Эта белая с косой» намертво прилипло к Оксане Владимировне с легкой руки парочки остроумных профессоров, попавших в стационар из-за выгорания и глубокой апатии. В больнице им было весело, особенно наблюдать за молодым врачом, красивой белокожей девушкой с очень строгим взглядом. «Подопечные» Оксаны Владимировны никогда не пропускали плановых приемов, всегда приходили точно в срок на плановый укол или за рецептом. У Оксаны Владимировны не забалуешь, она все и про всех помнила. Пропустил прием, не пришел на укол — получи вызов в стационар на обследование, а то и на госпитализацию. На самом деле она не обладала феноменальной памятью, но была педантична до безобразия, заполняя всех больных в свою базу, ставя напоминалки и записывая тезисно важные моменты. Ей было достаточно свериться с ежедневником в телефоне, пробежаться глазами по своим записям, и можно было даже не открывать карту. Больные ее слушались, точно зная, что Оксана Владимировна не терпела эксцессов и превентивно подавляла даже самые малые намеки на кризисы и обострения, купируя медикаментозно в самом зародыше. Ее муж выглядел по сравнению с ней шалопаем, но вот он как раз обладал отличной памятью, и, глядя на больного, тут же вспоминал не только его имя, но и всю историю болезни, назначения, выписки и день рождения детей, супругов и родителей.
— Так, хватит мед есть. Тебе вредно, — строго сказала Тимуру Каримовичу Оксана Владимировна.
— Я не толстый, мне можно. Не будешь же ты отбирать у меня лакомство при всех? — он дружелюбно улыбнулся, показав мелкие зубы.
Она зарычала и недовольно дернула головой, так что коса перелетела с одного плеча на другое.
— Драка будет? — с интересом спросил Максим Сергеевич. Евгения Николаевна прыснула от смеха.
— Дома, — проворчала Оксана Владимировна.
— Она меня в контру разделает, порубит на куски, — усмехнулся Тимур Каримович.
— А поновей ничего не достали? — с интересом спросила Евгения Николаевна. — А то я последний Call of Duty прошла.
— Надо комп менять, нам пока «контра» и «арена» помогают, — ответил Тимур Каримович. — Моя благоверная любит «контру», она всегда за террористов играет. Правда Самира тебя сделала.
— Я просто устала, — огрызнулась Оксана Владимировна. — Жень, приходи к нам на выходные, устроим побоище.
— А ведь пациенты Оксаны Владимировны знают, насколько она сурова, — заметил Максим Сергеевич.
— Ты бы тоже в наш клуб игроманов вступал, а то своей классикой только хандру культивируешь. Вон уже из ушей чахлые плющи полезли, — заметил Тимур Каримович.
— А мне бокс помогает. Не люблю у компьютера сидеть. Придешь в зал, изобьешь грушу, и такая благодать по телу растекается, — елейным голосом произнесла Ольга Васильевна. Все расхохотались.
— К ней в спарринг никто вставать не хочет. Она тренера так ушатала, он теперь с ней только на вы! — хохотал Тимур Каримович. — Ладно, шутки кончились.
— Да ну что, — проворчала Оксана Владимировна для вида.
— Максим Сергеевич, ты когда свою камерофобку в общую палату переведешь? Ей встряска нужна, а то замкнется в себе и все. А в палате коллектив, какой-никакой, но коллектив. Не хуже, чем на воле.
— Да, Максим, Тима прав. Ты затянул с адаптацией, — поддержала его Оксана Владимировна. — Хочешь, я с ней поговорю? Пару минут и все.
— Да мы все с ней поговорим. Заодно и познакомимся. Такая красивая девушка, почему бы не познакомиться, — прищурился Тимур Каримович.
— Но-но, смотри у меня, — погрозила ему Оксана Владимировна.
— Я поддерживаю, давайте все вместе. Думаю, что Рита выдержит. Я думаю, она готова.
— Пусть Катя только шприцы подготовит, — предложила Ольга Васильевна, — может сорваться.
— Хорошо, но уколы не понадобятся. Я уже говорил об этом с Ритой. Она боится, но сама понимает, что уже пора, — Максим Сергеевич мысленно открыл план поступления. — Как раз есть неделя полторы, пока все не вернутся.
— Я схожу к ней, а вы пока пейте чай, — Евгения Николаевна поспешно вышла, чувствуя спиной, что у всех на уме.
— Мдамс, Максим Сергеевич, а ведь тебе пора уже искать новую стажерку. Евгения Николаевна скоро в декрет уйдет, а Ольга Васильевна тоже спать должна, — Тимур Каримович склонил голову влево, хитро смотря на друга.
— Вы так верите прогнозу Марины Игоревны? — удивился он.
— Я верю. Она сразу сказала, когда Саша и Самира, ну, — Оксана Владимировна замялась.
— Ну же, Оксана Владимировна, вы же врач, — покачал головой Тимур Каримович. — Чем вам не нравится слово зачали? Зародили, так сказать, новую жизнь!
— Вот только не говори, что ты веришь в молитвы, — фыркнул Максим Сергеевич.
— А я верю, представляешь?
— Тима прав, — кивнула Оксана Владимировна.
— Оксана и ты туда же. В тебе корни проснулись? — ехидно заметил Максим Сергеевич.
— Очень смешно, — закатила глаза Оксана Владимировна, невольно перенимая мимику дочерей, не выносивших назидательных речей.
— Пусть Тимур объяснит, — резюмировала Ольга Васильевна. — Не все так просто, я думаю.
— Точно, Ольга Васильевна. Вот, что значит профессионал. Конечно же, я не верю в молитвы на расстоянии, так точно не работает. Но, когда человек рядом с тобой, то молитва вселяет в него уверенность, а он, в свою очередь, через слова, прикосновения, взгляды и поступки помогает тому, за кого молился. В случае нашей любимой Женечки все очевидно. Марина Игоревна методично и, надо сказать, профессионально подталкивала ее, успокаивала, вселяла уверенность в конце концов.
— Разумно, — согласился Максим Сергеевич. — Если все так, то на первый триместр я отстраню Евгению от выездов.
— Вообще отстрани. Я поезжу, — приказала Оксана Владимировна. — Ищи замену.
— И почему мне хочется ее слушаться? — спросил Тимура Каримовича Максим Сергеевич.
— О, брат! Тут сила в косе, волшебная она. Вот, смотри, она ее сейчас на другое плечо перекинет, глазками серыми сердце обожжет, и все — ты покорен, аки вол!
— Не придумывай! — рассердилась Оксана Владимировна и мотнула головой. Коса перелетела на другое плечо, а взгляд прожег сначала мужа, а потом и Максима Сергеевича насквозь.
— Тяжело тебе, — заметил Максим Сергеевич.
— Да ты что, конечно же, нет. Я самый счастливый человек на свете!
— Да, и это правда, — довольно улыбнулась Оксана Владимировна.
Рита сидела на кровати и читала книгу. Оля принесла ей три, Рита взяла наугад первую и зачиталась. «Книжная кухня» увлекла ее настолько, что она замечталась, представляя себя в горах, но не в книжном магазине-отеле, а в танцевальном клубе. Она очень захотела уехать подальше и открыть школу и клуб, где бы она учила детей танцам. Все же не зря мама заставляла ее ходить на балет и бальные танцы, в перерывах между музыкальной школой и хором. Конечно, она уже не была такой худой, два кулака между бедрами не влазили, но один кулак вполне помещался без стеснения. Она отложила книгу и полистала вторую: «Жареные зеленые помидоры в кафе «Полустанок». К «Дневнику акушерки» она не решалась притронуться, ее она прочтет последней.
— Здравствуй, Рита, — Евгения Николаевна мягко подошла и взяла ее за руки. — Я вернулась и привезла тебе баночку меда. Как твои дела?
— Спасибо, лучше, — Рита улыбнулась. Больше она ничего не сказала, разговаривать было сложно, хотя она и чувствовала симпатию к врачам и медсестрам, но ближе всех ей стала Оля, способная долго и откровенно молчать. Рита хотела молчать и читать. Ее страшил свой голос, ставший хриплым и отвратительным, так ей казалось, но главное — она боялась своих слов, зная, что за словами возникнут мысли, за мыслями воспоминания, а дальше тьма, из которой она только-только стала выбираться. Оказаться бы сейчас в горах, где солнце, воздух, снег и никого на сотни километров.
— Давай сегодня ты попробуешь переехать в палату. Ты же не можешь все время прятаться здесь, верно? — Евгения Николаевна пробежалась по карте и взглянула на Риту, она кивнула в ответ.
— Вот и хорошо. Я тебя познакомлю с прекрасными людьми, моими коллегами. Пойдем к нам, выпьешь чай с медом.
Рита замотала головой. Она побледнела, паника сдавила горло, началась страшная головная боль.
— Я не настаиваю. Пойдем, выйдем в коридор, там только Надя. Хорошо?
Рита с трудом встала и вышла за ней. В коридоре было пустынно, из ординаторской доносился смех и разговоры. Она узнала почти всех, только одна женщина и веселый мужчина были незнакомы. Сев на кушетку, Рита смотрела на приоткрытую дверь дальней палаты. Максим Сергеевич показывал ей палату, но висевшие под потолком камеры, слишком открытое пространство и окна, сотни взглядов, которых она не видела, но которые следили за ней, ждали ее разоблачения, ее слабости, ее тела. Рита закрыла лицо руками и тихо завыла, начиная раскачиваться. Евгения Николаевна пыталась ее успокоить, но Рита выла и раскачивалась все сильнее. Первой на помощь прибежала Оксана Владимировна
— Стой, — Оксана Владимировна поймала Риту в нижней части амплитуды. — Посмотри на меня. Здесь нет врагов. Ты в безопасности. Чувствуешь, как у нас тепло? Не закрывай глаза, смотри на меня. Ты сможешь, ты сама все увидишь. Вставай, я тебе покажу.
[justify]Рита послушно встала. Оксана Владимировна держала ее за руку и вела в другую часть коридора. Она подвела Риту прямо к монитору, на котором были все палаты и