В тот же миг на антресолях показалась пожилая женщина, не потерявшая от времени своей красоты.
– Боже мой, Даночка! – воскликнула мать и, спускаясь по ступеням, поспешила к дочери. Обняв ее и расцеловав, заплакала.
– Солнышко ты наше, а мы уж не чаяли тебя увидеть, – Маргарита Дмитриевна залилась слезами.
– Что ты, мать, я же говорил тебе, к зиме она приедет, а ты мне не верила, – успокаивал ее Петр Николаевич, обнимая за худенькие плечи.
– Откуда ты, милая? – всхлипывая, спросила мать.
– Прямо из России.
Дана спохватившись, протянула руку, указывая на Глеба и представила родителям.
– Мама, папа, знакомьтесь, это Глеб Михайлович... Мой жених, – Дана слегка смутилась.
– Вот это неожиданность! – воскликнул Петр Николаевич, – но весьма приятная новость.
Представившись Глебу, родители подали знак прислуге, чтобы помогла раздеться, и пригласили молодых в просторную гостиную.
– Инга, собери, пожалуйста, на стол, гости с дороги, наверное, проголодались.
– Не беспокойтесь, мы позавтракали, приехали вчера поздно вечером, остановились в отеле, – предупредила Дана.
– Боже мой! – всплеснула мать руками, – нужно было еще вчера к нам приехать.
– Глеб снял квартиру, а я ночевала в отеле «Камелия», – Дана не стала говорить, что им пришлось спать в одной комнате.
– Ну-с, молодой человек, позвольте спросить, что за сокол завладел сердцем нашей драгоценной дочери? – обратился к Глебу Петр Николаевич.
Гутерман поднялся с диванчика и резко кивнул по-военному, склонив подбородок к груди.
– Честь имею представиться, капитан Гутерман, во время войны служил в саперной роте в войсках его Императорского величества Николая Романова. На данный момент, представляю американскую благотворительную фирму, как в России, так и во Франции.
– Глеб Михайлович, а где вы познакомились с Даной? – спросила Маргарита Дмитриевна.
– В Москве, я как раз готовился к отъезду в командировку. Искал по городу одну организацию и заплутал. Дану я встретил в переулке и спросил, как выбраться из этого захолустного места. В это время над нами пролетал Купидон, вот он и поразил мое сердце. Не смог я жить без этой красавицы, – закончил шуткой Гутерман.
– Если быть точнее, это вышло чисто случайно, я приехала с поручением в столицу из Ново-Николаевска, – пояснила Дана.
Петр Николаевич тяжело вздохнул и удрученно произнес:
– Наслышан о тяжелейшем положении нашей Русской армии. Кстати, каким путем вы попали в Париж, ведь выбраться из России при большевистском правлении, сейчас, не так-то просто?
– Нам удалось вырваться из России через Крым. Папа, мы виделись с бароном Врангелем, он посодействовал нашему отъезду и дал мне рекомендательное письмо.
– С Петром Николаевичем, моим тезкой! Вот спасибо ему, при случае обязательно поблагодарю. Глеб Михайлович, хоть это сейчас не ко времени, но мне хотелось бы узнать ваше теперешнее отношение к большевистскому режиму.
– Ненавижу их всем сердцем! Готов бороться с этой нечистью до последнего вздоха. За этим мы и прибыли в Париж, чтобы продолжить борьбу.
– Хорошо, дети мои, о делах поговорим после обеда, прошу всех к столу. На днях соберем родственников и почтенных людей, нужно отметить такое радостное событие. Даночка, приедет твоя родная тетя с детьми, они по тебе очень скучают. Да, кстати, Инга, будьте любезны, сходить на телеграф. Отправьте Верочке срочную телеграмму, пусть приезжает, текст я вам сейчас напишу, – попросил Петр Николаевич.
Когда гости пообедали, Маргарита Дмитриевна, специально сославшись на занятость, пошла на второй этаж и оставила мужа с детьми, она понимала, какие темы назрели у всех для обсуждения.
– Дочь и вы любезный Глеб Михайлович, от бытовых дел я вынужден перейти к деловому разговору. Меня ввели в курс дела, с чем вы прибудете в Париж, правда, не знал когда. Даночка, Глеб Михайлович, простите за не очень тактичный вопрос: вы на самом деле жених и невеста?
– Да, папа, мы с Глебом помолвлены.
– Я очень за вас рад, дети мои. Что ж, тогда приступим к обсуждению. Знаете, я всегда относился с трепетом и признанием к великой России и теперь в эти трудные для нее времена не намерен оставаться в стороне. Все что случилось лично с нами и с русским народом, нельзя считать само собой разумеющимся, в какой-то мере мы все несем ответственность за содеянное, мы позволили большевикам прийти к власти.
– Но позвольте, Петр Николаевич, большевики не с неба свалились, а вышли как раз из русского народа, – возразил Глеб, – я или Дана не вели их к правлению, это допустило Временное правительство Российской империи.
– В том числе и я, как военный человек, знающий толк в политике государства. Сколько было сказано прошлому правительству, в том числе этому краснобаю Керенскому, что опираться на народные массы, подогретые лозунгами большевиков – преступно!
– А на кого тогда можно было положиться? – спросил Глеб.
– На генерала Корнилова, которого, кстати, Керенский отстранил от командования войсками и заключил в тюрьму, – ответила за отца, Дана, – меня вообще поражает тот факт, как большевикам за столь короткий срок удалось сформировать мощное сопротивление и захватить в стране власть. Белая и Красная армии, по сути это результат раскола одного народа. Созданные службы: белая контрразведка и красная чрезвычайная комиссия, две враждующие между собой организации, но цели одинаковые, подавлять сопротивление противника.
– Цели одинаковые, а вот руководители разные, – заметил Глеб.
– Тогда давайте дадим характеристику двум противоположным личностям, – предложил Петр Николаевич, – генерал Климович и председатель ВЧК Дзержинский. Климович – потомственный дворянин, офицер, служивший в царской армии в департаменте полиции. Относился к «офицерской касте», образованный, воспитанный, не уронивший своей чести. В русской армии был назначен бароном Врангелем начальником контрразведки. С другой стороны противоборствующий ему недоучка Дзержинский, даже как политический деятель он ничего собой не представлял, так себе – рядовой боевик, психически неуравновешенный, возненавидящий все, что касалось царского режима, он даже ненавидел москвичей и готов был их уничтожить. И вот, случилась революция, его выпустили из тюрьмы, а после большевистского переворота он вступил в партию большевиков и, получив власть над людьми, творил всякие бесчинства по классовому признаку. Понимаете, ведь уголовники по социальным признакам намного ближе к большевикам, которые в прошлом не вылезали из тюрем и каторги, потому многие изгои присутствуют в чека, в партии, в правительстве, считая, что они сами себя реабилитировали перед обществом, отобрав власть у буржуазии. Ладно, мы немного отошли от темы, не будем акцентироваться на прошлом, а обсудим наболевшие вопросы. После эвакуации русской армии, люди из белого движения вынуждены покинуть родину и разъехаться по разным странам. Нам, старым кадрам, осевшим за границей не нужно терять времени даром, а пользоваться моментом, пока эмигранты активны, смелы и готовы продолжать бороться с большевистской организацией ВЧК и Красной армией. Необходимо подключать не только военных, но и политические партии, чтобы они работали с людьми разных сословий.
– Поэтому, папа, мы и получили задание от белогвардейского центра, сформировать дополнительные группы и подключиться к работе. Я уже встретилась с представителем контрразведки Врангеля, вопрос о финансировании таких групп поднят.
– Дана, деньги изыщем, важна еще пропаганда, нужно указывать на действия большевиков, как они разделываются с неугодными людьми, чтобы росла не только ненависть, но и зарождалась борьба в эмиграции. Напоминать, чтобы русские люди, эмигрировавшие в Европу, не забывали о главном враге, который изгнал их из России.
– Согласен с вами, Петр Николаевич, – поддержал Глеб, – борьба белой организации в России ослабла, темп ее начинает снижаться и это говорит о том, что большевики, чекисты действуют решительно. Они более сплоченны, чем разрозненные организации белых, они более финансированы, чем контрразведка или другие белогвардейские формирования. Они пропагандируют лучшую жизнь, чем была при царе и разных белогвардейских командирах.
– Нам необходимо в самое ближайшее время наладить путь для передачи фиктивной информации в Москву, – предложил Петр Николаевич, – антисоветский центр нас поддержит, мы уже говорили на эту тему с разными организациями.
– Предварительный план уже готов, мы ожидаем прибытия в Париж ответственного советского работника, это наш человек, – пояснила Соколовская, – он будет переправлять донесения в Берлин, а дальше – в Москву.
– Почему через Берлин? – спросил Петр Николаевич.
– Отлажен совершенно новый канал связи ВЧК в Берлине. Во Франции пока что действует не самостоятельный резидент ВЧК, подчиняющийся берлинскому резиденту. Секретные донесения отправляются через доверенных лиц и стекаются в Берлин, затем переправляются в Москву, – ответила Дана.
– Зачем такие сложности, ведь из Франции без посредничества германского резидента куда проще было бы отправлять засекреченную почту или зашифрованное сообщение, – заметил Потапов.
[justify]– Я думаю, Дана права в своих рассуждениях, – к разговору подключился Глеб, – Германия после поражения в войне, лишилась воздействия на военные и политические объединения и потворствует образованию белогвардейских военных союзов. В Берлине создан центр российских эмигрантов, в который преимущественно входят военные: бывшие русские офицеры и солдаты. А во Франции рабочее движение привело к тому, что Французская социалистическая партия ратует за присоединение к Коминтерну. Национальному блоку грозит развал. И здесь коммунисты лезут во власть. Потому основной центр сейчас базируется в Берлине.
