сям заметишь всякую сатанинскую символику. Но народ-то у нас одичал за годы атеизма, поэтому когда несведущие люди заходят туда помолиться, то ничего странного даже не замечают. А по ночам на кладбище проводят оргии и всякие ужасные обряды. Там Батюшка всем заправляет.
– Чё ещё за батюшка? Всамделишный поп, что ли?
– Ну это кличка такая. Мерзкий тип, очень по детям охотник. А вместе с ним при храме «служит» девчонка – Матушка. Знающие люди закупают там порошок высшего качества.
– Бред какой-то, если честно. – усомнился ты его россказням. – Ты там был? Видел эти их оргии? Или тебе об том поведал какой-нибудь нюхач, типа тебя самого, практикующий лечение биологически активным «снежочком»? К тому же я вроде слышал, что Грабовский не приветствует баловство с детишками.
– Да, в «Братстве» с этим строго. Поэтому Батюшка сдерживается, хотя и имеет немалую склонность к таким вещам. Но особый пунктик у него на мальчиках твоих лет, которые вроде как уже и не дети, но ещё и не вполне взрослые. Ведь отношения с без пяти минут совершеннолетним юношей будто и не педофилия вовсе. И, скорее всего, с него за это не будет никакого спроса по их законам. Так что тебе лучше держаться подальше от этих людей.
– Итак, подведём итоги. В церкви на кладбище регулярно тусуется этот чёртов Батюшка со своей Матушкой. И раз уж у меня не остаётся иного выбора, значит, я попросту пойду туда и напрямую спрошу у них про Грабовского. Отлично, спасибо за наводку. Сам бы я до такого не догадался.
– Что?! – ужаснулся Валентин, страстно всплеснув руками. – Азазель, я же сказал тебе не связываться с этим людьми! И тем более с Батюшкой! Он же извращенец!
– Кто бы говорил. – насмешливо указал ты на его прикид.
– Не ёрничай, пожалуйста. – обиделся тот.
Но продолжить спор вам помешало появление заспанной Машки на пороге комнаты.
– Утречка, пиплы. Валюш, а что у нас сегодня на завтрак? – вопросила зевающая, как лягушонок, девушка с явным намёком в голосе, деспотично призывая парня без промедления браться за хозяйство, пришедшее за время его отсутствия в полнейший упадок.
– Ой... Да-да, я сейчас пойду готовить. – спохватился он с виноватым видом. – Только это будет уже обед, а не завтрак.
– Обед? – удивился ты, когда девчонка свалила. – А который час?
– Второй по полудню.
– Что?! Чёрт, я же школу проспал! – подскочил ты, как ужаленный.
– Какая школа, Азазельчик? Сегодня же воскресенье. – успокоил тебя Валька.
– Да? А, ну лан. Но мне всё равно надо идти.
– Нет, тебе не надо идти. – тревожно возразил он, преграждая тебе путь.
В этот момент дверь вновь приоткрылась, и вернувшаяся Мэри, сунув в комнату свою всклокоченную башку, обратилась к соседу:
– Слышь, Валюх, если этот засранец будет, типа, там про Грабовского расспрашивать и всё такое прочее, в натуре, шли его в жопу, окей?
– Д-да... – с натянутой улыбкой кивнул тот, а едва она скрылась, жалобно протянул. – Мне конец.
– Да лан, не боись, я ей не скажу, что ты проболтался. Ты лучше одолжи мне какую-нибудь шмотку, только не шибко девчачью. А то я свою майку подарил подружке.
– А давай я сошью тебе кое-что новенькое? – воодушевлённо предложил Валентин. – У меня как раз есть одна идейка. А ты пока полежи, отдохни.
– Пытаешься меня удержать? Не прокатит. Не сегодня, так завтра, но я всё равно схожу на кладбище. И тема закрыта. Однако сейчас мне и вправду надо привести себя в порядок. И перекусить. Машка заморила меня голодом.
– Я бегом на кухню! – страстно закивал тот башкой.
Глядя ему вслед, ты даже ощутил некоторую неловкость, что он в одиночку батрачит на всё семейство. Поэтому ты завалил в Машкины кущи, чтобы хоть слегка припахать и эту тунеядку.
– Масюх, водички не нагреешь? – обратился ты к девушке. – Мне бы кипяточку для ванной.
– Искупнуться хочешь? Я помогу! – оживилась та, подняв на тебя блестящие глазки.
– Спасиб, я сам. – попытался ты вежливо увильнуть от готовящейся тебе экзекуции.
– Не-не, бро, ты чё? Это ж, типа, долг гостеприимства. Сам знаешь, условия у нас не айс.
– Лады, давай только без насилия, окей? Я хочу просто помыться
– Одно другому не мешает. – зловеще захихикала эта чёртова Марья-искусница, азартно потирая свои ладошки.
Принять ванную у них дома это целое приключение. Здесь даже колонки нет, поэтому воду приходится греть на плите и обливаться из ковша, точно ты угодил в средневековье.
– Моем, моем трубочиста. Чисто, чисто, чисто, чисто! Будет, будет трубочист чист, чист, чист, чист! – весело приговаривала сидящая на бортике ванной Маша, лихо орудуя мочалкой, так что ты весь сомлел от столь хардкорного мытья.
– Марыська, сжалься. – сквозь смех простонал ты. – Ещё немного, и я уже не буду чист. Ты меня опорочила, а не отмыла. Давай заканчивать, а? Смотри, я сияю, как бриллиант. А если ты не остановишься, у меня могут образоваться мозоли в самых нежных местах.
– Бунт на корабле? Не, чел, побег обломался. Я только вхожу во вкус. Май хани такой грязный, что тебя и за неделю не ототрёшь. – проворковала твоя разгулявшаяся купальщица, ласково куснув тебя за ухо. – Слови расслабон, бейб, и отмыкай по кайфу. В натуре, водные процедуры это, типа, целое искусство. Я тут ещё забацала, рил, улётную смесь. Ща курнёшь и вспорхнёшь к ангелам.
– Не-не-не, никаких смесей. А то забурюсь тут с вами на неделю. А мне завтра в школу.
– Да ну, чувак, на кой чёрт тебе эта школа. Ты и так умничка.
– Допустим. Но у меня там важное дело. Я встретил... девушку.
– Вау! Рассказывай скорее! – нетерпеливо потребовала Мэри. – Какая она? Хорошенькая?
– Она... Помнишь, мы смотрели «Альфавиль»? Как звали ту шикарную актрису?
– Погоди, она ещё в «Монахине» по Дидро играла?
– Да-да!
– Ну эта, блин, Анна Карина.
– Да, точно! Вот типа неё. Только ещё красивее. А иногда она напоминает мне Грейс Слик. Такая же сексуальная. Или помнишь брюнеточку из «Маргариток»? Хотя нет, это всё не то. Её глаза, словно луны. А губы, как у Джейн Моррис. И ещё она похожа на Лидию Дитц. Или на Уэнсдей Аддамс. Мрачненькая, но душевная. Хрупкая, но ужасно сильная. И волосы у неё чёрные-чёрные, до самой попы.
– В натуре, такая лапочка? Чёрт, чел, я хочу её! Познакомь, а? Ну, познакомь, плиз! – заканючила твоя не вполне адекватная подружка, мило хлопая ресничками.
– Вот ещё! – сердито фыркнул ты. – Закатай губу. Я сам её хочу.
– Фу, жадина-говядина. – надула губы эта крезанутая эротоманка. – Любовниками надо, типа, делиться. Для обмена опытом. Вот мне для тебя, бро, в натуре, ничего не жалко.
– Мах, иди нахер. Она не такая шлында, как мы с тобой. Тем более... мы с ней никакие не любовники. Она меня на дух не переваривает. – печально договорил ты.
– Ну тем более. Я помогу тебе её соблазнить. У меня это запросто. Гёрлы ж, типа, друг дружке доверяют и не вдупляют, когда к ним подкатываешь. Предлагаешь, кароч, сделать, типа, массажик груди. Втираешь ей, как это полезно, и всё, и бейба влипла. А ещё можно ванную вместе принять. Это вообще найс. Ну ты сам в курсе, какие у меня шаловливые пальчики. Ещё никому не удалось сбежать.
– Масюх, какая ж ты коварная. – укоризненно покачал ты головой. – Только мне-то какая радость с того, что ты соблазнишь мою любимую девчонку?
– Ну я только разочек чпокну и всё. А заодно опишу ей, как ты лих в любви. Или ты сам к нам сразу и присоединишься. Поиграем все вместе. Кул?
– Не, Маш. Это вообще не вариант. Я ж говорю, она другая. А я и так уже натворил делов. И теперь она думает, что я озабоченный.
– Котя, но ты и вправду озабоченный.
– Понимаешь, с ней всё как-то иначе. Дело не в том, что я хочу её завалить. Хотя она очень привлекательная. Я даже не знаю, как это объяснить. В её присутствии я становлюсь таким неповоротливым и бестолковым, как чёртов Винни-Пух. Моё тело наливается свинцом, а в голове глухая пуста, будто я нанюхался «ангельской пыли». И я смеюсь, как дурачок, хотя внутри мне почему-то хочется плакать. Я пытаюсь сказать нечто возвышенное, глубокое, поэтичное, а вместо этого изрыгаю идиотские шуточки на уровне первоклашки, типа: «ой, смотрите, у меня пиписька, хи-хи». И от стыда я окончательно тупею и несу ещё худший вздор. Я никогда не ощущал себя так рядом с девчонкой. Мне физически больно от её взгляда. Но в этом такое блаженство, что я готов умереть.
– Знаешь, бро, мне эта херня, в натуре, не нравится. – вдруг заявила Машка, уставившись на тебя беспокойным взглядом, словно на тяжелобольного ребёнка. – Прекращай-ка ты это.
– В смысле?
– Ты же влюбляешься, чел. Прям вот всерьёз. Как Маяковский в Лиличку. Остановись, пока не поздно. Секс это приятно, весело и для здоровья полезно. А сердечное томление – в натуре, не гуд. Вот посмотри на Вальку. Влюбляется и страдает. Влюбляется и опять страдает. Надо жить по кайфу – легко и свободно. Бездумный, бесхитростный трах и никаких мук. Поверь мне, дальше будет только хуже. Тем более, если она не отвечает на твои чувства. Забудь о ней. Нахер тебе такая ломака. Только свистни, и под тебя мигом сползутся самые кульные чиксы на районе. И к чёрту эти любови. Поверь моему плачевному опыту.
– А ты что, когда-то была по-настоящему влюблена?
– Я вот прям ща люблю. И страдаю. Люто. – глядя в стенку погружённым в себя взглядом, произнесла непривычно посерьёзневшая девчонка.
– Да лан. – изумился ты. – А я думал, ты только в свою собственную вагину влюблена.
– Если бы. Поэтому и предупреждаю тебя. Не надо, зай. Не хочу, чтоб мой пупс зазря мучился. – с этими словами она по-матерински чмокнула тебя в макушку.
– А его знаю? Или её? – озадаченно вопросил ты, глубоко удивлённый её словами, но Маша точно и не услышала твоего вопроса.
Чувствуя себя в какой-то степени виноватым за то, что невольно огорчил подругу, ты попытался её чуточку взбодрить и, обхватив девушку за талию, затащил к себе в ванную. Восторженно вереща, она обвила тебя руками за шею, как русалка, и в промежутках между вашими затяжными поцелуями прошептала:
– Хани, как же я люблю любить в водичке. Мы, типа, рыбки. Или, блин, медузы. Вот только... Факен шит, юбка прилипла. Как её теперь снять? Надо было, в натуре, сначала раздеться. Это всё ты, дурак, виноват.
Со смехом и ругательствами вы одолели-таки намокшую юбку, но едва успели разгуляться, как на пороге ванной нарисовался Валька.
– Кушать гото... – начал было он, но при взгляде на вас завизжал, как резаный, будто узрел нечто чудовищное. – Ой, ну что вы тут творите?! Дверь хоть запирайте, когда такими вещами занимаетесь! Извращенцы!
– Валечка, не сердись! Иди лучше к нам! – захохотала Мэри вслед убегающему парню.
– Не, блин, он в лифчике и чулках, а извращенцы, значит, мы? – саркастично заметил ты.
Вылезая из ванной, вы расплескали чуть не всю воду, так что Мэри осталась подтирать эту запруду, а ты тем временем отправился на кухню, смакуя дивный аромат свежих кушаний, наводнивший собой всю квартиру,
– Будешь картошечку с жареной рыбкой? – обернулся к тебе хлопочущий у плиты Валентин.
– Валюш, я тебя обожаю. – расплылся ты в улыбке.
– Сейчас ещё печеньки испеку. – пообещал тот, закладывая тесто в мясорубку.
– Ты просто чудо. – похвалил ты парня, усаживаясь за стол.
Вскоре к вам присоединилась Машка, на ходу натягивающая на себя огромный, пушистый свитер из голубой ангорки с люрексом. Судя по стилю и размеру, свитер
