Я, вздохнув тяжело, хлопнул себя ладонью по затылку; и привстал. Но оборотился не к суровой судейке, а к своему залу, к Олёнкиным синим глазам: - Уважаемые судьи, братцы! Мы просто вам всем помочь хотели. Ведь воруют, примазавшись к власти – и воруют не в горло, немерено. Подличают и трусят, лицемерят и лгут – вообще живут у себя в кабинетах мерзопакостно, смрадно. Мы не могли этого терпеть, и потому всё это вот так получилось. Но мы больше не будем, честное слово военного моряка. Отпустите нас, пожалуйста. – Я поджал губы как зайчонок у волчьего логова; утёр пальцем под глазом, и тоже сел.
- Суд удаляется для вынесения приговора. -
Дальше даже рассказывать трудно: душит жаба благодарности и завистливые слёзы к самому себе.
Нас полностью оправдали – с выплатой ма-ааааленького ущерба за кресла, по себестоимости.
Дед Пимен, нарочно стуча палкой погромче, чтоб привлечь внимание славно орущих мужиков, прошкандылял к судейке; и своей суховатой лапищей пожал ей тыльную сторону ладони, словно поцеловал:
- Спасибо, милая, что судила по совести и справедливости. Я-то беспокоился, что ты будешь за своих заступаться.
- Зря тревожились, дедушка. Воры и негодяи никогда мне своими не будут. – Чернявая судейка подошла близко к нему, с радостью нарушив обоюдное личное пространство и кодекс юстиции. Тихо, но так чтобы рядом услышали её величественный шёпот, сказала: - а вообще, скажу вам по секрету, что наш мир меняется в лучшую сторону.
А потом, рассмеявшись, погладила его по седым вихрам как мальчишку.
Были объятия, ласки и нежности, хлопанья по плечам. Мы жгуче целовали своих любимых, а они сладко нас. Возвращаясь домой, поселковые заняли два вагона электропоезда – с песнями и плясками под гармонику. Причём, даю слово военного моряка, почти все были трезвыми.
- Юрик – а почему в последнем слове на суде ты ляпнул про честь военного моряка? Ты служил во флоте?
- Нет, ни минутки. И поэтому моё честное слово на суде ничего не значит. Мы и дальше будем бунтовать за правду.
Я, пригнув голову, искоса посмотрел на капитана Мая Круглова, боясь что он чем-нибудь запустит мне по затылку. Но Май только возмущённо напыжился, и трижды плюнув через плечо, махнул рукой.
Я понимаю, что мои россказни более похожи на фантастику, зная наш отечественный суд. И то как он всеми силами, и взятками, заступается за продажную власть перед осерчавшим народом.
Но вы всё-таки верьте мне, люди – веруя свято; и не верьте – чутьчуть.
Кстати, самое интересное: тугую пружину-то поменяли на комитете культуры. И теперь сюда ходит всяк желающий и творящий.
