остался, но тоже сгладил социальные углы - Мик Джаггер теперь не «плохой мальчик», желающий удовлетворения («Satisfaction»), а рыба-сом, мечтающий, чтобы его ловили красивые женские руки («Rolling Stonе blues»). Старый добрый Джаггер… своим талантом и долголетием он заслужил право быть чудаком…
Но они не растворились в истории: песни Битлз слушают до сих пор (и будут слушать – они в списках «вечных хитов»), на концерты Роллинг Стоунз бешеные аншлаги, а Бобу Дилану недавно даже Нобелевскую премию по литературе вручили.
Гениальное неподвластно времени.
Как вот этот кадр из фильма про Джеймса Бонда на стене прямо напротив входа: аристократично-небрежно засунув руки в карманы по последней моде сшитого костюма, Шон Коннери опирается на капот «самого известного автомобиля в мире» Астон Мартин, который «дебютировал» в 1963 году в фильме «Голдфингер». Потом автомобиль сыграл сам себя еще в двух сериях про агента 007, а теперь стоит в музее Ломана в Гааге на почетном месте. Пару лет назад Алекс побывал там и удивился – с каким профессионализмом музей обставил место его последней парковки.
Легендарная машина требует к себе трепетного отношения и самого выгодного ракурса. Чтобы не затерялась среди других экспонатов, ее поместили в отдельную секцию с черными стенами, на которых выгодно смотрелось то же самое фото с Шоном Коннери - в натуральную человеческую величину. Композиция в безупречном художественным вкусе: приглушенное освещение от источников, спрятанных в потолке, из полумрака стены смотрит настоящий Джеймс Бонд на настоящий Астон Мартин…
Гениально поставленная сцена – декораторам Лувра поучиться: они-то выставили свою «жемчужину» под яркие прожектора, на стенд из светлого дерева, под пуленепробиваемое стекло. Из-за бликов и отражений картина потеряла свое очарование и магнетизм, который притягивал предыдущие поколения зрителей. Остались видны только общие очертания, но невозможно ни посмотреть в глаза Моне Лизе, ни ощутить ее дыхания, ни проникнуться обаянием ее улыбки…
Посетители подходят, фотографируют себя на фоне всемирно разрекламированной дамы, спрашивают себя «а что в ней такого?» и с пустым сердцем уходят к другим шедеврам.
Хорошенький «подарок» на память великому мастеру.
Невдомек музейным «специалистам»: шедевры любят сумерки, тишину и одиночество - они разговаривают с человеком тет-а-тет.
Для достойного оформления Джоконды много ума не требуется. Алекс предложил бы, к примеру, отдельную секцию, вечернее освещение и ландшафт - как продолжение заднего плана картины, а для защиты можно поставить клетку-ограждение, как в амстердамском госмузее перед «Ночным дозором».
Требуется только пиетет (забытое слово) и бережное отношение к реликвиям, что явно отсутствует у парижских декораторов. Чему их только в художественных академиях учили? Неужели всего лишь тому, как извлекать из шедевров практическую выгоду с наименьшими затратами ума и банкнот?
Действительно - зачем стараться, что-то придумывать, если народ и так валит селедочными косяками?
Одноклеточное мышление, плебейское пренебрежение к великому…
Но что вы хотели от легкомысленных французов – они на весь мир опозорились, небрежно спалив Нотр Дам, и продолжают «традицию», толстым стеклом уничтожая обаяние любимой девушки Да Винчи. Ее портрет стоял у него в спальне, на столике возле кровати: наверное, по вечерам он смотрел на нее с нежностью, говорил что-то ласковое, желал спокойной ночи, может даже прикасался осторожно. И рождались в его сердце новые творения, которые не устареют через века.
Искусство – это впечатление. Настоящее искусство создается с розами в душе и бабочками в голове: красота, несущая мысль, вливается в сердца на волнах впечатлений.
Которые невозможно создать приказом, рекламным призывом или примитивным желанием шокировать. Побывал Алекс как-то на выставке современного творчества, где поставленные друг на друга унитазы были объявлены «гвоздем коллекции». Тут и там слышалось - смелость фантазии… свобода от стереотипов… бла-бла-бла…
Ага. Вешайте спагетти на уши приматов.
Любой человек с уровнем интеллекта выше гориллы поймет: это мишура, фальшивка, имитация, выдающая себя за нечто стОящее. От грубой подделки под искусство розы в душе покрываются шипами, бабочки превращаются в колючих, черных гусениц. Алекса затошнило в первом же зале, ушел, пожалев потраченные пятьдесят баксов, будто запросто спустил их в унитаз. Творения этого «художника» не проживут и года, после выставки – прямиком на свалку.
Шедевры не знают возраста.
Фотографии Шона Коннери на капоте автомобиля более восьмидесяти лет, а она до сих пор восхищает, сохранив стиль и шарм именно в черно-белой версии, краски ее бы испортили, превратили в обычную почтовую открытку. Это фото стало классическим и легко узнаваемым, оно сохранило «чисто английское» достоинство и не скатилось до присутствия на пластиковых пакетах дешевых супермаркетов, но участвует в рекламе часов, костюмов, парфюма и прочих атрибутов для богатых и амбициозных.
Именно амбициозностью богатства веет от него. И все, что находится рядом, должно соответствовать статусу – мебель от Икеа, которую может сложить домохозяйка, выглядела бы как нонсенс. Под Джеймсом Бондом стоял кожаный, прошитый квадратами диван в любимом стиле английских аристократов и будто прибывший со съемок фильма «Лига выдающихся джентльменов», где тоже снимался великий Шон. Хорошо узнаваемое британское качество, но сесть туда все равно что встать рядом с Брэдом Питом на красной дорожке. Джеймс Бонд – ловец взглядов, на него смотрит каждый входящий в кафе, заодно на сидящего внизу.
Популярность Алекса не возбуждает. Умные люди предпочитают оставаться в тени. Нашел тихий, темный уголок между Элизабет Тейлор с «васильковыми глазами» и «самым прекрасным созданием на Земле» Авой Гарднер. Пока ждал заказ, огляделся еще раз и не встретил ни одного любопытного или праздного взгляда, хотя кафе не пустовало. Расслабленная публика, деликатная - в наше время эту черту часто принимают за слабость, потому к ней прилагается… дубинка.
Деликатность – слон на цыпочках: стараешься другим не мешать, а если другие тебе нагло мешают – прибьешь хоботом. Сейчас размахивать хоботом ни к чему, в кафе атмосфера вполне дружелюбная (gezellig – сказала бы Энн). Почему Алекс ни разу сюда не заходил?
Почему сюда заходила незнакомка? В ее возрасте сходят с ума по Тейлор Свифт, которая завоевала все возможные награды, побила все возможные рекорды, ее феноменом даже заинтересовались ученые. По Алексу эта Свифт – всего лишь коммерческий проект, который вложенные в него денежные килограммы превращает в тонны, искусственно раздутая звезда: лопнет сегодня, завтра о ней никто не вспомнит.
И не жалко. Вот Стива Паркера жалко. Старый, больной, никому не нужный, но, в принципе, неплохой человек. Вытеснили из «бизнеса», вытеснили из жизни. Что ему осталось? Перебиваться на жалкую социальную пенсию, в качестве хобби собирать крышки от пивных бутылок и ждать смерти. Надо ему помочь. Не выбрасывать на обочину одиночества, дать хоть какую-то цель, ради которой стоит утром просыпаться. Да, надо поговорить с барменами из «Тропика Рака» - пусть раз в день кормят его бесплатно и дают выпить… скажем, не более трех коктейлей…
Сигнал телефона «ку-ку» о поступившем сообщении на ватсап. Почему-то Алекс подумал – от Стива, может, тот вспомнил что-то новенькое на тему недавнего разговора. Сообщение подождет. Неохота отрываться от кесадильи, приготовленной с особым искусством: лепешка поджарена на гриле, внутри мягчайшая курица с двойным соусом сальса. В ресторанах ее обычно едят ножом и вилкой, в кафе нравы свободнее – Алекс ел руками. И только начал. Чтобы прочитать сообщение, придется остановить слюноотделение, заблокировать центр удовольствий, вытереть жирные руки… Нет, Стив подождет. Алекс откусил приличный кусок и стал медленно жевать.
Том Джонс в это время заливисто распевал про «секс-бомбу», потом раздался голос, от которого у Алекса мурашки побежали (Энн всегда обливалась слезами, когда слышала). Билл Витерс – исполнитель одной песни-хита «Солнце не светит», именно она сейчас звучала, наполняя атмосферу грустью, будто в кафе внезапно разразился ливень, и выпали 4 дюйма осадков, запланированные в Лас Вегасе на целый год:
Солнце не светит, когда ее нет.
Нет тепла, когда она далеко.
Она всегда уходит надолго.
Интересно – куда она ушла на этот раз?...
Алекс чуть не поперхнулся. Положил кесадилью, вытер губы, руки. Стало как-то холодно и неуютно, вроде стоял он на заброшенной остановке, один, под проливным дождем, поджидая автобус, который вычеркнули из расписания. А Билл Витерс повторял, будто втирал соль в собственную рану:
Я знаю… я знаю… я знаю… (26 раз – подсчитали любители точности)
Я должен оставить в покое малышку,
Но без нее не светит солнце…
Билл прав, Алекс должен оставить девушку в покое. Наверное, так будет лучше для всех. И не надо ее искать, выспрашивать, напрашиваться. Не надо играть в детектива. Позвонить Марии, передать информацию Стива и флешку. Кстати, любопытно - что он там еще вспомнил? Алекс взял телефон, открыл ватсап. Сообщение от какого-то «No name»:
«Чего ты хочешь?»
Мозги прорезала молния - ОНА!
Чего он хочет? Господи, неожиданно… он и сам не знает… Мысли разбежались… Собрать и быстро ответить – она ждет, наверху страницы ватсап рядом с именем пользователя «No name» стоит «онлайн».
Настучал дрожащим пальцем:
«Ужин. Разговор. Важно.»
«Секс?»
Конечно!
«На твое усмотрение.»
«20К» и номер счета.
Двадцать тысяч… Дороговато, но понятно: визит «все включено», завтра День независимости, потому за «все» двойной тариф. Перевел на тысячу больше, 21 – выигрышное число в блэк-джек, может, и тут повезет.
«Адрес»
Здесь стоит подумать. Визит будет приватный, к тому же учитывая ее возраст, общественное место вроде ресторана, кинотеатра, парка развлечений или торгового центра не подойдет. В «Золотой Лихорадке» появляться в ее компании нежелательно – слишком много знакомых, к тому же его личные апартаменты скомпрометировали себя неудачей прошлой встречи. Чужой отель тоже не подойдет, некорректно по правилам бизнеса – когда имеешь свое, зачем платить за чужое такое же.
Есть у Алекса одно потайное местечко…
На берегу озера Лас Вегас.
Озеро Лас Вегас – одно из самых дорогих и пафосных мест в Неваде, особенно Итальянская Деревня (маленькая Флоренция) с ее средиземноморской набережной и яхт-клубом для богатых и знаменитых. Здесь на территории в одну квадратную милю столпились роскошнейшие отели, рестораны, магазины. Здесь живут представители техно-бизнеса и киноиндустрии в домах, беременных самомнением, зачатым от хозяев. Хотя дома и различаются архитектурными стилями, чаще всего это «испанское возрождение» (цвет белый песок, черепичные крыши, арочные окна и двери) или «тоскана» (цвет темная охра, балконы, галереи, дорожки из терракотовой плитки, романтичные наружные светильники-бра), но сходятся в одном – излучают статус.
Переплачивать за который Алекс не
