– Михаил Всеволодович, мне очень жаль, что со всеми так приключилось. Я сама была в неведении, да чекистское начальство сообщило о смерти Малышева. Василий с Михаилом даже не успели с телом Матвея попрощаться.
– Не успели, врасплох всех застали. Анастасия...
– Михаил Всеволодович, между нами называйте меня Даной, а на людях Анной Фрейзон. Скажите, как вы-то сюда попали?
– Хорошо, Дана, давайте перейдем на простое обращение. Курсы в разведке я закончил с отличием, меня в группу включили и через западную границу переправили сначала в Эстонию, а затем сюда в Париж. Вот такие дела, Дана. Ты доверяешь господину Гутерману, при нем можно говорить о наших секретах?
– Все сведения, переданные из контрразведки белоэмигрантов, направляй мне, дальше я сама разберусь. Я упорно работаю над Глебом Гутерманом, думаю, скоро можно будет ему доверять. Что касается информации от чекистов, то обращайся к Глебу, он старший группы, но проверять сведения придется все же мне. Все Миша, заканчиваем, Глеб возвращается, при следующей встрече поговорим, – Дана на прощание пожала ему руку.
Проводив связного, Дана, пока не пришла машина, решила поговорить с Гутерманом.
– Глеб, что с тобой происходит?
– А что такое?
– Ты удивляешь меня с каждым днем. Твои сегодняшние высказывания в доме родителей – это настоящий перламутр. Кто ты, Глеб? Ты как будто не большевик и не чекист, ты словно настоящий капитан Пожидаев, отдавший свою жизнь за процветание новой России.
– Вхожу в роль, раз ты заметила, значит, у меня неплохо получается. Ты думаешь, я выдавал сегодня одни перлы? – отшутился Глеб.
– Я думаю, так может говорить человек, сердцем болеющий за страдающую от большевиков родину.
– Дана, мы же вместе учились на курсах, а там хорошо преподавали и психологию и идеологию. Ты тоже меня удивляешь, раньше я не слышал от тебя серьезных разговоров о политике, ты была очень осторожна в высказываниях. Ладно, мы еще вернемся к этому разговору, а теперь нам надо подумать, как найти контрразведчиков Климовича.
– Допустим, отыщем и что дальше, направим по их следу Кудесникова?
– Смотря, какую опасность они будут представлять.
– Глеб, нам с тобой нужно серьезно поговорить. Понимаешь, там, в России мне иначе казался весь этот спектакль, я думала, пройдет время, мы отыграем свои роли и, все закончится. Похоже, я была не права, представление закончилось, а вот действительность осталась и она такова, что меня вынуждают предать своих родных и быть подлой. Глеб, ты действительно меня любишь? – внезапно спросила Дана, заглянув ему в глаза. В ее взгляде отражалось столько душевной боли, что Глеб невольно обнял ее и, прижав к себе, ответил:
– Я очень тебя люблю.
– Во имя идеи ты смог бы убить любимого человека?
– Даночка, милая, меня беспокоит твой вопрос.
– Ответь, пожалуйста, прямо.
– Нет, не смогу. С убийством любимого человека, чувства сами по себе не исчезнут, я буду от этого очень страдать. Дана, почему ты спрашиваешь об этом? Скажи, какой ищешь выход, чего ждешь, я должен понять, как повести себя? Ты хочешь перейти на сторону отца?
– Когда-то я ненавидела тебя, а теперь чувствую, что нет человека ближе, кому бы я могла довериться, мои родители не в счет. Глеб, наверное, я слабая, раз ищу сочувствия и помощи.
– Нет, я так не считаю, ты сильная, просто сейчас возникли сложные обстоятельства, и тебе хочется, чтобы я разделил с тобой горе и радость. Так бывает, любимая, когда рядом с тобой человек, готовый пожертвовать собой ради любви такой прекрасной женщины и картина становится намного пригляднее и жизнерадостнее. А теперь ответь мне, ты давно решила перейти на сторону отца?
– Я никуда не уходила, правда был момент в моей жизни, когда чекисты обманули меня и сказали, что моего мужа якобы за предательство расстреляла белая контрразведка.
– Именно тогда ты стала работать в чека?
– Вернее сказать, отсрочила день своей смерти, мне действительно грозил расстрел, Малышев помог мне выйти из этого наисложнейшего положения.
– Ты когда-нибудь принимала участие в расстреле белогвардейцев?
– Почему ты спрашиваешь?
– Артузов показывал мне две фотографии, на них женщина, похожая на тебя целится в приговоренных к смерти белых офицеров.
– Это безупречная подделка, чтобы потом можно было скомпрометировать меня и держать на крючке. Кстати, я видела те фотографии, Артузов мне тоже их показывал. Только ведь чекисты проводили расстрелы ночами, а на фотографиях день. Вот Глеб, наконец, ты услышал, что хотел, а теперь скажи, ты настоящий чекист или как я, конспирируешься? Только не нужно рассказывать о своей преданности делу революции и, что готов отдать за нее жизнь.
– Почему ты решила, что я работаю на другую разведку, а не на ВЧК?
– Я, как разведчица учусь развивать интуицию и, к тому же стараюсь быть наблюдательной, – двояко высказалась Дана, – было достаточно сомнительных моментов и я заметила, ты не тот за кого себя выдаешь.
– Интересная же у тебя концепция, – с иронией сказал Глеб, – и что дальше будем делать, продолжать подозревать друг друга или все-таки насладимся любовью?
– Думаю, второй вопрос меня больше интересует, – улыбнулась Дана и ласково взглянув на Глеба, задала неожиданный вопрос, – когда мы обвенчаемся?
– Сегодня уже поздно, давай завтра, – не раздумывая, с радостью в голосе, ответил Глеб, – это приглашение не будет компромиссным решением?
– Не сомневайся, мои политические предпочтения не помешают нам, просто осчастливь меня, я хочу только одного, чтобы мы были вместе.
– А ты меня любишь?
– Я отдаю тебе сердце с надеждой, что мы проживем долго и счастливо, любя друг друга. Завтра мы скажем моим родителям о нашем решении и, если ты не передумаешь, меня ничто не остановит стать тебе верной женой.
– Я не передумаю, для меня твое согласие как озарение...
– Глеб, давай договоримся, что какое-то время между нами будет действовать одна оговорочка. Я знаю, как важно для Менжинского и Артузова, чтобы мы стали мужем и женой. Мы обвенчаемся, поженимся, но пока немного подождем с супружескими обязанностями. Пойми, я могу лечь с тобой в любой момент, но это будет уже не семейный союз, а просто служебное соглашение.
– Ты же знаешь, я очень терпелив, – тяжело вздохнул Глеб и, обняв Дану, поцеловал в губы, – я хочу, чтобы ты приняла это решение свободно, я не буду тебя принуждать.
Дана мило улыбнулась и, погладив Глеба по щеке, прикоснулась к его губам нежным поцелуем.
– Ты не ответил мне, на кого ты работаешь?
– Скоро ты все узнаешь, потерпи немного.
– Значит, не на ВЧК, – заключила Дана. Глеб ничего не ответил, а только загадочно улыбнулся.
Начальник подпольной белой контрразведки Алексей Семенович Мезенцев поселился в Томске и непосредственно руководил законспирированными группами в Западной Сибири. Занимая ответственный пост в советском учреждении, Мезенцев после Колыванского восстания крестьян создал крепкую разведывательную сеть, занимающуюся сбором информации и, активно разрабатывал планы действий по ликвидации чекистов, контролирующих государственную безопасность. Кроме этого Алексей Семенович поддерживал и направлял некоторых контрразведчиков в Москву, где их внедряли к чекистам, обучали и некоторых отправляли за рубеж. Одним из главных разведчиков в группе Мезенцева считался Исаичев, являющийся по «совместительству» видным сотрудником ВЧК и имевший доступ к секретной информации созданного недавно Иностранного отдела. Кроме этого Исаичев курировал в Париже еще одну группу, в которой состояли Дана Соколовская и Глеб Гутерман.
После Рождественских праздников Исаичев прибыл в Париж и в первую очередь встретился с генералом Потаповым, чтобы обсудить дальнейшие шаги группы Гутермана, активно взявшейся за сближение с контрразведывательными организациями, в частности с сотрудниками особого отдела генерала Климовича.
К тому времени Соколовскую и Гутермана закружило в круговороте неотложных дел, касающихся безопасности белоэмигрантских организаций. Посредством генерала Потапова они встречались с разными лидерами и основателями союзов и центров, обменивались информацией, предлагали улучшить структуру и наладить между собой крепкие связи.
В назначенный день ровно в полдень Исаичев и капитан Шабаров прибыли на конспиративную квартиру, вернувшись только что из Белграда, где состоялся съезд антисоветских организаций. Следом появились Соколовская и Гутерман. Дана пришла в смятение, ей стало непонятно, почему капитана-контрразведчика пригласили обсуждать дела в присутствии Глеба, ведь по сути его считают агентом чека. Исаичев, заметив настороженность Соколовской, решил разрядить напряженную атмосферу.
[justify]– Уважаемые коллеги, я привез вам горячие приветы не только от командования белой
