Отчуждение человечности

жизни человека не возникает само по себе, не обрушивается на него как природная стихия. Всё новое, что принимается, чему находится место в регулярной практике, проходит сквозь весьма эффективные семантические фильтры. Мы их не замечаем, поскольку они не оформлены институционально, и их работа в большинстве случаев осуществляется за пределами общественного сознания. Но, решая как нам поступить в каждой конкретной ситуации, мы обязательно соотносимся с тем, что считаем нужным, должным и допустимым. Подлинные ценности (не те, что заявляются, а те, которыми действительно руководствуются) всегда активны, и всякое существенное изменение начинается с изменения ценностей.

Усугубление разделения труда произошло благодаря тому, что оказалось востребованным. Изменились предпочтения человека, он стал ценить не семантическую полноту бытия, а что-то другое. Что? Это можно увидеть, если рассмотреть, какие другие факторы, изменяющие его жизнь, вышли на первый план.

Далее пойдёт речь о следующих явлениях: урбанизация, научно-техническая революция, индустриализация и капитализм.

Я не претендую на полноту списка факторов отчуждения человечности. Весьма вероятно, что таких факторов гораздо больше; возможно также, что и значимость данных факторов следует оценивать несколько иначе. Однако выявленные здесь причины действительно привели к трансформации самовосприятия человека. И, анализируя каждую из них, можно лучше разобраться в механике этого процесса. В частности, стоит ещё раз обратить внимание на то, что хотя рассматриваемые явления и выступают причинами перемен, это, так сказать, внешний контур причинности. Фундаментальной причиной является изменение ценностей.

2. Урбанизация 

С древних времён город и сельское поселение представляют собой альтернативные и конкурирующие формы организации социальной жизни. Каждому из этих укладов соответствует свой комплекс смыслов, который, с одной стороны, порождается специфическими для данного уклада условиями, а с другой - зависит от устремлений людей, живущих данным укладом. Эти устремления определяют возможность и направление последующих изменений. Изменения происходят сообразно с имеющимися условиями, но не предрешены ими. Таким образом, если рассматривать смыслы, составляющие семантическую подкладку одного из укладов, отмечая, как они изменялись со временем, мы можем увидеть, как менялся сам человек, а не только условия его жизни. А изменения условий в значительной степени предстанут как результат изменения человека.

Изначально город был местом, которое планировалось защищать, в отличие от поселений сельского типа, которые приходилось оставлять на разграбление врагу. Поселение становилось городом тогда, когда в нём находилось достаточно ценного, чтобы оправдать организацию защиты (строительство защитных сооружений, размещение гарнизона и т.д.). А дальше включался процесс аккумуляции ценностей. Всё, что было жалко терять, пряталось за городские стены. Когда подступал враг, население окрестных деревень бежало в город, при этом большая часть имущества вынужденно оставлялось. Зачастую это было безвозвратной потерей. Горожанин же имел больше возможностей для накопления.

В результате у горожанина и сельского жителя складывалось разное восприятие жизни (разное отношение к бытию), жизненное планирование проводилось на несовпадающих горизонтах. Горожанин предполагал, что он сам создаёт своё будущее. Сельский житель понимал, что от него мало зависит и уповал на Высшие силы (если он кормился от земли, то к тому же он ощущал ещё острую зависимость от погодных условий, которыми ни в коей мере не мог управлять).

Такова была исходная база формирования специфического городского мировосприятия. Однако города довольно быстро переросли возможность обеспечить свою полноценную защиту, - они то и дело выползали за пределы городских стен. Жители посадов подвергались порою большему риску утратить своё имущество, чем жители деревень, так как посады были и богаче, и в случае осады города неизбежно попадали в сферу боевых действий, а отдалённую деревню война вполне могла обойти стороной. Но в то же время, население посадов было склонно мыслить по-городскому. Город задавал тон, и те, кто с ним так или иначе связал свою жизнь, принимали его правила игры. Такой человек становился горожанином, прежде всего, в душе, мечтая подтвердить свой статус на деле, перебравшись из посада во внутренний город, а говоря языком более поздней эпохи - с окраины в центр.

С другой стороны, разрастающиеся пригороды, делающие крепость, некогда бывшую самим городом, лишь его историческим центром, привели к тому, что город в конце концов полностью утратил свою защитную функцию. Да и крепости, даже считавшиеся ранее неприступными, с появлением и развитием артиллерии перестали быть надёжно защитой от неприятельских войск. Устремляться в города, чтобы сохранить свою жизнь и имущество, теперь не стоило, и деревня почувствовала, что она ничуть не хуже города. На какое-то время между городом и деревней установился семантический паритет. Горожане жили в своём облаке смыслов, воспроизводя их и транслируя следующим поколениям, а сельские жители - в своём. Для представителей каждого из укладов собственные ценности были очевидны, а чужие - сомнительны. Кое-кто из селян, конечно, очаровывался городом и старался в нем остаться, но число таких перебежчиков не создавало критической массы.

То, что процесс этот выглядит однонаправленным, следует объяснять не семантическим преимуществом города, а тем, что преимущественно именно на территории города уклады соприкасались друг с другом: это поселянин приезжал в город, чтобы продать свой товар и прикупить продукцию городского производства, а горожанину в деревню ездить не приходилось. Город постоянно нуждался в продовольствии, фураже и ещё многом другом, и представлял собой значительный рынок сбыта, к которому тянулся любой сельский производитель. А на городские товары массового спроса в деревне не было.

Однако пришло время, и семантический паритет оказался снова нарушен. Люди потянулись в города, меняя свои привычки, бросая родные места. Их влекла лучшая жизнь. Города начали стремительно пухнуть, поглощая близлежащие селения и превращаясь в мегаполисы. Этот процесс и есть урбанизация в её современном нам виде.

Надо сказать, что "лучшая жизнь", за которой бывшие поселяне ехали в город, не является строго объективной категорией, хотя нам сегодня не сложно составить довольно длинный список преимуществ городской жизни. Дело в том, что, прежде чем соблазниться преимуществами города, надо осознать, что такие-то и такие-то его качества являются преимуществами. Это возможно только при условии смены базовой системы ценностей. Преимущества города очевидны, когда люди соотносят то, что даёт город, с одной и той же оценочной шкалой. Горожанин видит, что это у него есть, а сельский житель обнаруживает, что его жизнь далека от идеала, и мечтает перебраться в город, чтобы получить то, что ему недостаёт. То есть он должен смотреть на мир глазами горожанина. Прежние представления, при которых его деревенская жизнь выглядела полноценной, при этом должны быть отброшены.

Это семантическое падение деревни, конечно, не состоялось бы, если не проявились бы какие-то новые факторы. В частности, индустриализация, а главное - капитализм.

3. Индустриализация 

Ремесленник работает под заказ. Наличие заказа означает, что работа будет оплачена. Но имеет значение и другое: как можно сделать вещь, если неизвестно, кто будет ей пользоваться?

У нас такого вопроса не возникает. Мы привыкли пользоваться вещами, которые сделаны не для нас и даже не для кого-то ещё, а просто для абстрактного представителя одной из групп покупателей. Для нас естественно, что нужную вещь надо выбирать из множества однотипных товаров, оценивая, насколько она соответствует нашим потребностям. Иногда приобретаемое приходится подгонять под потребности (классический пример - необходимость подшить только что купленные брюки). Иногда между потребностью и вещью так и остаётся зазор, и мы миримся с тем, что вещь нам подходит не во всех отношениях. А иногда, наоборот, потребности подгоняются под приобретение, и мы начинаем использовать вещь каким-то образом, каким изначально не собирались, только потому, что свойства вещи позволяют нам это. В целом же картина такова: мир вещей противостоит нам. Вещи больше не возникают на нашей стороне проблемы, как адекватное её решение-для-нас. Изначально вещь сама представляет проблему: её сначала необходимо найти и "приручить", то есть приспособить её к решению проблемы, и самому приспособиться к ней.

То пространство, куда мы отправляется в поисках вещи, называется рынком.

Сегодня рынок - нечто гораздо большее рыночной площади, но некогда он совпадал с ней. Что же тогда продавалось на рынке?

Основная доля рыночного ассортимента приходилась на сельскохозяйственную продукцию, присутствовали и дары природы (собранное в лесу, рыба, дичь). Торговали, как говорится, тем, что Бог послал. Что уродилось, то и пригодилось. В том, что выставлялось на продажу, было немало от человеческих трудов и умения, но всё же конечный результат определялся не человеком. И потому покупатель, приходя на рынок, видел не идеальный продукт, а предложение товаров, весьма сильно различавшихся по качественным характеристикам. И выбор наиболее подходящего был необходимым этапом покупки. А продавец, со своей стороны, должен был как-то стимулировать сбыт, зазывая покупателей и нахваливая свой товар (прообраз рекламы). Так на рыночной площади возникали типовые черты того, что сегодня называется рыночной экономикой.

Но опять-таки, представление, что городской рынок был начальной стадией некоторого процесса, который естественным образом привёл к нынешней экономической системе, - это аберрация, возникшая под воздействием наших сегодняшних привычек мышления. Теоретически, рынок мог бесконечно долго оставаться лишь элементом экономической системы, не превращаясь в тотальный принцип её организации. То, что история вывернула именно на этот путь, определялось не качествами самого рынка, а промышленной революцией и стоявшим за ней изменением системы ценностей.

Вернёмся к ремесленнику. Классическая ситуация - когда он работает под заказ. Но, допустим, что его продукция имеет устойчивый сбыт, и он всегда сможет пристроить "лишнюю" вещь. Например, оставшуюся у него на руках, потому что заказчик не смог за неё расплатиться (такие случаи неизбежны). Почему бы ему не начать производство продукции в расчёте на будущих