– Я постепенно работаю с ним, он важен для добычи и передачи информации, которая будет поступать в отдел Внешней разведки ВЧК и Разведупр Красной армии. Кто он? Для одних он белый офицер, а для других коллега по тайной службе.
– Чьей службы, если не секрет?
– Одной из опаснейших разведок мира. Большего я вам пока сказать не могу.
– Вот и правильно, всему свое время.
– Григорий, так почему же мне нельзя встречаться с родителями? – спросила Дана, хотя отлично знала, что чекистам только на руку ее встреча с отцом, ведь он будет связывающим звеном во внедрении Соколовской в антисоветский центр.
– Вопрос потерял важность после объяснения, что ваш «жених» имеет достаточно полномочий воздействия на чекистских агентов. Я оставляю вас, Дана, надеюсь скоро снова встретиться, – откланявшись, Шабаров направился за угол кафе.
Глава 2
Обдуманное соглашение
Дана осознавала, что потеряв одного за другим двух любимых мужчин, на какое-то время отказалась от желания найти друга близкого ее сердцу. Но время непреложно текло, сердечная боль притупилась, и природа начинала брать свое: молодой, цветущей женщине жить в одиночестве становилось трудно. Она украдкой засматривалась на симпатичных мужчин, мысленно представляя, что кто-то из них мог бы стать ее воздыхателем. Гутерман, как она считала с недавних пор, на роль поклонника мог бы подойти: он симпатичный, хорошо сложена фигура, любил ее трепетно, но у нее не хватало уверенности, что Глеб, узнав о ее службе в белоэмигрантской контрразведке, захочет продолжать с ней отношения. В этом плане она сильно колебалась, а вдруг он, не смотря на свои чувства к ней, доложит руководству, что она вражеская разведчица.
Дана поднялась, осмотрелась по сторонам и не спеша пошла к дому родителей. По дороге решила взвесить, правильно ли она поступила, утаив от контрразведки Климовича, что Гутерман рьяно сотрудничает с главными чекистами, да еще приставлен контролировать ее действия. То, что Глеб ее любит, она не сомневалась, вряд ли мужчина может так искусно играть роль влюбленного, уж слишком много он ей прощает для сотрудника Внешней разведки. Беря во внимание помощь Глеба, нужно правильно сформулировать его действия: либо он играет по сценарию Менжинского, либо преследует свою пока непонятную ей цель и наконец, третье, он делает это исключительно, любя ее всем сердцем. Да, пожалуй, не будь он сотрудником ВЧК, а ее коллегой в белой контрразведке, Дана присмотрелась бы к этому мужчине, готовому пойти за ней куда угодно. Подготавливаемое фиктивное венчание и регистрация брака не столь волновали ее, как последующее разочарование в том, что она пригрела рядом с собой такую «змею», которая когда-нибудь ужалит смертельно. Дана понимала, что надежный выход из создавшейся ситуации непременно есть, но его практически невозможно найти без контрольной проверки и вербовки Глеба. Она должна что-то придумать, пойти на какой-то серьезный шаг, дабы окончательно убедиться в Глебе – если любит, останется ли ей верным. Выходит, она должна проверить, крепко ли он привязан к ней. А как же тогда ее нравственная сторона, неужели тайная деятельность довлеет над ее моральными принципами? Который раз она задумывалась, что считает унизительным делом манипулировать влюбленным мужчиной. Ведь он возненавидит ее до конца своей жизни. А ничего, что он ее классовый враг, так любят называть большевики часть народа. Не она начала эту борьбу, а сам Глеб, прикрывшись фиктивной легендой о Пожидаеве, хотел помочь чекистам уничтожить ее, вычеркнуть из жизни. Разве такое забудешь. Хотя, как можно рассуждать о человеке, который в процессе жизни способен менять свои взгляды. Разве он не имеет права мыслить иначе. Дана раньше читала книги о любви, как мужчины или женщины жертвовали собой и менялись основательно. Она не осуждала персонажей за их самоотверженные шаги, а только гордилась ими, что они способны ради великой любви принять человека, очистившегося от прежних предрассудков.
Дана приостановилась, ей захотелось подыскать место, чтобы присесть и продолжить размышления. Она села на скамейку возле входа в магазинчик и накрыла ноги краем пальто, защищаясь от утренней прохлады. Внезапно нахлынули свежие воспоминания, как они с Глебом расположились в одном купе. Иногда днем она укрывалась теплой шалью и под монотонный звук колес, дремала. Пробудившись, приоткрывала глаза и смотрела на Глеба. Встречаясь с ней взглядом, Глеб улыбался и, делая вид, что погружен в чтение книги, снова за ней подсматривал. Так он наблюдал за ней, пока она спала. Интересно, о чем он тогда думал? Можно смело предположить, о чем мог грезить влюбленный мужчина. Дана улыбнулась, вспомнив о поцелуе, возникшим спонтанно. Тогда поцелуй выглядел чисто показным… Сейчас почему-то тот поцелуй показался ей приятным. Вдруг голову вскружила дерзновенная мысль – она уже готова простить Глеба и попробовать изменить к нему отношение. Может, она не оценила его душевного порыва и своим поведением загасит в нем воспламенившуюся любовь. Хотя, так ли это важно, ведь она его не любит. А кого же она любит? Тех мужчин, к которым тянулась всей душой и сердцем, так ведь ушли они навсегда из ее жизни и сохранились только в памяти. Теперь она осталась одна со своими сокровенными мыслями. Наверное это естественно, что Глеб, влюбившись в нее с первых дней знакомства, день за днем постепенно пытается доказать, как он к ней привязан. А она этого не хочет принимать, потому что в политическом плане у них разные отношения. Ей трудно будет впустить неприятеля в добрую, крепкую, любящую семью, предполагая, что когда-нибудь апогеем станет торжество большого зла, именно она приведет его в дом. Но, не она ли всегда говорила и отстаивала точку зрения, что человек имеет право на снисхождение. Да, имеет, если он способен дарить доброту и любовь другим людям, но не причинять им зло в любой его ипостаси.
Чувствуя, что устает от назойливых мыслей, Дана поняла – она должна принять какое-то решение, прежде чем познакомит Глеба со своими родителями. Что она должна сделать в такой ситуации? В первую очередь серьезно поговорить с Глебом. А может, постараться отбросить классовые предубеждения и войти в его положение влюбленного мужчины, разобраться, способен ли он стать для нее другом, а может быть больше чем другом. Дана удивилась стремительному ходу смелых мыслей, честно, она не ожидала, что вот так неожиданно начнет формировать новое отношение к Глебу. Так уж и неожиданно… Просто она недостаточно уделяла ему внимания. Итак, она должна представить родителям жениха. Они будут рады? Первое впечатление сложится сразу, как только завяжется разговор, но и, конечно же, от поведения невесты и жениха. Естественно, от опытных глаз родителей не скроешь истинного положения вещей, либо есть любовь, либо ее нет, а вместо нее в отношения вплетается искусство подражания тех самых чувств.
«Чтобы добиться хоть какого-то успеха, я должна пойти на сближение с Глебом. Я чувствую, что способна его изменить. Сущность не переделаю, да она не такая уж и плохая, а вот некоторые убеждения, попытаюсь. О, Господи! Либо я схожу с ума, либо нащупала единственно правильный выход из этой ситуации. Мне стоит поехать на улицу Колизе. Попробую преподнести Глебу сюрприз, которого он не ожидает. Перед моими родителями мы должны выглядеть естественно. А что же будет потом? Пожалуй, многое зависит от него. Но, и от меня тоже не мало. Я уже начинаю чувствовать кое-какие изменения в своей душе».
Дана поднялась с лавочки, подошла к дороге и, увидев свободное такси, подошла к машине. На водительском месте сидел мужчина с небритым лицом, одетый в старую потертую местами куртку, на голову была надета помятая фуражка с блестящим козырьком. Он читал газету под названием – «Последние новости». Дана подошла вплотную к открытому окну и спросила:
– Вы свободны?
Водитель кивнул, молча, открыл дверь, вышел из машины и, услужливо поклонившись представительной молодой даме, поднял свое сидение и помог ей сесть в машину.
– Пожалуйста, улица Колизе тринадцать, – сказала Дана.
– Прошу вас, мадам, усаживайтесь поудобнее.
– Это далеко?
– Нет, мадам, всего лишь несколько кварталов.
– Замечательно.
Сердце Даны трепетало от неожиданного решения. Она еще не знала точно, какой завяжется разговор с Глебом, но то, что он удивится ее внезапному приходу, ощутила явственно. Прибыв на место, Дана остановилась перед входом в подъезд пятиэтажного здания.
Квартира Глеба размещалась на четвертом этаже, два высоких окна выходили на узкую улицу. Вдоль стены по всему периметру тянулся сплошной балкон, перегороженный между квартирами невысокими чугунными, узорными решетками.
Дана вошла в подъезд и очутилась в небольшом холле. Прозвучал колокольчик, подвешенный над дверью. Навстречу вышел пожилой мужчина и, поклонившись, спросил:
– Что вам угодно, мадам?
– В пятнадцатой квартире остановился мой жених, я хочу с ним увидеться.
– А, месье Гутерман. Он только что пришел, прошу вас, поднимитесь на четвертый этаж. Мадам, хочу заметить, у месье Гутермана прекрасный вкус, – улыбаясь, отпустил комплимент консьерж.
– Благодарю вас.
Дана поднялась по лестнице и, пройдя по коридору до пятнадцатой квартиры, постучала в дверь. Послышался звук открываемого замка и вопрос:
– Кто там?
– Глеб, это я, Анна.
Дверь мгновенно распахнулась и удивленный Гутерман с порога засыпал Дану вопросами:
– Анна!? Как ты сюда попала, ты же поехала к родителям, что-то случилось? Проходи, не стой в дверях.
[justify]– Не беспокойся, ничего не случилось. Глеб, просто я
