– Вот это да! – изумился Щербаков, – а здесь что, товарищ Яков?
– Другая квартира, но дверь выходит в соседний подъезд, это на случай экстренного отхода. Квартира снята в аренду, ключ от двери висит в коридоре на стене. Сюда никого не приводить, никому не показывать, отвечаешь головой.
– Все понял, Яков. Кто за место тебя останется?
– Найдем человека. Скоро еще одного помощника в торговой компании пришлют, начальство обещало. Все, закрывай дверь, задвигай шкаф и я пошел, как теперь найти меня, знаешь. Попусту не тревожь, чай не на родимой вотчине, здесь разные разведки работают, попадешь под наблюдение, можешь все испортить.
Соколовская, надев пальто и шляпку, вышла из отеля и, оглядевшись по сторонам, заметила несколько прохожих, находившихся друг от друга на разном расстоянии. Она поздоровалась с продавцом винного магазина, расположенного рядом с входом в отель и, остановившись возле витрины, посмотрела в отражение. На другой стороне улицы увидела коляску и кроме извозчика, сидевшего в ней, мужчину средних лет с усиками, он был одет в неброское темное пальто и черную шапку треух осеннего образца.
С приездом в Париж Соколовской следовало быть более внимательной и подмечать разные мелочи, ведь здесь сосредоточены разные разведки мира и было бы беспечно с ее стороны пренебрегать правилами конспирации. Пройдя немного по улице, увидела в двухстах шагах от себя стоявшую у обочины машину, со стороны шофера был поднят флажок, это значило, что таксист ожидает пассажира. Помахав водителю рукой, Дана на всякий случай оглянулась, на другой стороне улицы тронулась повозка. Сев в машину, спросила на французском языке, знает ли водитель нужный ей дом на Елисейских полях. Мужчина ответил, что конечно знает и, нажав на газ, потихоньку поехал по узкой улице. Какими переулками и улицами ехал шофер, ведомо было только ему, но когда он вывел машину на широкую улицу, Дана догадалась, что это и есть проспект Елисейские поля, ведущий прямо к Триумфальной арке, где недалеко живут ее родители. Дану охватило небольшое волнение, ведь через несколько минут она увидится с ними, обнимет, расцелует и, несомненно, прослезится, ведь она так по ним скучает.
Хоть и было утро, но проспект уже заполнился машинами, автобусами, за редкостью различными конными экипажами. По широким тротуарам в обоих направлениях шли люди, одетые в демисезонную пеструю одежду. Многие парижские мужчины начинали утро с езды на велосипедах. Дана заметила, как отличались советские граждане от французских, например: осенняя одежда, да и, пожалуй, любых сезонов, имела большое различие буржуа с пролетариатом. Даже извозчики были одеты во фраки или теплые пальто, а на головах носили высокие белые цилиндры. Проезжая по улицам она обратила внимание на разных уличных торговцев, предлагающих с раннего утра свои товары: цветочниц, продавщиц плетеных корзин и, не смотря на прохладное время года, продавцов мороженного. Даже уборщики уличных туалетов и расклейщики объявлений не ускользнули от внимания Даны. Жизнь в Париже закипала с самого утра. Проезжая по ухоженным, заросшим деревьями улицам, Соколовская вглядывалась в дома, имевшие различный архитектурный вид, они походили на Петроградские строения. Такие же трех, четырехэтажные здания, имевшие восхитительные формы.
– Мосье, далеко ли еще до дома? – обратилась Дана к водителю.
– Еще один квартал, мадмуазель.
– Остановитесь, пожалуйста, здесь, я немного пройдусь, – попросила Дана и, расплатившись по счетчику тридцатью сантимами, спустилась со ступеньки с помощью поспешившего услужить ей шофера, и не забыла дать ему на чай.
Пройдя несколько сот метров, остановилась и по привычке, оглянулась. Заметив среди прохожих мужчину, которого видела недалеко от отеля, Дана заволновалась. «На зрительную память я не жалуюсь, это тот мужчина в коляске. Однако, как он быстро успел за машиной. По-моему он за мной следит. Но кто он?»
Дана решила провериться. Она прошла мимо рядов столиков уличного кафе и зашла внутрь небольшого помещения, выбранного ею не случайно, ведь в магазине так легко потерять из виду человека, следившего за ней. С утра народу в кафе было очень мало. Дана поприветствовала кивком молодую женщину за прилавком и заказала кофе со сливками. Сев за стол, боковым зрением скользнула по входной двери. Все тот же мужчина с усиками, в темном пальто зашел в кафе и остановился у прилавка. Оглянувшись, осмотрел зал, остановил взгляд на Соколовской, заказал кофе и, сняв головной убор, присел за соседний столик. Дана на случай встречи со связным, вытащила платочек из-за отворота рукава пальто и как бы нечаянно его обронила. Мужчина поднялся, подобрал платочек и, протянув Соколовской, сказал:
– Сударыня, позвольте помочь, вы обронили. Ах, какая замечательная вещь, какая великолепная ажурная вязь, – произнес он на французском и попросил разрешения сесть за ее столик.
– Благодарю вас. Чувствуется светская речь. Как приятно услышать здесь русского, – улыбнувшись, ответила Дана, услышав знакомый пароль. Ее слова послужили ответом.
– Дана Петровна, честь имею представиться, поручик Чистяков Виктор Семенович, состою на службе его Превосходительства генерала Врангеля. Извините, что представляюсь не стоя, не та обстановка. Дражайший генерал Климович передает вам горячий привет и очень рад, что вы уже в Париже. Я заметил, как вы себя вели, держались хорошо, спокойно. Извините, но я вынужден вас покинуть, сейчас подойдет другой человек, и вы с ним пообщаетесь. Он будет ждать вас на улице за столиком. Не удивляйтесь, такова наша служба.
– Рада была с вами познакомиться. До скорой встречи, Виктор Семенович.
Поручик Чистяков откланялся и, положив на стол купюру, направился к входной двери. Он был очарован красотой этой женщины, ему так хотелось еще с ней пообщаться, но служба требовала порядка.
Буквально через минуту Дана вышла на улицу и увидела за круглым столиком молодого мужчину в приличном светлом пальто и шляпе. Соколовская, подойдя к столику, заулыбалась. Ну, конечно же, она уже знакома с ним, это был капитан Григорий Шабаров. Он поднялся, поцеловал ей руку и, отодвинув стул, пригласил сесть.
– Кофе, пожалуйста, – капитан сделал заказ подошедшей официантке, одетой в теплую кофту и длинную юбку с белым передником.
– Мое почтение, Дана Петровна! Очень рад видеть вас в Париже. Нас уже известили, что вы остановились со своим женихом в отеле «Камелия».
– И мне приятно вас видеть, Григорий.
– Не слишком обеспокоил вас поручик, кстати, привыкайте, он теперь в некотором роде будет вашей тенью, а по надобности ментором.
– Нет, что вы, я готова к разным неожиданностям. Очень рада, что контрразведка Климовича уже работает в Париже.
– Не только в Париже. Обживаемся, налаживаем связи с другими организациями. Дана Петровна...
– Можете без отчества.
– Хорошо, Дана. Не подумайте, что я вас принуждаю, но воспользуйтесь, пожалуйста, моим советом, вам пока рано появляться в доме у своих родителей.
– Что-то случилось? – встревожилась Дана.
– Нет, нет, не переживайте, все обстоит неплохо, правда у нас есть сведения, что за домом ваших родителей ведется наблюдение, возможно агентами ВЧК.
– Ах, вот вы о чем беспокоитесь, – улыбнулась Дана, – право же не стоит, у моего «жениха» есть кое-какие полномочия и мы подстраховались на этот счет. Пусть наблюдают, нам это не навредит.
– Вы в этом уверены?
– Одна из задач нашей подпольной работы заключается в том, что нам, так или иначе придется соприкасаться с отделом Внешней разведки ВЧК и снабжать их разными сведениями, желательно фиктивного характера. Наша основная работа будет заключаться в подготовке сжатых сведений, являющихся дезинформацией, вы будете передавать их Исаичеву, а он в свою очередь переправлять на Лубянку в ВЧК. Работа опасная и требует особого внимания, одно неверное сообщение и нас могут вычислить. ВЧК будут за нами следить постоянно, чтобы знать точно, не следят ли за нами контрразведчики других служб. Главное, не заиграться и не потерять бдительность, ведь работать придется по обе стороны, как на контрразведку белой эмиграции, так и на чекистов.
– Вот видите, сколько различий в нашей службе. К сожалению, в России мы не смогли поднять работу контрразведки на высокий уровень, в белом движении в каждой армии была своя разведка и мы, как не печально заметить, были разобщены. А большевистская ВЧК свое дело знала, она сплотила ряды чекистов, они смогли нам противостоять. Чего уж тут говорить, когда за два года некоторые офицеры белой армии не сберегли свою честь и перешли на службу к красным.
– На кого, кроме вас, я могу опереться?
– Скоро в Париж приедет Исаичев с женой и еще несколько толковых контрразведчиков, мы намерены создать отдел, подконтрольный особому отделению генерала Климовича, но пока мы их ждем, давайте Дана подумаем, каким должен быть отдел и люди, работающие в нем? Политическим, то есть решать только организационные вопросы и контактировать с разными партиями, или...
– Я думаю оперативным, то есть решать насущные вопросы, касающиеся безопасности отдела и ликвидации тайных агентов ВЧК или других деятелей советских организаций, ведущих подрывную работу за границей. В отделе обязательно должна быть сформирована такая оперативная группа, которая станет выявлять чекистских и разведупровских агентов и грамотно от них избавляться.
– Это прерогатива организационного штаба Врангеля, ему решать наше дальнейшее направление, ведь оттуда будет поступать финансирование. Кстати, Климович разослал уведомления заграничным черным представителям офицерства…
– Простите, что значит черным?
[justify]– Так называли жандармских офицеров, ведь они носили черную форму. Так вот, Климович обязал их незамедлительно встать на учет и подать списки, кто из них находится
