— Смотря на что. Говори, я взял себя в руки, — он сел прямо и обхватил плечи руками, как бы сдерживая себя.
— Ой, ну прекрати! — она рассмеялась. — Пап, мы с ребятами хотим на Новый год встретиться. Точнее отпраздновать вместе, ты же не против?
— Я не против. Вы хотите куда-нибудь поехать?
— А как ты догадался? А, ну да, и так все понятно. Да, к нашему однокласснику. Он договорился с родителями, у них дом где-то за Тарусой. Нормальный дом, отапливаемый, вода, туалет. Короче есть все, не замерзнем.
— Я не против, но ты же сама понимаешь, что должна следить за собой. Тебе еще рано беременеть.
— Спасибо за прямоту, папуля, но я не дура же какая-то. Я все знаю, не переживай. И я не собираюсь не перед кем ноги раздвигать.
— Грубо, Оля.
— Прости, я устала и хочу есть. Пожалуйста, не беспокойся, — она застучала ножом, ловко сбрасывая огурцы в чашу. — Пап, а тебе одному не будет скучно? Я могу остаться. Не будешь же ты отмечать в больнице, дома же лучше.
— Лучше в больнице отработаю, — он с тоской посмотрел на стеклянные дверцы кухни, где в хаотичном порядке были приклеены фотографии Альбины и Оли за много-много лет. — Дома тяжелее сейчас.
— Да, я понимаю. Поэтому и хочу сбежать на время. Не от тебя, конечно же. А к бабушке ехать не хочу, не хочу ее видеть, — зло сказала Оля.
— Ты несправедлива. Мария Васильевна тебя любит, строгая, конечно, но ты тоже не сахар.
— Я леденец. Давай есть. Ой, сыр забыла потереть! — Оля побежала к холодильнику.
«Я вернулась. Лучше бы не ездила, хотя посмотреть на себя со стороны всегда полезно. Расскажу по порядку.
На первые майские Антон повез меня на дачу к другу. Дачей это назвать сложно, больше похоже на пробник усадьбы. Все есть, что положено: дом в три этажа или в два, не обратила внимания, баня с микробассейном на улице, дорожки в мраморной крошке, в такой грязной весенней крошке. Что еще? Зона для барбекю, теплицы какие-то, сортир на улице. Все круто, богато, но скучно. Я наездилась по таким местам еще в институте. Все кончается одним и тем же: шашлыки, баня, водка или виски, еще баня, и спать. Главное запереться, а то ломиться начнут. Не люблю пьяный секс, тем более у всех на глазах. Ты хоть и за дверью, а всех слышно. Меня всегда такой стыд разбирал за подруг, собственно больше и не подруги.
Я вот задумалась, а кто мой друг или подруга? Кроме холодильника вроде никто. Вова хороший, но я его не знаю, и он меня не знает. А может и не надо знать другого человека, тогда и жить спокойнее? Нет, правда. Зачем узнавать, расшифровывать чужую личность, чтобы потом плакать в подушку от разочарования и обид? Так не надо было придумывать человека, тем более пытаться его менять. Вот я не знаю Вовку, поэтому он хороший.
Мне там надоело. Поела шашлыков, вкусно, но не более. Пить не стала, как Антон не уговаривал. Под шашлыки он оказывается и водочку пьет, лицемер. А мне заливал про спорт, про ЗОЖ. И почему мужчины все время врут, почему они боятся, что мы увидим их настоящими, без павлиньих перьев? Так вроде природа решила, слушала главного психиатра от сбера. Не убедил. Мы же не животные, я вот себя животным не считаю.
В общем, мне стало скучно, я даже в баню не пошла. Я особо и не люблю париться, наврала про месячные. Там еще девчонки были. Разные, где-то моего возраста. Все к Антону липли, а мне как-то все равно. Все видели, что мы вместе приехали. Странно, но я не ревную. Думаю, что там все групповухой закончилось. Когда я уезжала, девки уже париться пошли.
Антон очень разозлился, имел планы на меня. А я просто ушла. Пришлось наорать на него, чтобы отстал. Плевать. Но какой-то осадок остался. Не люблю, когда меня за вещь держат, собственники, тоже мне.
Брюзжу, как мамаша. Ну и что, пора бы уже начать брюзжать.
А теперь расскажу про квартиру. Я помню, какая она была, когда я уезжала. Нет, я не сумасшедшая, но как только я вошла, так сразу поняла, что здесь кто-то был. Запах, запах остался. Какой-то надушенный был, типа Антона. Парфюм мужской, забыла кто, типа Hugo Boss.
И тут я вспомнила, что Антон мне ключи не отдал после ремонта. Я ему позвонила, все рассказала, а он начал отнекиваться. Газлайтер, я почитала, кто это такие. Вот он это и пытался сделать, довести меня до безумия!».
Смеется, ест суп.
«Короче я его дожала, и он сознался. Навешал мне про то, что надо было переделать, а он не хотел меня беспокоить. Наврал, точно знаю. Но ничего не пропало, а вот на потолок на кухне кто-то лазил. Жаль фотку не делала, а то бы ему доказала. Я помню, как правый угол выглядит. Там точно копались, светильник повернули. Я же в нем лампочку уже меняла и стекло поцарапала, так вот царапина сместилась. Может полицию вызвать, но что я им скажу?
Он обещал приехать и вернуть ключи. А еще извиниться, сюрприз мне готовит. Знаю я его сюрпризы, — не хочу! Впервые в жизни устала от секса. Раньше стонала, ныла, что нет его, что погибаю, сохну, а сейчас хочется слегка засохнуть. И чтобы меня никто не трогал!
Я его послала, но ключи пусть вернет. Пусть будут, а замки я уже поменяла. Стало спокойнее, но все равно мне кажется, что за мной кто-то следит. Напросилась на консультацию к Дмитрию Петровичу. Он меня завтра бесплатно примет поздно вечером по зуму. Как-то неловко. Ладно, при встрече подарю ему хорошего коньяка, думаю, он любит. По нему видно.
Что еще сказать? Даже не знаю. На работе паника, как обычно. Меня прессуют, а я контейнеры из Гамбурга сама не вытащу. Как всегда во всем виноват логист, а геополитика не в счет. Как же люди хотят жить в прошлом, как-то это называется, но я забыла. «Раньше такого не было!» или «Не может этого быть!», вот такие обычные фразы, а потом приходят счета и таки может быть и не такое.
Я не жалуюсь, привыкла к прессингу. Без него даже как-то некомфортно. Надо бы это с Дмитрием Петровичем обсудить, может, поэтому я ищу зависимые отношения? А что это за отношения, если они независимые? Я таких не знаю,
что-то типа случайного секса. Я хотела так с Антоном, но что-то никак не могу его послать. Но нет, я не влюбилась. Привыкла уже, как к крику начальника. Вот! Сама себе уже диагноз поставила. Дмитрий Петрович будет мной гордиться. Так приятно».
Наливает еще суп и медленно ест.
«Я на супы перешла. Что-то с кишечником не то. Раньше такого не было, началось с Антона. Может это из-за секса, организм протестует. Но мне кажется все дело в этих пирожных, он вино больше не приносит. Не буду больше их есть, каждый раз это говорю, но ем. Как зависимость какая-то. Надо на сырую спаржу и сельдерей переходить.
Вот еще что, вспомнила. С дачи я ушла пешком, темно было, но не особо. Эти не захотели меня даже до автобусной остановки подбросить. Меня подвез очень уставший дядька на первом логане, матерая такая машина, на большую собаку похожа. Я пока в электричке ехала, дзен листала. Вовка меня подсадил на рассказы, я и читала все подряд, что алгоритм выдаст. Наткнулась на один, как раз в его стиле. Там про макак и людей. Очень на мою работу похоже. Я его спросила, а он пока молчит. Опять, наверное, где-то в тайге сидит без инета. Странно, я думала, что инет уже везде есть. Короче я уверена, что это его рассказ. Он под псевдонимами публикуется. Не понимаю, зачем так делать? Почему так не нравится собственное имя или это лучше для продвижения. Не знаю, его и так не печатают, он ничего для этого и не делает. Пишет рассказы для себя, что-то типа психотерапии. Врет, наверное, но стоит попробовать. Я в школе стихи писала, даже конкурс выиграла, книжку подарили какую-то, я ее так и не прочитала.
Короче, обещаю себе, к следующей записи напишу стихи о себе любимой. Или не напишу. Пока-пока».
— Дети, дети! Не разбегайтесь! Петя, Леша! Вы куда это полезли! – молодая учительница сильно нервничала, собирая разбежавшихся по зоопарку детей. – Так, пока все не соберутся – никуда не пойдем!
— Они у обезьянника! – доложила подбежавшая к ней девочка, оттопыренным пальцем указывая на соседний павильон.
— Ну я им устрою! – возмутилась учительница и скомандовала. – Дети, за мной!
Ворвавшись в павильон, класс дружно зажал нос и зашумел.
— Фу! Как тут воняет!
— О, смотри, смотри – это же ты! – указывал мальчишка на маленькую юркую обезьянку с красной отметиной на голове, будто бы в красной шапочке.
— Неправда! Неправда! – запротестовал мальчишка, и действительно имевший поразительное сходство. – Ты сам похож, вот! А еще… еще…
— Так, Петя. Прекрати! – остановила его учительница. – Помнишь, что я тебе говорила по поводу ругательств?
— Да, я помню, Маргарита Александровна. А я и не хотел ничего такого сказать! – он вывернулся из ее рук и вплотную приблизился к стеклу вольера.
— Ну, а что же ты хотел сказать? – улыбнулась она и подошла ближе.
— Смотрите! – крикнула одна девочка и вся группа облепила стекло.
— Капуцины, — по слогам прочла табличку другая девочка. – А почему капуцины?
— Потому что макаки! – ответил ей стоявший рядом мальчишка, больно ущипнув за голую ногу.
— Ай! Дурак! – завопила она.
— Маша, не шуми, — погрозила ей пальцем Маргарита Александровна.
— Но он меня ущипнул!
— Маша, потом с ним разберетесь. Арсен!
— Да, Маргарита Александровна!
[justify]— Извинись перед