Глеб понял намек и, достав из внутреннего кармана костюма свернутую вдвое купюру, положил под тарелку с рыбой. Похлопал Кудесникова по плечу и, улыбнувшись, спросил:
– Иван, сколько мы знаем друг друга?
– Целых две вечности.
– Сколько раз я помогал тебе и выручал из разных ситуаций?
– Глеб, мы с тобой настоящие товарищи и никаких между нами... – Кудесников потянулся за рюмкой и закончил фразу заплетающимся языком, – недоразумных...
– Недоразумений, – поправил его Глеб, – что ты там еще хотел мне сказать?
– Я? Уже забыл. Дай вспомнить. Ах, да, Артузов хочет знать, – Кудесников противно захихикал, – правда ли вы с Фрейзон спите в разных спальнях.
– Ну, и...
– Глеб, ты не взыщи, но приказ начальства для меня закон, в общем, я наказал своему подручному, чтобы он последил за окнами вашей квартиры.
– Так вот кто там лазает по деревьям и наблюдает в бинокль. Ну, ты и стервец, – умело скрыв раздражение, засмеялся Глеб.
– Ничего не поделаешь, – развел руками Кудесников, – я тебя предупредил, а ты уж сам думай.
– Ладно, Иван, тебе уже достаточно, ты набрался, бери своего напарника и иди на квартиру, отдохни. Никому о нашем разговоре не говори, я все перепроверю и отправлю Артузову подробный рапорт.
Глеб Гутерман не доверял Кудесникову, злоупотребляя спиртными напитками, он не мог, как следует вести учет работы со своей агентурой. Встречи, приказы, исполнения, все это нужно ежедневно отражать в отчетах, которые он бы обязан выполнять четко. Подконтрольная Кудесникову агентура состояла из нескольких человек, называемых – верными источниками. Чтобы знать их планы, Глеб решил схитрить и, понимая, в каком бесконтрольном состоянии после попоек находится Кудесников, он предложил ему в помощь деятельного сотрудника Михаила Синицу. Так что теперь, когда Кудесникову необходимо было срочно составить отчет или сводку, он вызывал Синицу и после опохмелки диктовал ему важные сведения, полученные от своих источников. Михаил же переправлял данные Дане Соколовской.
Гутермана после встречи с Кудесниковым встревожило его откровение, теперь стало ясно, что подозревая кого-то из группы, в том числе и Дану в передаче сведений неприятелю, доверие к Глебу может пошатнуться. Странно, однако, Артузов всегда ему доверял, что нельзя сказать о Дане и, для оперуполномоченного ВЧК было важно, чтобы Глеб крепко держал напарницу в супружеских руках и знал о ней все тайны, что может быть надежнее, когда муж и жена, являясь сослуживцами, становятся бесподобными любовниками. Гутерман изначально получил задание и должен пустить в ход все свое мастерство и обаяние, чтобы вступить с Фрейзон в близкие отношения, но она оказалась непокорной, не поддающейся «обработке» в этом плане, потому чекистам необходимо было знать, все ли ладится в сформированной ими семейной паре.
Гутерман получил срочное приглашение от Воротникова о встрече, который перед отъездом должен что-то передать. Встретились на конспиративной квартире.
– Значит так, товарищ Гутерман, как вам уже известно, Москва направляет меня в другую страну. Вас назначили резидентом ВЧК в Париже, часть агентуры я обязан передать вам. Группу Кудесникова вы уже знаете, но есть отдельные люди, которые глубоко законспирированы и работали строго со мной, все они поставляют сведения на платной основе, деньги будете выплачивать им по факту, то есть за полученные сведения. Но прошу учесть, эта агентура добросовестная и проверять ее не следует.
– Но есть непроверенные сведения, как можно судить, агент может и не знать о качестве добытой информации.
– Наше дело получить сведения и переправить их в Москву, а там без нас разберутся.
– Но позвольте, Яков Ильич, мы так не работаем, все сведения, поступившие к нам, мы проверяем на предмет точности.
– Ой, Гутерман не смешите меня, вот, к примеру, поступила ко мне информация: жена английского посла всю ночь провела в покоях у французского дипломата. Как прикажете проверить эти сведения, попросить их обоих подтвердить любовную связь? – ехидно улыбнулся Воротников, – ладно, все это ненужные отступления от темы, приступим к делу. Фамилии не называю, все агенты имеют свой номер или оперативный псевдоним. Агент номер один – чиновник в управлении пароходства. Ему известно, какие иностранные корабли приходят в порты Франции, и когда проводится выгрузка и загрузка. За свои услуги берет большие деньги. Агент номер два служит в этом же управлении пароходства, но имеет доступ к документам, какие грузы поступают и отбывают. Документы он приносит на квартиру, где их срочно фотографируют и агент уносит их обратно. Получает деньги не только за предъявленный документ, но и поставлен на жалование. Агент номер три – этот живет среди бродяг и оборванцев, пользуется среди них авторитетом. Выполняет сложные задания по ликвидации намеченных противников. По пустякам его не тревожить. Оплата производится строго по факту за каждого уничтоженного врага.
Воротников передал еще несколько агентов, работающих на ВЧК. Таким образом, Гутерману после перевода Воротникова в Данциг перешла по «наследству» надежная агентура, состоящая из нескольких десятков человек. Как было видно все они «кормились» за счет секретных сведений, поступающих к ним с предприятий, где они числились или работали. Каждому источнику, исходя из важности информации, Глеб впоследствии выплачивал соответствующую сумму. Деньги он постоянно получал у своего человека, работающего начальником в коммунальном хозяйстве города, а ему поставляли средства из банка, переведенные финотделом ВЧК под видом оплаты за разные коммерческие сделки. Естественно, вся поступающая информация от источников проходила через руки Соколовской и при утверждении Исаичевым, шифровалась и направлялась почтой в Москву на Большую Лубянку. После получения небольших сводок от резидента и других лиц, Исаичев – Серокозов, исходя из сведений, составлял содержательную сводку и направлял в ИНО ВЧК.
– Встречаться будешь с агентами на разных конспиративных квартирах, желательно поздно вечером, продолжил Воротников, – обязательно проверяйся, почувствуешь слежку, прими меры, все эти азы ты изучал на курсах разведки. Помни, раскроешь конспиративную квартиру, провалишь многих агентов.
После разговора с Кудесниковым, Гутерман все же решился на авантюру, возможно, ему удастся представить начальству доказательства и они перестанут сомневаться в прохладном отношении Фрейзон. А вот подозрение, что Дана может быть причастна к передаче сведений врагам, прозвучало как четкое предупреждение, над ней нависла угроза, которую необходимо оперативно отвести. Во всем нужно разобраться, где произошла утечка информации и направить начальству ВЧК такие сведения, чтобы они были интересны. Наверняка кроме Куприяновой у Климовича работает кто-то еще из советских разведчиков. Теперь нужно быть осторожными вдвойне. Поговорить в следующий раз с Шабаровым и наметить план по вычислению изменника, в узком кругу объявить о какой-нибудь операции и имея улики, выявить и схватить агента. В первую очередь нужно отвести от Даны подозрения и отчитаться перед Артузовым, а это значит, потребуется помощь отца Даны и контрразведчиков Климовича.
Для начала Глеб рассказал Дане о тайной слежке, предпринятой чекистами и, предложил незамедлительно, то есть сегодня вечером разыграть правдоподобную сцену: при открытых шторах и при свете лампы они должны лечь в одну постель. Дана, выслушав Глеба, постаралась мягко скорректировать его предложение:
– Ты считаешь, это поможет обмануть чекистов. Глеб, неужели спешка в этом деле принесет результат.
– Дана, я все понимаю, но дело в другом, они не оставят затею сблизить нас как любовников и чтобы я для вашей семьи стал близким родственником.
– Господи, как они надоели со своими «проектами». Глеб, это ведь наша личная жизнь, в которую они бесстыдно лезут.
– Хорошая моя, если вопрос нельзя разрешить иначе, нужно усыпить бдительность начальства.
– Хорошо, что ты конкретно предлагаешь?
– Поздно вечером в твоей спальне мы откроем шторы, ты разденешься и первой ляжешь в постель, затем приду я и лягу с тобой рядом. Шторы закрывать не будем. Только потом я выключу ночную лампу.
– Надеюсь, этим ограничимся? – с улыбкой спросила Дана.
– Дана, даю слово, без твоего желания я и пальцем не пошевелю. Утром для видимости мы проснемся в одной постели, тогда начальники из ВЧК будут уверены, что мы настоящие муж и жена.
– Ты думаешь, они увидят нас в бинокль?
– Оптика у чекистов мощная, расстояние небольшое, я уже убедился, создадим видимость, пусть они хоть в этом успокоятся.
– Не могу взять в толк, неужели им так важно, чтобы мы стали любовниками.
– Артузов настаивал, это нужно для конспирации, чтобы все выглядело естественно, – при этих словах Глеб немного смутился.
– Естественно? – с легкой иронией спросила Дана, – боже мой, какие они нахальные, им что, больше заняться нечем?
– Дана, любимая, да черт с ними! Это я больше всего хочу, чтобы наша с тобою жизнь была естественной.
– Разве не достаточно, как мы на людях целуемся и, сжимаем друг друга в объятиях, – опять иронично, но уже с оттенком лукавства сказала Дана.
– Но ведь это так приятно, Дана, в такие минуты я забываю о нашей игре. Правда, правда, я начинаю терять голову. Если б ты только знала, что я при этом чувствую...
– Глеб, ты меня волнуешь. Помнишь наш уговор, подождем еще немного.
– Когда я тебя целую, я забываю о наших договоренностях. Неужели поцелуи ни сколько тебя не трогают?
– Трогают, но я пытаюсь себя сдерживать...
[justify]– Но это же противоестественно. Знаешь, над чем я задумался, мы же христиане и лукавим перед Богом. Мы согрешили с
