с ней даже в соседний лагерь ездили. Когда Ирвин погиб (заигрался со скатом-хвостоколом на съемках «Самые смертельно-опасные»), пантомиму отменили. А желание изображать охотника на крокодилов осталось у Алекса и даже превратилось в хобби.
Чтобы подыграть Миле, он показал жестами открывание воображаемой бутылки – взял штопор, воткнул в пробку, покрутил, вытащил с хлопком (хлопок получился лучше всего, Алекс еще со школы натренировался – собрать губы буквой «О» и на выдохе резко раскрыть ).
- Вино?
- Обычно я алкоголь не пью, но если хочешь отметить завтрашний День независимости, то присоединюсь. Закажи что-нибудь на свой вкус. Только не слишком сладкое, много сахара в вине вызывает тошноту. Хотя самбуку люблю, как ни странно. Но сегодня лучше что-нибудь легкое. И не очень много, я выпью не больше одной рюмки.
- Думаю, тебе понравится полусладкое шампанское… точнее сказать - игристое из итальянской провинции Пьемонте («восемь сотен за бутылку, но ей не стоит этого знать»). Себе возьму пива («пятнадцать баксов за ящик, но это неважно»).
Ожидание ужина скрасили прогулкой по саду и
