– Странно, почему Щепкин не доложил мне сразу? Мне неприятно, что об этом печальном известии я услышал от тебя.
– Ты разве забыл, я предупредил всех, по «Белоэмигрантскому экстремизму» докладывать мне лично и срочно.
– Нет, не забыл, – Менжинский недовольно поморщился.
– Проанализируй провал операции, как получилось, что Климовича не ликвидировали, двое наших работников погибли, а четверых агентов до сих пор не могут найти? Нужно срочно узнать, где в момент нападения на наших сотрудников были Гутерман и Фрейзон, почему до сих пор от них не было сведений об этом инциденте? А теперь смотри, вот это донесение передала Куприянова, внедренная Разведупром в контрразведку Климовича, в нем идет речь о смене резидентуры ВЧК как в Париже, так и в других городах. Как эти сведения попали в контрразведку Климовича? На кого подумать, на Фрейзон, Гутермана, Синицу или еще на кого-то, кого мы упустили? Я не случайно сказал на совещании о чистке кадров.
– Ты предполагаешь тоже, что и я, – Менжинский прищурился.
– Вот именно, кто-то ведет двойную игру.
– Где, за рубежом или здесь? – удивился Менжинский.
– Щепкин вне подозрения, значит, пятнадцатый отдел не причастен, хотя необходимо проверить шифровальщиков, но вряд ли они могут помогать врагам из Врангелевской контрразведки за границей. Шифры и коды доставляют нам тайные агенты, бюро в поте лица трудится над расшифровкой данных и все же, если проверять, то всех. Иначе мы будем блуждать в недоверии и подозревать каждого.
– Теперь придется проверять всю парижскую группу, кто-то же передал врагу сведения о резидентуре. Фрейзон крепко сидит у нас на крючке, она же не бестолковая, понимает, что с ней будет, если компрометирующие ее фотографии попадут в особый отдел Климовича. Синица передает сведения от Куприяновой, адресованные Анне Фрейзон и наоборот, но он не знает, ни ключей от шифров, ни кодов. На Гутермана я надеюсь, он не мог нас предать, – заверил Менжинский.
– Проверь еще раз как следует Гутермана и Синицу, нужно убедиться, что их биография чиста.
– У Гутермана огрехов не было, служба проходила отлично, правда был один инцидент в его жизни, Роговцы напали на деревню и убили его родителей.
– Это когда Рогов командовал красным партизанским отрядом?
– Совершенно верно.
– Вячеслав, подключай Кудесникова и его людей, пусть мобилизует все силы на поиск пропавших товарищей и срочно добудет сведения о людях, напавших на наших сотрудников и, постарается выявить изменника в наших рядах, мало будет, пусть подключит других агентов, предателя нужно выявить и, чем быстрее, тем лучше.
– В Париже работают девять наших сотрудников, Воротников знал их всех в лицо. Назначив главным Серокозова, нам придется ознакомить его со всей агентурой и нашими источниками. Может мы поспешили отозвать Воротникова. Я понимаю, в какой-то степени он оплошал. Феликс, с кем не случается, он выправится, надо дать ему шанс.
– Хорошо, накажи Артузову, пусть направит Якова в Данциг и поможет нашим агентам выйти на след подпольной группе Орлова и Островского. Перед отъездом в Польшу, пусть Воротников передаст часть агентуры Гутерману.
Глава 5
Любя, нельзя притворяться
Дана и Глеб обвенчались в знаменитом соборе Парижской богоматери. Поженившись, они деликатно отказались проживать в одной квартире с родителями Даны, а поселились на острове Сен Луи на четвертой улице Парижа рядом с мостом Луи-Филиппа. После брачного союза, договорившись условно, они не переходили к супружеским обязанностям. Ни знакомые, ни родственники Даны не догадывались, что молодая пара живет в смутном разногласии и, глядя на их счастливые лица, невозможно было представить, что они спят в разных комнатах.
Но однажды Дане все-таки пришлось разобраться в своих внутренних противоречиях и изменить прежнее решение, после чего Глеб оказался с ней в одной спальне на брачном ложе.
После улаживания ситуации с перестрелкой с двумя чекистами и их ликвидацией, Глеб высказал Дане предположение, что руководители ВЧК по этому факту ведут тайное расследование и им обоим нужно быть начеку. К тому же начальство постоянно интересуется истинным положением супругов, обвенчанных в церкви, до сих пор ли они близки или Фрейзон продолжает держать Гутермана на расстоянии.
Квартира, в которой проживали Глеб и Дана, находилась на втором этаже, и окно ее спальни выходило на набережную Сены. По берегу росли большие деревья, ивы и клены. По каменным ступеням можно спуститься к реке и отдохнуть, но есть одно неудобство, вдоль берега стоят плавучие дома, баржи и катера. Слева, недалеко, если смотреть из пяти окон квартиры, располагался каменный мост через Сену, соединяющий один берег с другим, сплошь заросшим деревьями.
Однажды Глеб обратил внимание, что на противоположном берегу, какой-то человек лазает по дереву. В следующий раз, когда Глеб находился в большой комнате, в глаза ему бросилась яркая вспышка света, как будто кто-то направил луч, отраженный от зеркала прямо в окно. Солнце как раз освещало противоположный берег Сены. Рассудив логически, Гутерман предположил, что человек, лазающий на одно и то же дерево, наблюдает в бинокль. Можно было опустить все эти совпадения, но разведчик обязан подмечать каждую мелочь, потому Глеб выбрал именно эту версию, что за окнами их квартиры наблюдают. Кто этот мужчина и для чего ведет слежку? Если это чекисты установили наблюдение, то можно было просто оповестить Гутермана, ведь он назначен парижским резидентом и к тому же числится старшим нескольких групп, а значит, находится на доверительном положении у руководства. Глеб все же решил разузнать, кто и зачем следит за окнами квартиры и намекнуть начальству, а вдруг это агент белой контрразведки.
Противоположный берег находился на возвышенности и если залезть на дерево, то просмотр в бинокль за комнатами квартиры оказывался под углом. Расположившись в спальне Даны, Глеб в свой бинокль определил, тот, кто наблюдает за квартирой, легко видит, что происходит в постели его жены. По этому поводу в голову Гутермана пришла оригинальная мысль.
На третий день после инцидента с чекистами, намечалась встреча с Кудесниковым для обмена сведениями. Глеб пригласил его в летнее кафе. Кудесников любил выпить, а так как делал это частенько, то постоянно нуждался в деньгах, коих вечно не хватало. В день встречи лицо его выглядело отвратительно, видимо всю ночь сильно злоупотреблял спиртными напитками. Он сходу выпил пару рюмок водки без закуски и напустился на Гутермана с претензиями.
– Глеб, где вы с Фрейзон были, когда на моих людей напали неизвестные?
– А тебе-то, какое до нас дело? Между прочим, после собрания я сразу же уехал с генералом Потаповым по срочному делу. Анна оставалась в особняке, ее должен был отвезти шофер на машине. Анна потом сказала мне, когда уезжала, все было спокойно и никаких посторонних людей, не заметила. Дорогу и территорию контролировали твои люди, тебе лучше знать, что там произошло, и кто убил наших агентов.
– Откуда я знаю, что там случилось и кто были нападавшие? Мои люди даже не успели мне сообщить, как прошло собрание, и кто там присутствовал.
– Еще раз повторяю, это не твое дело, мы с Фрейзон занимались этим вопросом. Я составил отчет со слов Анны. Ваше дело было следить за обстановкой и ни в коем случае не встревать ни в какую в ситуацию, по крайней мере до следующего приказа. Твои люди нарушили конспирацию, а правила существуют для всех и их нужно выполнять. Своими действиями вы бросили на Анну тень недоверия. Эх, вы – деятели, не могли разобраться по мирному, перестрелку устроили с какими-то типами. Ладно, Иван, я отправил в Москву отчет, там будут разбираться.
– Кто же убил моих людей, уж не Анна ли?
– Ты от пьянок совсем с ума спятил, она не имеет к убийству агентов никакого отношения, Анна к тому времени уже уехала на машине.
Кудесников нахмурился, не закусывая, снова опрокинул подряд две рюмки с водкой в рот и, как говорится, на старые дрожжи захмелел. Дальше речь зашла о наблюдении за квартирой, Кудесников перестал сердиться и, приняв по-дружески от Гутермана помощь в виде денег, расчувствовался и проговорился, что центр поручил его группе устроить слежку за Фрейзон, потому как имеются подозрения, что кто-то, а быть может и она передает сведения вражеской разведке.
– Что за ахинею ты несешь, я здесь резидент и руковожу группами, кто тебе это поручил?
– Воротников мне сказал, а ему, будто бы из московского центра поручили проверить все ваши группы, в том числе и Фрейзон. В донесении он еще про парижскую резидентуру упоминал.
– Что именно? – мягко спросил Глеб, наполняя водкой очередную рюмку Кудесникова.
– Сообщил, мол, просочились сведения, будто кто-то в твоей группе предает, – нехотя произнес Кудесников и, выпив водку, наконец-то первый раз закусил, отправляя в рот, нанизанный на вилку слабосоленый кусок рыбы.
– Господи, какая чушь! – как можно правдоподобнее возмутился Глеб.
– Вот и я не верю. Глеб, ты уж не обессудь, начальству виднее.
– Ты тут вообще ни при чем, странно другое, почему Воротников меня не предупредил, а тебе приказал? В общем, приедет Серокозов, я ему все объясню, пусть разберется.
[justify]– Вот, вот, с Воротниковым сами разбирайтесь, а мое дело маленькое – сторона. Да, вот
