Род Потаповых имел аристократические корни. Родители Даны и Веры были потомственными дворянами, они не имели нужды в средствах и для своих преклонных лет жили вполне прилично. К тому же отец имел высшее военное образование и консультировал в Парижской главной военной школе по вопросам военной разведки. Иногда родители помогали старшей дочери Вере, в данный момент проживающей в Данциге. Они истосковались, ожидая приезда младшей дочери Даны. Так уж получилось, что Вера в семье была любимицей матери, а Дана отцовской. Между родными было обговорено и согласовано, как только Дана появится в Париже, следом приедет сестра Вера, и вся семья снова соберется вместе.
Соколовская проснулась раньше Гутермана и, закончив с утренним туалетом, спустилась в фойе, заказав у хозяйки отеля завтрак на двоих. Проснулся Глеб, умылся и, поздоровавшись, присоединился к Дане.
– Доброе утро, Анна, как почивала на новом месте?
– Доброе, доброе, – улыбнулась Дана, делая бутерброд из масла и мягкой булочки, – если считать от самой Москвы, то этих новых мест было столько, что моя постель показалась королевским ложем. Глеб, ты сразу поедешь в свою квартиру?
– Пожалуй, пешком прогуляюсь, хочу познакомиться с Парижем, на первый взгляд это хороший город. Осмотрюсь на месте, а к вечеру вернусь в отель, как раз поспею к встрече с нашим человеком. Анна, ты сейчас к родителям?
– Да, конечно, поеду к ним, волнуюсь очень, столько лет не виделись, соскучилась безумно.
– У них останешься или на какое-то время снимешь квартиру?
– К вечеру я подойду в отель, поговорим, обсудим с нашим резидентом, а после встречи снова к родителям, буду у них жить, конечно, если пустят, – Дана натянуто улыбнулась.
– Сестру ожидаешь на встречу с родственниками?
– Ты так спрашиваешь, будто я с ней имею связь, – скептически ответила Дана.
– Анна, я же соображаю, на такое торжество обязательно все родные съезжаются. Не бойся ты меня, приезд сестры останется строго между нами.
– А кто те сказал, что я тебя боюсь, – колко ответила Соколовская и, вытерев салфеткой губы и руки, встала из-за стола.
– Опять ты язвишь. Не забудь, нам с тобой придется жить в одной квартире. Я к чему спросил, ведь встреча с сестрой неизбежна или ты намерена скрывать от меня какие-то тайны.
– Глеб, на то они тайны, чтобы их скрывать, – снова колко ответила Дана и стала собираться.
– Я чем-то тебя обидел? Ты какая-то не своя.
– Советую продумывать вопросы, чтобы не казаться слишком...
– Умным или глупым? – перебил Гутерман Соколовскую.
– Сам для себя реши, зачем меня спрашивать.
Дана выразительно взглянула ему в глаза, давая лишний раз понять, что она имеет право на свои взгляды и личную жизнь.
– Хорошо, любимая, не будем обострять наши отношения, я умолкаю, – Глеб для примирения улыбнулся.
– На людях можешь называть меня как хочешь, но сейчас-то зачем кривить душой?
– С тобой я, как на духу, зачем же мне идти супротив совести.
– Ханжа! Опять ты за свое. Ладно, я ухожу. Вечером встретимся.
– А поцеловать, – услышала Дана, направляясь к двери.
– Для успокоения души познакомься с какой-нибудь красоткой, в Париже их необычайно много, у тебя есть квартира, так что есть, где встретиться и с кем целоваться, – Дана натянуто улыбнулась и скрылась за дверью, но успела услышать за спиной отпущенный Глебом комплимент.
– Дорогая, ты как всегда любезна.
О Глебе Гутермане заблаговременно позаботились агенты ВЧК и предоставили ему квартиру на улице Колизе в старинном здании. Не все агенты могли посещать его квартиру, для них существовали другие, в которых размещались как проверенные агенты, так и начинающие обучение. Если агенту предстояло оперативно передать важные сведения, то в основном чекисты пользовались автомобилями и желательно закрытыми.
Попрощавшись с Анной, Глеб не пошел пешком от отеля, а отправился на фиакре и прибыл к дому под номером тринадцать. Первым делом увиделся с хозяином, который сдавал в аренду квартиры, затем познакомился с пожилым консьержем, проводившего его до пятнадцатой квартиры. Глеб осмотрел две просторные комнаты, имевшие два больших окна с выходом на узкую улицу. Вышел на балкон, растянувшийся в обе стороны до углов здания. Необходимо предвидеть многое, особенно экстренный отход на случай внезапного вторжения агентов разных служб. При срочном отходе наметил для себя два варианта, первый, пройти по балкону до угла и спуститься по водосточной трубе и второй, подняться по лестнице на чердак и через слуховое окно выбраться на черепичную кровлю, а затем уйти через соседние крыши.
На улице Рю Дарю почти напротив собора Александра Невского, в старинном пятиэтажном доме с мансардой, в конспиративной квартире на третьем этаже встретились двое мужчин, один из них был временно исполняющим обязанности помощника начальника торговой компании, но имевший прямое отношение к Внешней разведке ВЧК. Другой мужчина тоже состоял на службе у чекистов и буквально вчера прибыл в Париж из России. Обменявшись с порога приветствиями, Яков Шамовников с оперативным псевдонимом – Воротников, пригласил Ивана Щербакова пройти в комнату и предложил место на диване.
– Иван, что будешь с утра, кофе, чай?
– Мне бы чего-нибудь посущественней.
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, что-то между чаем и спиртом, так сказать за встречу, – улыбаясь, пошутил Щербаков.
– Прекращай по утрам «закладывать», и вообще, на службе, чтобы ни грамма. Хочешь потерять бдительность? Отправлю обратно в уездную чрезвычайку, будешь там полы в подвалах мыть.
– Ну, все, все Яков, не продолжай, нет, так нет. Подъемные хоть дашь, а то не на что даже пожрать.
– На деньги, что вам в Москве с покойным Лошкаревым выдали, можно было в Париже еще полгода жить.
– Так уж и полгода, – недовольно проворчал Щербаков, – львиная доля осталась у Лошкарева, я сам кое-как растянул деньги, едва хватило до Парижа добраться.
– Все, закончили на эту тему, деньги я тебе дам, давай ближе к делу. Сообщение твое получил, говори по существу, что случилось на корабле, как погиб Лошкарев?
– Дело было так: нарвались мы случайно на военного французика, видимо вышел прогуляться на палубу, докопался до нас, нельзя, мол, ночью по палубе прохаживаться. Лошкарев взъелся на него, мол, а тебе что, можно? Француз никак не унимается, пройдемте, мол, до вахтенного начальника. Одним словом, сцепились они не на шутку, я разнимать их стал, а француз пистолет выхватил и пригрозил Лошкареву, а он с дуру пальнул в него, видать зацепил да не сильно. Француз в ответ выстрелил и продырявил Лошкареву глаз. Я двинул француза хорошенько в скулу и убежал.
– Поди тревогу на корабле подняли. Тебя запомнил француз?
– Не, темно было, а тревогу не поднимали, видать побоялись пассажиров напугать, по-тихому искали, я в каюте отсиделся, больше, кроме сортира никуда не выходил, – соврал Щербаков.
– Ох и врешь, Иван, больно у тебя все складно выходит.
– Яков, я когда-нибудь тебя обманывал, так и было на самом деле.
– Ладно, я проверю, если соврал, получишь у меня, – пригрозил Воротников. На корабле видел Гутермана с его «кралей»?
– Нет, на корабле не довелось, а вот в Марселе, парой фраз обмолвились и разошлись. Они, видать, утром на тот же поезд сели, что и я, правда, мне пришлось с проводником договариваться, билеты все распродали, последние деньги ему выложил, всю дорогу в тамбуре простоял, – снова выдумал Щербаков.
– Как ты с ним договаривался, если французский не знаешь?
– А он из наших попался, из русских.
– Значит так, я познакомлю тебя с нашими агентами, присмотришься, обживешься, потом возглавишь группу, в основном будете заниматься слежкой, сверять данные, в исключительных случаях помогать в решении оперативных вопросов по устранению преград, касательно разных операций. Будешь поддерживать связь с Гутерманом, подстраховывать его в различных мероприятиях, периодически будешь встречаться с ним лично.
– А с его цацей, – Щербаков противно осклабился.
– И думать забудь, к ней даже за версту не подходи, она имеет важное задание, Гутерман ее подстраховывает.
– Яков, а ведь в Марселе я узнал эту мамзель, она раньше в Ново-Николаевской чека работала, мне довелось ее к «стенке ставить», председатель чека приказал проверить ее. Перепугалась она тогда, мы с Копыловым ее так пристращали, дар речи потеряла.
– Ты слышал, что я сказал, держись от Фрейзон подальше, не вздумай за ней следить без приказа. Ладно, пока на этом закончим, вот тебе деньги, сильно не транжирь, чтобы на месяц хватило и не вздумай пить.
– Ну, хоть чуть-чуть-то можно горло промочить.
– Немного разрешаю, но не в рабочее время. Я скоро в Берлин уезжаю, меня какое-то время в Париже не будет, но, пока я здесь, будем встречаться. Жить будешь в этой квартире. Пойдем, я тебе кое-что покажу.
[justify]Воротников провел Щербакова на кухню и, подойдя к высокому шкафу, установленного у левой стены, взялся за угол и потянул на себя. Шкаф легко отодвинулся, за ним располагалась потайная дверь. Щербаков изумленно вытаращил глаза. Воротников нащупал на верху шкафа ключ и, всунув в замочную скважину, наполовину приоткрыл дверь. Тыльная сторона второго шкафа была зашита
