Я взяла ее за руку. Моя ладонь была теплой, ее – холодной и слегка дрожащей.
— Нана, – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос был твердым, но ласковым. – Пожалуйста, успокойся. Я согласна.
Она подняла на меня свои большие фиолетовые глаза.
— Мы ведь с тобой будем вместе? – спросила я, и эта мысль была самой важной, самой настоящей из всех, что у меня были. – Ты моя лучшая подруга.
## Кэт
Страшно. Все-таки страшно.
Волна ужаса разлилась по моему сознанию. Кошка. Питомец. Я.
Я должна стать… кошкой. Буду ли я помнить? Буду ли я мной?
Стирание, трансформация во что-то меньшее. Меньше меня. Буду ли я оплакивать себя? Будет ли момент, когда я посмотрю на свои человеческие руки, а затем… ничего? Просто лапа. Просто потягушки. Просто сон на солнце.
Останется лишь набор инстинктов. Облик. Шкурка.
Страх был примитивным.
Я остановилась перед дверью. Сделала глубокий вдох. Выдох. Я сделала свой выбор. Ради Наны, ради себя. Чтобы быть рядом. Это единственное, что имело значение.
Я толкнула дверь.
Небольшая светлая комната. Просто. Лаконично. Стены белые, пол блестящий. Прямо передо мной стол. За столом сидит тот самый седой старик. Его лицо, как и всегда, бесстрастно. Он смотрит на меня, словно сквозь стекло, не проявляя ни единой эмоции.
Слева от меня, на небольшом диванчике, расположилась Нана. Ее фиолетовые волосы слегка растрепались, но глаза… глаза смотрели на меня со смесью тревоги и нежности.
Я останавливаюсь посреди комнаты.
– Что я должна сделать? – вырывается у меня шепот.
Старик указывает пальцем на документ, лежащий на столе.
– Нужно расписаться, – его голос сухой, безжизненный как скрип старого дерева.
Шаги. Каждый шаг отдается гулким эхом в пустой комнате. Подхожу к столу. Беру в руки ручку. Холодный пластик. Палец на моей руке… он дрожит. Я не могу его остановить.
В это время Нана чуть приподнимается с диванчика. Ее голос тихий, но четкий, пробивающий гул в ушах:
– Катя, а как мне тебя назвать?
Почти не думая. Просто инстинктивно. Моя последняя человеческая мысль.
— Кэт.
И затем, не раздумывая, расписываюсь.
В этот момент в груди расцвело странное тепло. Интенсивное, быстро распространяющееся по всему телу. Как будто мои внутренние системы перенастраивались. Перед глазами все поплыло.
Мысли… становятся тяжелыми. Медленными. Как будто мозг заливают теплым медом.
Появился новый слой ощущений. По коже пробегали мурашки, но это были не мурашки страха. Это было… зарождение. Словно тысячи крошечных иголочек щекотали меня изнутри, пробиваясь наружу.
Мои ноги становятся короче. Колени, кажется, исчезают. Я падаю на четвереньки, не в силах удержать равновесие на двух ногах. Мой центр тяжести меняется. Ногти. Они темнеют, уплотняются, становятся… когтями.
Пол приближается. Я смотрю на ножку стола.
Что я делала? Что-то важное. Но что? Не могу вспомнить. Забыла.
Мягкая, теплая волна покрывает меня с головы до ног. Шерсть. По спине… мурашки. Иголочки. Пальцы укорачиваются, сливаются.
Хвост. Он появился быстро, покрытый такой же мягкой шерстью, и начал покачиваться. Я чувствовала его, эту часть меня, которой казалось, давно мне не хватало. Это было так… естественно.
Нос… становится влажным, холодным. Уши съезжают вверх, на макушку. Вытягиваются. Заостряются. Сразу же звуки стали громче. Я слышу дыхание Наны, ее сердцебиение. Слышу, как старик перебирает документы – шорох бумаги кажется оглушительным.
Я попыталась пошевелить пальцами… нет, не пальцами. Лапами. Мягкими, с втянутыми коготками. Пошевелила ухом. Оно повернулось, уловив едва слышный звук снаружи.
Появляются усы. Длинные, чувствительные волоски, которые начинают подрагивать, улавливая малейшие изменения в воздухе. Комната наполнилась ароматами: стерильный запах зала, пыльный запах ткани диванчика Наны, ее собственный, чуть сладковатый, успокаивающий запах. И еще… что-то неуловимое, мое собственное.
Я попыталась подумать, вспомнить. Но слова ускользали от меня. Они были там, где-то, но не для меня.
Я была кем-то. Кем-то большим. Но это уходит. Утекает сквозь лапки.
Страх… он еще есть. Но он уже другой. Страх громкого звука. Страх этого большого человека за столом. Я – маленькое, пугливое существо, которому очень страшно.
Неуклюже двигаюсь на своих новых лапках. Они плохо слушаются. Подползаю к диванчику.
Сверху на меня смотрит большое существо с фиолетовой шерстью на голове. У него огромные, влажные глаза. В них нет угрозы. Только тепло. И тот самый запах.
Оно что-то говорит. Звуки. Глухие, непонятные, но мелодичные.
– Все уже позади, Кэт… все хорошо…
Рука. Теплая. Она опускается ко мне. Я инстинктивно жмусь, но запах… запах успокаивает.
Пальцы касаются шерсти на затылке. Легкие, уверенные движения. В горле что-то начинает вибрировать само по себе. Сначала тихо, потом громче.
– Мрррррррррр…
Это исходит из самой глубины. Из того, что я теперь есть. Удовольствие. Благодарность. Покой. Рука гладит по спине. По бокам. Все страхи, вся боль, вся путаница уходят.
Запрыгиваю на мягкую поверхность диванчика. Подползаю к теплому боку большого друга. Она продолжает гладить. Шепчет что-то ласковое. Я тычусь влажным носом в ее руку, закрываю глаза и погружаюсь в вибрацию собственного мурлыканья.
Мир стал простым. Я мурчала. Это было все, что имело значение. Все остальное… все остальное было неважно. Просто… сон. Который закончился. А сейчас… сейчас было хорошо. Так хорошо.
## Всё как у людей
Солнце. Оно снова здесь. Я лежу, свернувшись клубком, на большом мягком месте, на самом верху. Высоко. Здесь всегда тепло, и пахнет… ею.
Открываю глаза-щелочки. Смотрю на лучик. Пылинки. Они танцуют. Как будто маленькие мухи.
Рррр… Муха? Поднимаю голову. В воздухе пусто.
Голод. Это странное ощущение в животе. Пусто. Голодное урчание. Зажмуриваюсь. Жду.
Где Нана? Её нет.
Домик большой. Два этажа. Наш дом. Наш мир. Мне нравится этот мир. Пахнет деревом и чуть-чуть мхом, совсем как лес за окном. Вчера Нана принесла оттуда кусочек мха. Я нюхала. Вкусно пахнет. Вкусно и прохладно. Сегодня, кажется, снова без нее.
Р-р-р. Я спускаюсь. Тихо, тихо, по ступенькам. Мои лапки мягкие. Мягко ступаю по гладкой доске.
Подхожу к миске. Пусто. Это нехорошо. Очень нехорошо. Я мяукаю. Ти-и-ихо. Еды нет. Оборачиваюсь. Смотрю на дверь. Ухо дёргается. Она закрыта.
А может, она… спряталась?
Начинаю обход. Сначала кухня. Запах печенья? Нет, нет печенья. Под столом пусто. Затем комната с большим мягким диваном. На нем много запахов Наны. Я трусь о диван.
Под диваном темно. Может, там? Просовываю голову. Нюхаю. Пахнет пылью. И еще… что-то маленькое.
Вытягиваю лапу. Туда. Туда! Потрогать. Что там?
Шуршит!
Прыжок! Заваливаюсь на спину, болтаю лапами. Пытаюсь поймать невидимую игрушку. Ш-ш-ш-ш!
Но ничего нет. Просто пыль.
Я иду к окну. Там лес. Много деревьев. Зеленое.
Птица! На ветке! Толстая! Хочу!
Я прыгаю на подоконник. Прижимаюсь к стеклу. Холодное. Птица сидит. Смотрит на меня. Я смотрю на нее. Моя голова дергается. Охота! Хвост начинает двигаться. Из стороны в сторону. Как змея.
Птица! Хочу!
Но стекло.
Она улетает. Быстро. Хлоп! И нет. Пусто. Я спрыгиваю. Снова голодно. Живот урчит.
Иду на второй этаж. Снова. В мягкое место. Там пахнет ею. Я запрыгиваю на кровать. Зарываюсь в плед. Копаю лапками. Сворачиваюсь. Солнце. Снова греет. Ласково.
Сон. Короткий.
Вода. Теплая, мягкая. И… запах. Пахнет нагретым песком. Пахнет Максимом.
Открываю глаза. Что это было? Просто сон. Я быстро облизываю лапу. Успокаиваю себя.
Поднимаю голову. Уши дрожат. Чувствую. Она! Вскакиваю. Бегу. По лестнице вниз. Лапы скользят. Ещё быстрее! Дверь! Большая дверь! Она открывается! И вот она!
Я трусь о её ноги. Мяукаю громко. Она наклоняется. Гладит меня. Мою спинку.
– Привет, Кэт, – её голос. Он такой родной. Мягкий.
Трусь. Трусь о её ноги. Моя Нана пришла!
– Ты проголодалась, да? – её слова. Я не понимаю их. Но тон. Тон очень хороший.
Она идет на кухню. Я бегу за ней. Хвост высоко. Она открывает шкаф. Шуршит пакет. Я трусь о её ноги. Прыгаю. Мяукаю. Громко! Ещё громче!
Она ставит миску. Полную! Пахнет! Пахнет рыбой! СЧАСТЬЕ! Я начинаю есть. Быстро. Быстро! Вкусные кусочки. Мои. Ем. Жую. Жую. Хрустит. Урчу. Это моё.
Она сидит рядом. Гладит меня по спине.
– Моя хорошая девочка, – её слова.
Я продолжаю есть. Чувствую её руку. Ее тепло. Наелась. Живот полный. Облизываю рот.
Она поднимает меня. На свои колени. Она гладит меня. Чешет за ушком. Моё мурчание заполняет меня. Заполняет весь мир.
Я смотрю на неё. Она смотрит на меня. Её глаза. Фиолетовые. Красивые.
– Сегодня был трудный день, Кэт, – она говорит. Я слышу её голос. Ровный. Чуть усталый. – Но хорошо, что ты ждала. Хорошо, что ты здесь.
Я трусь головой о её руку. Бодаюсь. Она продолжает гладить меня. Нежно. Медленно. Я закрываю глаза. Дышу её запахом. Чувствую её тепло.
Голод. Страх. Пустота. Всё уходит.
Остается только это.
Нана. И я. Кэт.
## О дивный новый мир
Я потянулась. Сначала задними лапами, потом выгнула спину, вытягивая передние. Мррр… Так хорошо…
Нана уже не спала. Я услышала ее тихое шуршание внизу.
[justify]Спрыгнула с кровати. Мои лапки мягко приземлились на пол. Побежала
