Вероника ждала, что он оглянется, — не дождалась. «Может показалось?»
— Ну что? Никого, — Лена сунула телефон в задний карман и поднялась. — Пойдем?
— Нет, как нет. Пойдем. «Надо у Даши спросить. Она, наверняка, знает друзей Артура».
Вечером Саша разглядывал «Набросок», будто проверяя собственную память. Карандашные линии удерживали лёгкую решимость — ту, что появляется, когда видишь человека, которого ещё не знаешь, но уже зачем‑то ждёшь.
Солнце задело бордовую кромку и вернулось — словно мысль, от которой не так‑то просто отвязаться.
Глава 4. 15:42
Дневник. «День Икс» минус семь дней.
Я пообещала: «ровно через неделю, в 15:42». Время — как воспаленная десна во рту: пытаюсь не трогать языком, но всё равно касаюсь.
Стас сказал, что «попал» и «нужно было разобраться». Ненавижу слова, которые ничего не доказывают. Весь июнь — долгий срок. Знал, что делал.
Если любят — прощают? Лена сказала: «можно и простить». Слышу ее голос будто он записан и пущен по кругу для воспроизведения.
Дневник. «День Икс» минус шесть.
Сон странный, вязкий. Будто иду по школьному коридору — он пустой и прозрачный, как аквариум, и вода в нем холодная, ноги не слушаются, и я понимаю, что вот-вот раздастся звонок на урок.
Проверила сообщения. Опять: «Как ты? Думаю о тебе». Месяц думал. О ком? Только обо мне?
Иногда ловлю себя на том, что проверяю 15:42 на часах. Глупости.
Дневник. «День Икс» минус пять.
Родители дома, как всегда: телевизор, разговоры, их новости смешиваются с моими. Лена знает всё, мама тоже.
Я снова перечитала переписку со Стасом за зиму. Местами — тепло. Местами — ровно. А потом — пусто. Не верю, что в отношениях можно играть. Любая игра — риск остаться ни с чем.
Дневник. «День Икс» минус четыре.
Пыталась рационально, но, встав на его место, понимаю — чепуха. Я бы не смогла встречаться с двумя.
По подоконнику бьёт каплями соседский кондиционер сверху. Будто отсчитывает время.
Ходили с Леной на пляж. Смотрю на реку и думаю: такая же, как я — одинокая, но свободная.
— Лен, у меня одно и то же: думаю, взвешиваю, снова думаю.
— Скажи: ты его любишь?
— Я… Не знаю, что это сейчас.
— Слушай себя.
Правда ли ей проще, когда никого нет?
Дневник. «День Икс» минус три.
День.
— Лен, вдруг потом буду жалеть?
— Твое решение будет правильным, я поддержу любое.
После Лены легче и тяжелее одновременно.
Вечер. Разговор с мамой.
— Никуша, ты меня спросила — отвечаю прямо: он тебя оставил на «прочитано» и исчез. Раз сделал — сделает снова. Не верь.
— Но он сказал, что…
— Слова — это упаковка. Следи за делами. Я за то, чтобы закрыть. Жёстко — да.
— Ты — суровая.
— Я — практичная и опытная, и ты должна повзрослеть.
Мама сказала «закрыть» так спокойно, словно закрывают дверь перед уходом на работу. И стало ясно: она уверена на все сто.
Дневник. «День Икс» минус два.
В телефоне поставила будильник на послезавтра в 15:40. Глупо — и правильно. Разве я могу забыть?
Дневник. «День Икс» минус один.
Сон усилился. В коридоре — вода, в воде — двери, у дверей — часы, которые всё время показывают 15:42. Проснулась в испарине.
Лена написала: «Как ты?» — и два сердечка.
Стас: «Ты обещала. Помнишь?»
Дневник. «День Икс». Утро.
Прокручиваю одну и ту же мысль: я одна такая впечатлительная? В зеркало смотрит человек, который не хочет быть слабым, но боится.
Любовь — это счастье? Да. Но его одного недостаточно — где-то я уже это слышала. Мы часто цитируем чужое, чтобы не произносить своё.
Дневник. «День Икс». 15:37.
Ладони влажные. Вытираю о джинсы — смешно, будто это экзамен. На экзамене хотя бы есть правильные ответы.
Звонок Лены — не беру. Я обещала себе решить сама. Иначе это будет ее ответ.
Дневник. «День Икс». 15:40.
Будильник разрезал тишину. Смотрела, как он сработает. Отключила.
Открываю диалог со Стасом. Пустой прямоугольник ввода, курсор мигает, как одинокий светофор на перекрестке. Капли кондиционера бьют, учащая пульс.
Дневник. «День Икс». 15:42.
Набрала: «НЕТ». Палец скользнул в правый угол. Замер над кнопкой. За окном рев мотоцикла. Стих.
Отправить.
Галочки секундой позже — «доставлено». И тут же — «прочитано». Тишина. Давит и теплеет одновременно.
Звонок Лене (15:49).
— Лен… — голос дрожит, — я отправила. Порвала со Стасом.
— Слышу, — дышим вместе.
— Мне плохо и… правильно.
— «Дважды в одну реку войти нельзя», — спокойно, как будто это правило безопасности.
— Знаю. Просто страшно.
— Страх пройдёт, будет легче. Я рядом.
Дневник. «День Икс». Вечер.
Мгла, пахнет дымом — где-то горит тайга. Солнце словно пурпурная шайба.
Страха нет, есть спокойствие, будто мама укрыла пледом. И облегчение — я способна сказать: «Нет». Положила телефон на стол экраном вниз. Ужасно хочется перевернуть — не переворачиваю.
Лена сказала: «Я рядом». И — правда. Наверное, самое сложное в отношениях — перебороть себя, даже если тебя поддерживают.
Глава 5. Артурио
Город изнывал от жары, дождей не было, не было и темноты — белые ночи полагались, как выплата за зимние «полтинники». Артур шёл на своем черном «японце» ровно и тихо: днем курьерка, потом покатушки по набережной. Визор с затемнением, перчатки с костяшками, рюкзак. В чате его знали, как человека слова: сказал «буду» — будет, пообещал — сделает. Этому научил двор, где в детстве он возился с мопедом, собирая из того, что было: крутил, настраивал, смазывал. Отец как-то сказал: «Сам не попробуешь, не узнаешь». Артур пробовал, проверял, брался за любую работу, и в уличной иерархии был на голову выше сверстников. Знал и уважал улицу, и она отвечала взаимностью. Маршрут вел Артура по новому району. Обед, движение плотное. Он сбросил газ и стал притормаживать, когда увидел, что между домов дернулся грузовик-доставка. Вращая головой, водитель взглянул налево, направо, потом снова налево, но этого мгновения было достаточно, чтобы красный байк успел обойти вереницу машин и выскочить ему навстречу. Водитель ударил по тормозам, но было поздно: мотоцикл лег на бок, и, как в боевике, искря, прошел вдоль бордюра. Из кофра, стукнув замком, вылетели две бутылки шампанского и, описав смешную дугу, разбились одновременно, как салют: стекло разлетелось, по асфальту побежала сладкая пенящаяся лужа. Артур вышел на разделительную, одним движением погасил скорость, поднял руку – «стоп». Грузовик коротко, виновато посигналил — два жалобных «пи-пи», водитель, качая головой, развел руками — и, прильнув к потоку, юркнул дальше по своим делам. Артур не стал догонять, но спросил у поднимающегося:
— Разбираться будем?
Тот, держась за щиколотку, махнул рукой:
— Сам виноват… Нога ноет, и переднему колесу хана, — на штанине чирк от асфальта, на коже красный ожог, покрышка смята. Парень поднял байк и, словно вспомнив главное, заговорил быстро:
— Черт, у меня заказ. Постоянница, — он смотрел вопросительно и не моргая. — Две бутылки брют… мне никак…
Артур поднял «шторку»:
— Давай закрою.
— Сфотай этикетку, деньги переведу и адрес.
— Пиши номер, Артур. Я в чате.
— Магазин рядом с Набережным.
— Разберемся, не переживай. Нога нормально?
— Вроде ок.
— Вот и отлично! — щелк — передача, носком в подножку, стопу выше, как в балете. Белые кроссы на черном фоне — эффектно и видно издалека. Дав волю японским лошадям, Артур пустил мот и, обойдя машины, вырулил к светофору, став первым за стоп-линией. Нарушал? Бывало.
Магазин–маркет за углом, где шампанское выдают под вздох кассира. Артур зашёл, выбрал две бутылки. На кассе заметили перчатки, шлем в руке.
— Курьер?
— Ага.
— Постояннице?
— Да.
— Она обычно три берет, — кассирша улыбнулась.
— Может приболела?
— Да ты что! Такая всех переживёт, — она зашлась в смехе.
В подъезде духота и пахнет рыбой. На пятом этаже дверь открыла дородная женщина лет сорока, с серебристым каре, глазами с поволокой и серьезным декольте. Платье праздничное, босые ноги, в квартире смех и тихая музыка.
— Здравствуйте, доставка, — Артур протянул пакет.
— Прекра-асно, — взяв пакет, женщина посмотрела на Артура сверху вниз, как бы оценивая.
— Празднуем… — она не договорила. — Вы прям как из кино… Не хотите присоединиться? У нас все культурно: шампанское, стол, дамы — все уважаемые люди. Кавалеров, правда, нет...
Артур улыбнулся:
— Не-не, спасибо. Я на работе.
— Работа не волк, подождет… — летело вниз, когда Артур спускался по лестнице. Он услышал, как закрылась дверь, потом снова открылась и отдалось эхом:
— Надумаешь, приезжай… Красавчик!
Усевшись, Артур снял байк с подножки, и, застегнув шлем, надел перчатки. Откуда-то сверху, из открытого окна, донеслась музыка. Он поймал табло на приборке: 15:42. «Красавчик».
Вечером у набережной собралась тусовка. Гул моторов, свет фар: «чопперы» рядом с «туристами», «китайцами» и «эндуриками». Ветер принёс реку, но лето не остывало — властвовали белые ночи, как компенсация за суровую зиму. Артур не пропускал ночных заездов. Это была его стихия: байк, трасса, скорость, звенящий ветер. Ощущение свободы, как мимолетного счастья. И его было достаточно. Не достаточно было родителям, которые тревожились из-за неважной учебы.
Глава 6. Встреча
От дома Вероники до Лениного — один переход через Хабарова. По пути — памятник с солдатами и провожающей женщиной. Танк на постаменте — финальный аккорд композиции. Впереди поликлиника, сразу за ней дом — обычная панелька. Детские площадки — смесь прошлого и современного на резиновой крошке. Между ними жмутся цветы в бетонных клумбах, бегут заросли полыни, кустов ивняка, скромничают хлипкие берёзы. Там и здесь нависают тепловые трубы, изламываясь, как конечности исполинских скелетов. Лена позвала на чай, на столе — разномастные чашки, в конфетнице — шоколад, негромко, фоном телевизор. На музыкальном канале мелькает клип: молодая певица, худые плечи, длинные серьги; камера все время тянется к лицу, к глазам, словно ищет выгодную перспективу.
— Это не клип, а рекламный ролик, — усмехается Лена, наливая чай.
— В смысле?
— Себя рекламирует, богатого мужа ищет. Видишь, какие крупные планы, серьги длиннющие. Губы выкатила.
— Да ну.
— Я тебе говорю, все они так делают. Я б тоже от такой презентации не отказалась. Зачем мне муж-нищеброд?!
— Она сама прилично зарабатывает, — Веронике нравится иногда подтрунивать над Леной.
— Зарабатывать-то зарабатывает, но оно ей надо? Мотаться по гостиницам, плясать на потных корпоративах — чего хорошего? Найдет богатого и в сторону. Спокойная и обеспеченная жизнь.
— Я бы так не смогла, наверное. Не знаю…
— Большие деньги рождают большие мечты. Поверь, смогла бы. Все ищут спонсора.
В клипе певица на секунду отворачивается от камеры и снова появляется — в кадре линия лица, серьги, потом глаза во весь экран. Постукивая подушечками пальцев о кружку, Вероника слушает не столько Лену, сколько кипение каналов в голове: музыка, открытое окно, дверца холодильника с магнитами, знаменитости и их мужья. Душно.
— Может, погулять выйдем? Погода — смотри, какая, — говорит она и сама удивляется, как легко и по-летнему это звучит.
— Точно. Пойдём спонсоров искать, — Лена делает серьёзное лицо, потом сама же смеётся. — Шутка. Ник, только извини, я переоденусь.
Исчезнув в комнате на минуту, возвращается, как на красную дорожку: платье чуть
