А между ними располагались какие-то странные объекты: идеальные кубы, острые призмы, сплетения из линий. Они казались не частью ландшафта, а скорее системными элементами, которые, вероятно, были невидимы для местных обитателей.
Сверху, на небольшой панели внутри лифта, быстро менялись цифры: 30.07, 30.08, 30.09, потом 31.01. Они постепенно, неумолимо возрастали.
Я прижалась ладонями к холодному стеклу, пытаясь сфокусировать взгляд на этом безумном мелькании.
– У тебя на ключе указан код – СТАНДАРТ, – произнес Чжун, и я оторвалась от зрелища за окном, чтобы посмотреть на него. – Это значит, что уровень относится к типу стандартных. Среди таких мы сейчас и перемещаемся. Номер 73.10 означает версию. Ты сейчас видишь их изменение.
Он показал пальцем на мелькающие цифры. Мы искали версию 73.10.
Чем глубже мы падали, тем более странными становились проносящиеся мимо уровни. Если сначала они напоминали привычные миры, то вскоре я перестала либо понимать. Некоторые слои были странными, темными, чернильными, другие, наоборот, ослепительно яркими, белыми, так что приходилось щуриться. Один раз мы пролетели через рой… треугольников. Они мелькали так быстро, что невозможно было ничего разглядеть.
Внезапно наступила абсолютная темнота. Мгновенная, полная. Казалось, что лифт остановился на месте, хотя цифры продолжали меняться. 58.13, 58.14…
Номер достиг 59.04 и замер.
Ужасный, пронзительный звук, словно гигантские шестеренки раздирали металл. Лифт тряхнуло так сильно, что я вскрикнула.
Чжун. Он был абсолютно спокоен. Я посмотрела на него, пытаясь хоть как-то взять себя в руки.
– Так и должно быть? – выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
– Нет, – ответил он спокойно.
Чжун повернулся к боковой панели, куда был вставлен ключ Максима. Индикатор рядом с ним горел ярко-красным.
Эта тьма вокруг была настолько абсолютной, что казалась твердой, непроницаемой. Мы словно оказались замурованы в небытии. А лифт стоял. Просто стоял. Только цифры на панели замерли на значении 59.04.
– Как я и предполагал… сбой перемещения, – пробормотал Чжун, скорее себе, чем мне. – Но попробовать стоило.
Он повернулся ко мне. Я, вероятно, всем своим видом выражала один-единственный вопрос.
– Что всё это значит? – наконец, вырвалось у меня.
– Понимаешь, – произнес Чжун. – Стандартные уровни в Вондере… они были созданы только до 59 версии. Уровней с версией выше нет. И никогда не было.
Он обвел взглядом окружающую тьму, словно ища в ней ответы. Развел руками.
Чжун вытащил мою пластинку из панели и вернул мне. Затем набрал на панели какой-то код. Я почувствовала резкий толчок. И лифт начал свой путь обратно – вверх.
Пока мы поднимались, Чжун размышлял вслух.
– Зачем кому-то создавать ключ к несуществующему уровню? – его голос был задумчивым. – Ради шутки? Очень странно.
Он подошел ко мне и осторожно похлопал по плечу.
– Но по крайней мере у тебя теперь есть уникальный сувенир, Катя, – сказал он, видимо, пытаясь успокоить меня.
Сувенир. Ключ к небытию. К чему-то, что должно было быть, но чего нет. От Максима.
Мы вернулись. Оказались в том же стерильном коридоре. Дверь кабинета Чжуна отворилась, и я вышла, все еще пытаясь переварить произошедшее. Я почти не смотрела куда иду.
И тут я чуть не врезалась в нее.
– Нана? – выдохнула я. Почему она здесь? Она же должна была уйти в поход?
Нана выглядела встревоженной. Она замерла и ее взгляд остановился на мне.
Чжун, вышедший следом, встретил ее спокойным тоном:
– По правилам, об аудиенции со мной нужно предварительно договариваться, Нана. – произнес он спокойно. – Но я, кажется, понимаю, почему ты сейчас ко мне пришла. Проходи.
Нана кивнула Чжуну и зашла в кабинет. Дверь закрылась, отрезая нас друг от друга.
Нана что-то знала. Что-то важное.
## Лучшая подруга
Я открыла глаза. Утро. Солнце, как всегда, лениво пробивалось сквозь узкую щель в окне, рисуя золотую полоску на деревянном полу. Щебетание птиц, уже такое привычное для этого фэнтези-мира, наполняло комнату.
Я встала с кровати, чувствуя легкое потягивание в мышцах. Подойдя к нише, включила кран. Холодная вода хлынула, освежая. Я умывалась, пытаясь стряхнуть остатки липкого, странного сна о несуществующем уровне. Или не сна? Чувствовала, как капли стекают по лицу, смывая не только сон, но и какую-то смутную тревогу, затаившуюся внутри.
Подняла взгляд. В зеркале – я. Та же Катя. Мокрые, растрепанные после сна волосы, блестящие глаза, легкая припухлость на кончике носа, что была со мной еще "до". Мой маленький, нелепый, но мой собственный прыщик.
В этот момент послышался тихий стук в дверь. Негромкий, почти неслышный, но я сразу его уловила. Повернулась.
Нана.
Ее фиолетовые волосы были собраны в два пучка-ушка, короткое белое платье без рукавов, знакомый корсет. Она стояла в проеме, такая… моя Нана. Внутри разлилось тепло, я почувствовала такую радость, будто не видела ее целую вечность. Улыбнулась, делая шаг навстречу.
— Нана! – вырвалось у меня.
Но ее лицо… Улыбки не было. Глаза, обычно такие яркие, сейчас были полны беспокойства. Лицо напряжено, губы сжаты. Она казалась испуганной. Мое сердце дрогнуло. Что-то не так. Что-то очень не так.
— Катя, – ее голос был низким, почти шепотом, и в нем чувствовалась дрожь. – Нам нужно поговорить.
Я кивнула, мгновенно сбросив с себя остатки утренней безмятежности. Сердце забилось быстрее. Серьезно. Это серьезно.
Мы прошли в комнату и уселись в два небольших плетеных кресла у крошечного столика, стоявшего у окна. Нана сжала свои руки, а я смотрела на нее. Моя Нана. Мы ведь подруги. Лучшие подруги. У нас не может быть секретов. Я была готова к любому разговору.
— Конечно, Нана, – произнесла я, стараясь придать голосу спокойствия, которого внутри не было. – Я слушаю.
Нана сделала глубокий вдох, словно собираясь с силами.
— Эту новость должен был сегодня объявить Чжун, – начала она, глядя куда-то на свои сжатые руки. – Но… я случайно узнала об этом вчера, на день раньше. И сразу пошла к нему. Мы решили, что так будет лучше… что я расскажу тебе сама.
Я почувствовала, как холодок пробежал по спине. "Лучше, что я расскажу сама" – эти слова всегда предвещают что-то...
— Новость такая, Кать. Сотрудники, которых мы замещали… они завтра возвращаются.
Возвращаются? Я пыталась переварить эту информацию. Сотрудники… которых мы замещали…
— И по условиям контрактов, – продолжила Нана, – наши с тобой контракты… завтра заканчиваются.
Заканчиваются.
Слова звенели в воздухе, но смысл их казался отстраненным, нереальным. Заканчиваются. Значит… мы уходим? Куда?
— Я запросила у Чжуна расчёт, – голос Наны звучал приглушенно, словно доносился сквозь толщу воды. – Получается, что мы с тобой заработали по двадцать баллов. За такой короткий срок это… это очень много. Чжун оказался щедрым.
Двадцать баллов. Это хорошо? Мой рейтинг. Я вспомнила сколько у меня было. Пятьдесят. Да. Пятьдесят мне дал Чжун, чтобы я вообще была. А заработала я двадцать.
— Но… – Нана сделала паузу. – Но контракт заканчивается, и по его условиям Чжун заберёт у тебя пятьдесят временных баллов обратно.
Пятьдесят. Баллов. Обратно.
Я пыталась посчитать. Мои пятьдесят, данные Чжуном. Плюс двадцать заработанных. Минус пятьдесят, которые он заберет.
Пятьдесят минус пятьдесят… плюс двадцать.
Двадцать.
Я посмотрела на Нану. Ее лицо было искажено переживанием.
— И… в итоге, – голос Наны дрогнул, – у меня будет семьдесят пять, а у тебя, Катя… у тебя будет двадцать.
— Двадцать… – прошептала я, и мой голос был странно ровным, словно я говорила во сне.
— Катя! – Нана вдруг встряхивает меня за плечи. Ее прикосновение было жестким, пытаясь вырвать меня из этого оцепенения. – Это серьезно! Если мы ничего не предпримем, завтра… завтра придет тот седой старик. И он… он заберёт тебя!
Мой мозг, наконец, проснулся. Двадцать баллов. Порог разумности – пятьдесят. Это значило… я перестану быть собой. Меня снова сделают… чем-то другим. Кем? Куда?
— Куда они тебя отправят? – голос Наны был полон отчаяния. – Что они с тобой сделают? Мы… мы можем больше с тобой не увидеться!
Не увидеть Нану. Остаться одной. Превратиться во что-то… безликое. Потерять всё, что я обрела. Мои эмоции. Моё имя. Моё я.
Нана продолжала, ее слова хлынули потоком, торопливо, сбивчиво, но с одной целью – спасти меня. Спасти нас.
— Но! Есть выход! – она чуть не вскрикнула. – Если мы подадим заявку, Катя! Прямо сейчас! И объявим тебя… моим питомцем!
Питомцем?
— Тогда мы останемся вместе! И сами сможем выбрать тебе функцию! Ты не будешь… – она осеклась, не договаривая страшное слово "стерта" или "переделана".
Я смотрела на неё. На Нану. Мою подругу. В ее глазах была такая решимость, такая любовь, что мне стало тепло. Я поняла. Я все поняла. Сразу. Без расчетов, без "базы", без логики. Я просто поняла. И я поняла, что была согласна.
А что мне оставалось? Идти к Чжуну? Просить? Как милостыню накинуть мне баллов? А почему? Чем я лучше Наны? Тем, что пришла на все готовое? Тем, что у меня какое-то по-другому устроенное сознание? Почему у меня должны быть привилегии? Многие проходят этим путем. Почему мне должны что-то давать, если я сама ничего не сделала для этого?
Нана, тем временем, продолжала убеждать меня, не зная, что я уже давно согласилась. Ее слова переплетались, одно за другим.
— Я уже нашла работу на «Счастливом острове», Катя! Там очень много всего интересного! А ты, как мой питомец, тоже будешь получать часть баллов… А еще есть опция… я могу отключить тебе необходимость ходить на лоток…
Лоток?
[justify]Внезапно я не могла сдержать улыбки. Отключить необходимость ходить на лоток? Это было
