пространство, произнёс:
– А ведь подобная история уже случалась. Я был ещё совсем молоденький, и у меня была близкая подружка. А однажды мы напились и... и сделали это. После такого мы уже не могли дружить, как прежде. Ненавижу это проклятое тело. Оно будто живёт своей собственной жизнью, отдельно от моего разума и воли.
– То есть ты хочешь, чтобы тебе отчекрыжили член, и чтоб у тебя уже никогда ни на кого не стояло? И это, типа, разом решит все твои проблемы, да? – ядовито осведомился ты.
– Азазель, ну почему ты всегда говоришь такие непристойные вещи? – жалобно проканючил парень, смерив тебя укоризненным взглядом.
– Я говорю откровенные вещи. Валь, ну, а если честно, тебе что, так плохо с женщиной в постели?
– Я не помню. Совсем. И в тот раз, и сегодня я был ужасающе нетрезв, поэтому ничего не могу вспомнить. Может, оно и к лучшему.
– А что, если тебе... ну, для эксперимента... попробовать в трезвом уме заняться любовью с девушкой? Вдруг оно тебе понравится больше, чем с мужиком. Заодно определишься, кто ты сам – мужчина или женщина.
– Да ты что?!
– Не, ну, а что ты теряешь? Боишься войти во вкус?
– Я словно заблудился в лабиринте Минотавра. – отчаянно прошептал он, уставившись куда-то в пустоту. – Мне стыдно, страшно, и я не знаю, куда идти дальше.
– Сейчас тебе явно не надо никуда идти. И давай обойдёмся без столь мрачных аллегорий. Масюха, конечно, в некотором смысле зверь, но до Минотавра ей ещё далеко. Ложись-ка ты в кроватку и поспи. Обдумаешь всё после, на свежую голову.
– Ой, а как же мы будем ночевать в одной постели? – законфузился Валентин, когда ты уложил его рядом с собой на подушку.
– Расслабься, Валь. После секса с Машкой тебе уже нечего бояться. Честное слово, я тебя и пальцем не трону. Если только чуток пошевыряюсь в твоих волосиках. Ты знаешь, это моя слабость. А у тебя очень приятная на ощупь шевелюра.
Так вы с ним и лежали, на пару уныло пялясь в потолок, пока ты не нарушил тишину:
– Валюх, а с чего вообще началась вся эта херня? Ну, как ты пришёл к выводу, что являешься женщиной?
– Это долгая история. – всё ещё слегка пошмыгивая носом, откликнулся он.
– А я люблю слушать истории. Валяй, рассказывай.
– Ну, даже не знаю, с чего начать... Я всегда отличался от других мальчиков. Был слабее, медлительнее, ранимее их. Меня часто обижали, били, поэтому я дружил с девочками. Они хорошо ко мне относились, брали с собой играть. А в средних классах со мной и девочки перестали общаться. Я был выше всех своих одноклассников, но при этом самый хилый и неуклюжий. И учился безобразно, потому что постоянно витал в облаках. Мама больше любила мою старшую сестру, и как бы я ни пытался добиться её внимания, она только сильнее раздражалась на меня. Я смотрел на них со стороны и думал, почему они такие прекрасные, а я родился настолько уродливым и тупым, что все вокруг меня презирают. А когда сестры не было дома, мне очень нравилось рассматривать её вещи – все эти милые девичьи штучки, её платьица, бижутерию. И однажды в классе шестом, наверное, я – сам не знаю, как отважился на такой поступок – примерил её платье. Конечно, я смотрелся нелепо, но всё же мне это так понравилось. И с тех пор я всё чаще стал задумываться о том, что, возможно, родись я девочкой, моя жизнь не была бы такой печальной. Тогда мне бы не пришлось соперничать с мальчишками во всяких глупых спортивных состязаниях. Я мог бы играть в кукол и носить красивые платья. И мама с сестрой меня бы любили. Со мной бы дружили другие девочки, и мальчишки перестали бы меня бить. Один раз сестра заметила, что я трогал её вещи. К счастью, она не догадалась, что я надевал их на себя, иначе бы попросту убила меня. Но она всё равно страшно разозлилась и начала меня бить, а мама смотрела на это и насмехалась над тем, какой я жалкий, если меня даже девчонка может поколотить. После этого сестра меня возненавидела и всякий раз, когда она была не в духе, мне крепко доставалось от неё. Конечно, с тех пор я не смел прикасаться к её вещам. Тогда я начал мечтать, что когда-нибудь научусь шить, чтобы у меня тоже появились свои собственные красивые платьица. Но мама с сестрой не увлекались шитьём, поэтому у нас дома даже не было никаких швейных принадлежностей. Зато через дорогу находилось ателье, и как-то я, набравшись храбрости, сходил туда и спросил, нет ли у них каких-нибудь ненужных лоскуточков. Я что-то там наврал про школьный проект к празднику, чтобы они не стали надо мной смеяться. Но там работали очень добрые женщины, и они дали мне много обрезков красивых тряпочек и нитки с иголкой. Только я стеснялся признаться им в том, что мечтаю научиться шить, и не смел просить, чтобы они мне подсказали, как это делается. Иногда я просто сидел там и смотрел, как они работают. Они никогда меня не прогоняли, угощали конфетами и говорили, что хотели бы, чтобы их сыновья были такими же тихими и вежливыми, как я. Но моя родная мама наоборот очень злилась, что я не веду себя, как другие ребята. Конечно, я не мог заниматься шитьём дома. Мама бы тут же выбросила все эти лоскуточки и наказала меня. Поэтому я уходил в соседний двор и сидел в беседке со своими тряпочками. Я совсем не знал, что с ними делать, к тому же они были слишком маленькими, чтобы сшить из них одежду на человека. Поэтому я просто бестолково сшивал их вместе, иногда пытался делать из них мягкие игрушки. Они получались очень страшненькие. Как я сам. Но само это занятие очень меня успокаивало и делало счастливым. Как-то раз – я тогда уже учился в восьмом классе – я шил в беседке, и туда зашёл молодой мужчина, примерно лет на десять меня старше. Сначала я хотел убежать, потому что боялся мужчин, и мне было стыдно, если кто-то увидит, как я шью. Но он очень дружелюбно заговорил со мной, и я сам не заметил, как всё ему про себя рассказал. Мне было так одиноко, я давно ни с кем не общался, поэтому просто не мог остановиться, и говорил, говорил. Обо всём. Как хочу научиться шить, как примерял на себя платья сестры, как мечтаю быть девушкой. Он слушал очень внимательно и даже не думал надо мной смеяться. А потом я расплакался, потому что во мне накопилось так много боли. И вдруг он подсел поближе, обнял меня и начал целовать. Это было так удивительно. Мне казалось, я сплю и вижу прекрасный сон. Он ушёл, не простившись, и я не надеялся его больше встретить. Но на следующий день он пришёл снова. Мы виделись каждый день, разговаривали и много-много целовались. А потом он пригласил меня к себе домой и сказал, что у него есть для меня подарок. Это был сказочно красивый комплект кружевного белья – лифчик, трусики, чулочки. Всё такое милое и очень дорогое. Мне казалось, я выгляжу безобразно в этих прелестных вещичках. Но мой парень сказал, что я очарователен. И он взял меня и любил так сильно-сильно. Мне хотелось умереть от счастья. Он покупал мне женскую одежду и косметику. Но, конечно же, я носил эти вещи только у него дома, когда мы оставались наедине. Мне было так прекрасно с ним. Мы всё продумали, и я сказал маме, что поступлю после восьмого класса в железнодорожный техникум, буду жить в общежитии на свою стипендию и, возможно, подрабатывать, чтобы самому себя обеспечивать. Она очень обрадовалась тому, что я наконец-то стану самостоятельным и прекращу доставлять им хлопоты. Сестра и вовсе была на седьмом небе от счастья и считала дни до моего переезда. Я и вправду сдал вступительные экзамены, но перевёз свои вещи не в общежитие, а к моему возлюбленному. На учёбу я так и не вышел. Мой любимый сказал, что это ни к чему, главное, чтобы я был рядом с ним. Мне было неловко жить за его счёт, и я планировал устроиться на работу, но он сказал, что пока я несовершеннолетний, меня никуда не примут, а если и примут, то обязательно облапошат. И я доверился ему. Хоть я ничего толком не умел, я учился вести домашнее хозяйство и прилагал все усилия, чтобы моему парню было со мной хорошо. Постепенно я начал надевать женскую одежду даже на улицу. Многие и вправду принимали меня за девушку, а иногда на меня жутко ругались. Я выходил из дома только по вечерам и старался избегать тех районов, где мог встретить старых знакомых. Прошло где-то полгода с моего переезда, и я совсем перестал общаться с родными. А однажды я столкнулся на улице с моей мамой. Это было далеко от нашего дома, и я не ожидал встретить её в том районе. Она узнала меня, несмотря на одежду и макияж, и просто озверела от ярости. Мама била меня, плевала в лицо, таскала за волосы и всё кричала, что я сдох, сдох для неё, что у неё больше нет сына. Это было так страшно. Потом мой любимый утешил меня, сказал, что мы никогда не расстанемся. Я обожал его, он стал всем моим миром. Ведь у меня больше ничего не осталось. И мне было достаточно его одного. Но постепенно я начал замечать, что мой парень всё грубее обращается со мной в постели. Я оправдывал это тем, что он сам в пылу страсти не замечает, как причиняет мне боль. Я хотел видеть в этом подтверждение его любви. Вот только он становился всё более жестоким, начал меня бить. Но я всё готов был ему простить, ведь я его просто боготворил. Лишь бы он был счастлив со мной. А однажды он пришёл домой очень пьяный вместе со своим другом. Они заставляли меня пить с ними, а я так плохо переносил алкоголь, что мне стало очень нехорошо. И тогда мой возлюбленный разрешил своему другу меня изнасиловать. Я так сильно захмелел, что даже не смог сопротивляться. А мой парень просто смотрел на это и смеялся. Это было просто чудовищно. Но я всё же надеялся, что виною всему алкоголь. Я ждал, что он попросит прощения, и всё станет как прежде. Однако дальше стало ещё хуже. У нас регулярно собирались какие-то пьяные компании, они делали со мной всякие ужасные вещи. Мой парень постоянно оскорблял меня, избивал и запирал дома, чтобы я не смог никуда уйти в его отсутствие. Моя жизнь превратилась в ад. Мне с трудом удалось сбежать от него. Была поздняя осень, я остался на улице в лёгоньком платьице без денег, без документов. Я не мог вернуться домой, и мне совсем некуда было идти. Я просто сидел на скамейке и плакал. Тогда-то я и встретил Верочку. Она подошла ко мне, расспросила, что случилось, и позвала к себе домой. Кто бы ещё предложил помощь такому безобразному существу? Верочка училась в пединституте и жила вместе с бабушкой. Они приняли меня к себе и уговорили остаться у них жить. Верочка сказала, раз мне нравится носить женскую одежду, я могу брать её вещи, а её бабушка совсем не ругалась на меня за это и была со мной удивительно добра. Я словно очутился в раю. Они стали моей семьёй, о которой я всегда мечтал. Верочка была для меня самым близким человеком на свете, моей лучшей подругой. Я хотел искать работу, чтобы не обременять их, но они сказали, что сначала мне надо восстановиться после всего, что со мной произошло. Я помогал Верочкиной бабушке по хозяйству, она научила меня готовить, шить и вязать. Какое же это сказочное было время. Но я сам всё испортил. На новый год бабушка Веры ушла к подруге, а мы остались вдвоём. Она так доверяла мне, хотя в глазах окружающих я был извращенцем, что не побоялась оставить свою внучку со мной наедине. Мы с Верочкой хотели купить к празднику шампанское, но когда пришли в магазин, оказалось, что его уже
