опустошил последнюю стопку. Проглотил, гулко булькнув кадыком, посидел молча, будто прислушивался к происходящему внутри. И вдруг заплакал – без всхлипываний и причитаний, двумя обильными потоками, не возможными остановить. Так тихо и горько плачут старики в темной, тесной комнатке социального жилья, воняющего нищетой и безысходностью, а не в шумном, сверкающем зале казино, пахнущем деньгами и куражом. Стив стеснялся слез и, суетливо вытирая щеки, говорил:
- Кейти плакала и спрашивала – почему слуги и служанки, сидевшие рядом, не спасли принцессу? Я объяснял: они боялись, потому что в Таиланде за прикосновение к монаршей особе грозит смерть. А вот почему родители не спасли собственную дочь – вопрос… Ну да ладно. Прости, Ал. Не хотел нагружать тебя своими соплями… Так вот. В спектакле все роли играли мужчины. С точно такими же прическами (парики, естественно), как у этого на фото. Видишь, в центре заколка в виде короны, а по бокам цветочки висят.
***
Если надо что-то полезное выудить из Стива, то это как работа золотоискателя – требуется перерыть тонны породы, чтобы найти нечто ценное. Требуется выслушать поток пустых слов, чтобы выцепить пару полезных, и то удается не всегда.
Сегодня удалось.
После разговора со Стивом ощущалась нужда побыть в одиночестве, переварить полученную информацию, да и забросить что-нибудь съедобное в желудок не мешало бы. Поесть как следует или слегка перекусить - зависело от того, сколько сейчас времени. Экран телефона показывал десять минут одиннадцатого. Алекс усмехнулся: на реальных часах это была бы классическая рекламная картинка – стрелки в виде «галочки», обозначающей «все о’кей».
Все ли «о’кей» у Алекса?
Надо подумать, но сначала подкрепиться – желудок сжимается, просит еды. Сейчас бы основательный бюргер «Грибной хам» не помешал, в «Ешь и пей» делают его так, что съешь вместе с пальцами.
Вопрос: где расположиться - на улице или внутри на повестке не стоял. После девяти утра только внутри. К этому времени воздух снаружи становится вязким и дрожащим, подобно желе, улицы пустеют, как перед бомбежкой. Народ прячется в номерах, как в норах, лишь заядлые игроки да те, кому на работу-с работы, рискуют покидать свои освеженные кондиционерами райские уголки и выходить в горячий ад. Чтобы заживо не поджариться, они стараются быстрее добежать до такси или до двери - казино, магазина, кафе.
Июль – пик жары, странно, что именно в этот период бывает самый наплыв туристов. Днем здесь буквально нечем дышать: тяжелые асфальтовые испарения заползают в легкие и закупоривают их, не давая проходить кислороду, вдобавок солнечные лучи бьют в глаза и ослепляют, будто лучи лазера – тут уж не до осмотра достопримечательностей.
Ничего странного, мы в Лас Вегасе – самом ярком городе на Земле. Днем тут горит солнце, ночью – электричество. В любое время суток людям с чувствительной сетчаткой необходимы затемненные очки. У Алекса глаза не переносили яркий свет еще со студенческих времен - из-за чрезмерного сидения за компьютером, особенно по ночам, когда ради подработки занимался составлением программ для сторонних заказчиков.
Днем на улицу без большой нужды не выходил, даже чтобы недолго посидеть на веранде кафе и, глядя на вечное движение машин по Стрипу, с философской задумчивостью попить кофе. Хотя там и стоят черные зонты, ловящие солнечный свет, но они не ловят летящие с боков блики - от проезжающего транспорта, открываемых-закрываемых окон и дверей, мерцающих рекламных объявлений. Эти короткие, яркие вспышки режут глаза, будто острые взмахи кортика, к ним присоединяются мелкие, как мука, песчинки, приносимые ночным ветром из пустыни, в итоге - раздражение век, туманная картинка, слезы-сопли… в-общем, аллергия на жару и никакой романтики.
Нет, лучше оставаться в родном оазисе. Здесь, правда, немного одиноко… без тех самых ножек под юбкой-куполом… А не пройтись ли за ними в обратном направлении? Если верить камерам наблюдения, неделю назад незнакомка шла от музыкального бара «Сладкие 60-тые». Что ж… отличный выбор. Там и позавтракаем.
Вдруг боковым зрением заметил что-то знакомое… женское… Мгновенная надежда – ОНА! Алекс повернул голову к проходившей мимо молодой женщине: силуэт похожий, и волосы цвета «влажная солома» так же разложены по плечам, но юбка коротковата и ноги полноваты. Девушка была бы нарасхват у ковбоев где-нибудь в техасском кантри-клубе, но не на приватной вечеринке с участием very important persons.
Алекс вздохнул с ноткой разочарования и молча обозвал себя придурком. Глупо было бы ожидать, что встретит ЕЕ здесь и сейчас, но есть закон: влюбленные всегда ищут глазами людей, похожих на предмет своей любви.
Ерунда. Алекс не влюблен… ну, может совсем немного… несерьезно… по-юношески… это пройдет вместе с прыщами… то есть с пресыщением, через две-три встречи… Все новое и необычное когда-нибудь становится старым и привычным. Когда-то он попробовал фрукт фейхоа с клубничным вкусом и дня два ходил под впечатлением, потом один раз переел и больше не притрагивался. Так было со всеми его предыдущими девушками. Так будет и с этой.
Но пока он ее не «переел», будет искать встречи, кстати, сегодня, в первую очередь, с деловой целью: для прояснения информации Стива – только она может ее подтвердить или опровергнуть. А во вторую… ну, тут понятно. Надо будет обставить встречу как первое свидание. Будет полезно, прежде всего, самому Алексу - не помешает заново пережить состояние легкой влюбленности, а то завис в чисто плотских удовлетворениях, о романтике забыл. Хотя у девушки совсем не романтическая профессия, но она еще слишком молода, чтобы там увязнуть. Если ей помочь, показать, что мужчины – не только похотливые животные…
Именно в этой, далеко не святой ипостаси, он предстал перед ней в ту ночь.
Черт, лучше не вспоминать. Самому стыдно, даже уши, кажется, покраснели. Хорошо, никто не заметил - в утренние часы в казино спокойно и немноголюдно. Удачно, что никто из клиентов или персонала не пристал с жалобами или просьбами, не помешал предаваться фантазиям. Раньше Алекс этого себе не позволял в рабочее время - проходил по казино, не погружаясь в раздумья, но осматривая обстановку критическим взглядом, замечая проблемы и неполадки.
Теперь же можно сыграть роль только что прибывшего гостя, озабоченного только одним – прибудет ли его багаж в целости и без задержки. Опустил глаза, представил те самые ножки и последовал за ними через игровой зал со множеством слотов, стоявших рядами, как солдаты на параде, мимо отделения для курящих – полностью изолированное от других и с особо сильной вытяжкой, комнаты для играющих по-крупному – с затемненными стеклами и секьюрити на входе, нескольких рулеточных столов, сейчас пустовавших…
Дорога заняла меньше минуты, а в прошлый раз показалась в два раза длиннее, может, потому, что тогда девушка не торопилась, а сейчас он спешил - вероятно надеясь (тайно от себя) встретить ЕЕ там…
Глупо. Рано для нее. Но телефон держал наготове в руке, не доверяя карману.
Название «Сладкие 60-тые» горело над дверью белым неоновым светом, рядом тоже неоном была нарисована блондинка в платье с поднявшейся юбкой – картинка, приевшаяся до тошноты, избитая до пошлости, истерзанная миллионами и, возможно, уже миллиардами копий, нанесенных на самые разные и неподходящие предметы от полиэтиленовых пакетов до коробок с салфетками.
Однако на вывеске ретро-кафе она смотрелась к месту и совсем не раздражала.
Внутри пахло чем-то свежеподжаренным, не резко, только чтобы раздразнить рецепторы обоняния и пробудить аппетит. Мягко (можно сказать – сладко) вливалась в уши джазовая музыка, перемежавшаяся песнями в исполнении женских, слегка вибрирующих голосов и мужских, низко-тональных, которые когда-то заставляли юных, непорочных дев визжать от восторга и падать в обморок. Эти девы считали за честь отдать свою непорочность в корне развращенному кумиру, а потом с толпой других очарованных поклонниц колесили за ним по стране, обслуживая днем и ночью. Скорее всего, именно они стояли у истоков современного агрессивного феминизма, но это уже другая история…
Кафе явно позиционировало себя как респектабельное заведение для уважаемых гостей. Столы и стулья не из популярного в 60-х годах прошлого века, гладкого, холодного и безликого алюминия, но из теплого на вид, «харизматичного» дерева махагони - не зря его любят яхтсмены, музыканты и ценители роскоши. Смысловую глубину интерьеру добавляли фотографии кинозвезд прошлого, которыми были усеяны стены.
Приглушенный свет от бра и торшеров создавал атмосферу покоя и неторопливости. Кожаные кресла и диванчики выглядели по-домашнему удобно - сядешь и не захочешь вставать. Глаз радовали милые, уютные, порой забавные детали: вазочки, пепельницы (недорогие, но авторские), античные статуэтки и фарфоровые животные – в их обществе не почувствуешь одиночества. Официантки расхаживали в платьях с цветочным рисунком и широкой юбкой – внутри Алекса что-то кольнуло, он невольно задерживал взгляд на каждой девушке… напрасно… они – не ОНА. Каждая улыбнулась ему как хорошему знакомому, будто сказала без слов «Добро пожаловать!» - не из пустой вежливости, но от чистого сердца.
Добро пожаловать к нам - поговорить, послушать музыку, поностальгировать под рюмку чего-то легкого, итальянского…
Глядя на кадры из фильмов, ставших классикой, на фото актеров-легенд в непринужденной обстановке, легко перенестись в те «сладкие» времена и представить, как...
Здесь проводил закрытые вечеринки Дон Корлеоне: развалившись в мягком, викторианском кресле, под бокал виски, гаванскую сигару и Фрэнка Синатру он размышлял о судьбах Коза Ностры и методах устранения конкурентов по джентльменским правилам.
Сюда заходила Мэрилин Монро с Артуром Миллером, чтобы вместе с Ивом Монтаном и Симоной Синьоре отметить окончание съемок фильма «Давай займемся любовью». Название оказалось пророческим, между исполнителями главных ролей действительно завязался роман. И вот сидят эти двое с виноватыми лицами, пытаются показать, что ничего не произошло, но писатель-психолог Миллер отводит взгляд от жены – он давно все понял, а Симона Синьоре смотрит на мужа с любовью и прощением – ей не впервой быть обманутой…
Интеллигентные люди – обходились без публичных скандалов, вывешивания грязного белья, выворачивания отношений наизнанку, не то, что нынешние «звезды» - большие и малые, только что вспыхнувшие и давно потухшие-протухшие…
Современное бесстыдство, жажда денег и славы любой ценой остались за стенами кафе. Здесь ощущался флер прошлого и давно утраченная наивность шестидесятых, породившая идеалистов и бунтарей, желавших преобразовать мир, подмять его под себя: панки-пацифисты, хиппи «нет войне, занимайся любовью», секс-революция, рок-н-ролл…
После выяснилось, что мир подмять под себя невозможно, он все равно последним поставит точку. Убили Джонна Леннона с его призывами прекратить войны, перестали слушать Боба Дилана с его протестными песнями, секс-революция привела к распространению ВИЧ, а рок-н-ролл…
