Отчуждение человечности

прибыли. Натуральное хозяйство, в какой-то степени до сих пор являющееся альтернативой капиталистическому, не в состоянии обеспечить те вещи и в том количестве, которые можно приобрести на зарплату. Если человек предпочтет жить натуральным хозяйством, его быт будет гораздо скуднее, чем у человека, придающего свою рабочую силу и тем участвующего в капиталистических отношениях. Причём доходы работника оказываются тем выше, чем более "капиталистическим" является предприятие, на котором он работает. Наиболее высокие зарплаты там, где капитал обращается наиболее эффективно, то есть где обеспечивается максимальный рост капитала при минимизации затрат. Это касается как целых отраслей (в финансовом секторе, например, зарплаты традиционно выше), так и отдельных предприятий. Персонал, способный поддерживать режим высокой эффективности, ценится дорого. Однако для того, чтобы соответствовать этому капиталистическому идеалу, человек должен превратиться в чистую функцию, иными словами - обесчеловечиться. Это справедливо, прежде всего, в отношении служебных обязанностей, но раздвоиться человек не может. Постепенно обесчеловечивание будет проявляться и в быту.

НЕОБРАТИМОСТЬ ФАКТОРОВ ОТЧУЖДЕНИЯ 

Стоит ещё раз подчеркнуть, что действие рассматриваемых факторов по своей природе необратимо. Нет никаких предпосылок к тому, чтобы направление процессов переменилось. Факторы системно поддерживают друг друга. Особое место принадлежит капитализму, который играет роль своего рода лака-фиксатора, закрепившего конфигурацию сложившейся системы ценностей через утверждение приоритета экономического интереса.

Углубление разделения труда обеспечивает всё большую эффективность производства. Если эффективность для капиталистического уклада представляет безусловную ценность, то откуда возьмутся стимулы к отказу от специализации? Случись какая-нибудь глобальная катастрофа, нынешний уровень разделения труда может быть утрачен, но если человечество сохранится, оно будет стремиться к его скорейшему восстановлению.

Урбанизация поддерживается культурой потребления. Принято желать, чтобы твоя жизнь наполнялась максимально возможным числом самых разнообразных элементов. А это возможно в условиях предельной концентрации возможностей и предложений, которые обеспечивает лишь большой город. Возможен индивидуальный отказ от выгод, предоставляемых городским укладом: это означает, что человек поставил во главу угла иные ценности, отодвинув потребительство на второй план. Но массовым подобное поведение быть не может, так как оно означает бунт против установок современной культуры, а способных противостать ей - считанные единицы. И, опять-таки, за этим нетрудно разглядеть руку капитализма: разнообразие увеличивает ёмкость рынка, поэтому капитал стремится обеспечить максимальную концентрацию разнообразия, поддерживая тем самым городской уклад.

Фантастическая литература часто рисовала картины преодоления урбанизации, которые сегодня выглядят утопическими. Пока не существует технических средств, которые позволили бы разорвать зависимость инфраструктурных возможностей от местонахождения потребителя. Отдельные прорывы в этом отношении есть, - например, мобильная связь. Но удовлетворение одной или даже целого ряда потребностей без привязки к конкретной точке на местности нельзя считать шагом в решении этой проблемы, поскольку общий принцип формирования предложения остаётся прежним: узловое построение инфраструктуры предпочтительнее распределённого. В конце концов, узловая структура просто дешевле.

Единственное, что могло бы повысить ценность деревни и тем самым дискредитировать город, это голод, вернее, кризис снабжения продовольствием. Война или катастрофа могли бы вызвать такой эффект. Но как только кризис минует и снабжение восстановится, люди снова потянутся в город, поскольку предпосылки урбанизации никуда не исчезнут.

То же самое можно сказать и относительно индустриализации. Высокотехнологичное промышленное производство позволяет получать всё возрастающие объёмы продукции, гарантируя при этом заданный уровень качества, - и при каких обстоятельствах человечество может отказаться от этого? Подобные обстоятельства не просматриваются.

Невозможно также представить отказ от научного знания и сознательный выбор технической деградации.

История знает примеры технологической деградации социумов. Но эти случаи, скорее всего, связаны с утратой значительной части популяции. Социум оказывается просто не в состоянии нести издержки по поддержанию прежнего уровня знаний. Те, кто знал и умел, по какой-то причине исчезли, а на смену им никто не пришёл - хотя бы просто потому, что оставшимся приходилось бороться за элементарное выживание. Однако такие случаи относятся, в основном, к дописьменной эпохе. Внешняя фиксация знания предохраняет его от утраты. К тому же по мере приближения к современности уровень изоляции социумов довольно быстро снижался, и с какого-то момента угроза локальной утраты знаний практически исчезла, поскольку знание всегда может быть восполнено через заимствование извне.

Тем более технологическая деградация невозможна сегодня, в эпоху глобального мира.

Опять-таки, можно допустить, что какие-то события могут привести к временной утрате современного уровня знаний, но следует ожидать, что он восстановится при первой возможности: человечество, вкусив преимуществ, которые предоставляет мир технологий, будет помнить этот вкус и приложит все силы, чтобы снова обрести утраченное. Можно что-либо не знать, и поскольку ты не знаешь, чего ты лишён, у тебя нет повода желать этого. Но то, что было некогда достигнуто, уже вышло из сферы незнания, стало элементом социальной памяти (или - иными словами - культуры), и потому не может быть просто отброшено. Культура ничего не забывает. Она аккумулирует и хранит все смыслы, некогда бывшие актуальными. И в любой момент каждый из этих смыслов может быть затребован вновь. При этом вероятность актуализации смысла тем выше, чем больше он соответствует господствующему умонастроению. Массовые ожидания и типовые реакции работают как семантический магнит: они притягивают и оживляют те смыслы, которые лучше всего удовлетворяют явные и скрытые потребности массового человека. И не важно - естественные это потребности или противоестественные, инспирированные извне, они все реальны, и по механизму воздействия на поведение человека одинаковы. Такова оборотная сторона автономности человека от животных инстинктов.

Для современного человека уровень жизни представляет несомненную ценность. И, что бы ни случилось, человечество будет снова и снова возвращаться к тому, что способно обеспечить уже испробованные достаток, комфорт и разнообразие. Конечно, качество жизни можно понимать и гораздо шире, включая такие характеристики, как право на достоверную информацию, свободу принятия решений и т.п. Но эти «дополнтельные» параметры довольно сильно идеологизированы: их принято учитывать только потому, что они позволяют вывести качество жизни за пределы чистого потребительства, придать ему некий надматериальный план. В реальности же значимость подобных характеристик невелика, современный человек легко мирится с их утратой, тогда как достаток, комфорт и разнообразие действительно мотивируют его поведение.

При этом существенно, что для человека современной эпохи чаемый уровень жизни предстаёт как благо цивилизации, то есть нечто, получаемое извне. Он не может обеспечить его своими руками, с помощью лишь собственных усилий. Даже тот, кто гордится, что делает всё сам, пользуется инструментами и материалами, которые предоставляет рынок и в которые заложены современные высокие технологии. И его мастерство тем выше, чем лучше он знает свойства этих материалов и чем полнее может использовать заложенные в них возможности. Но сначала ему придётся эти материалы или инструменты купить.

Обладание деньгами, таким образом, становится пропуском к благам цивилизации, которые гарантируют приемлемое качество жизни. Если у тебя есть достаточно денег, ты всегда можешь получить то, что тебе нужно, - такова максима современного мира.

В реальности это правило работает не всегда. По-прежнему есть множество ситуаций, как правило, связанных с отношениями между людьми, которые нельзя разрешить с помощью денег. Однако тенденция полагаться на деньги прогрессирует, и не на пустом месте: человечество довольно успешно придумывает и осваивает методы финансового управления всё большим числом сторон человеческой жизни. В пределе человек должен стать полностью управляемым финансовыми методами, превратиться в финансовую марионетку. Насколько это возможно? Сегодня это ещё выглядит утопией, но если сравнить с тем, что представлял из себя человек в прошлом, то мы увидим, что значение денег для человека и их роль в организации (и самоорганизации) человеческого бытия существенно возросли. Зарабатыванию денег посвящается лучшая часть жизни. Ещё одна её значительная часть уходит на то, чтобы эти деньги потратить. На что-то другое часто просто не остаётся ни времени, ни сил.

Таково положение человека при капитализме. Для него возможны всего лишь три ролевые функции: рабочей силы, потребителя и владельца капитала. Любая другая роль оказывается за пределами экономики, а потому чужеродна для мира капитала, а, значит, будет или переформатирование в одну из указанных трёх, или вытеснена на периферию социальной активности. С точки зрения капитала любое неэкономическое поведение - удел маргиналов.

Игнорируя то, что традиционно составляло ядро человеческой личности, капитализм откровенно бесчеловечен. И каждый, кто ещё не до конца утратил традиционные ценности, неизбежно тяготится необходимостью участвовать в экономической системе, заданной капитализмом. Капитализм хочется изжить, преодолеть - как некую социальную болезнь, и получить в итоге общество, основанное на социальной справедливости, т.е. человечное по своей природе. В этом - корень мечты о социализме. О большем сегодня мечтать уже и не смеют, а ведь раньше мечтали о коммунистическом обществе. Ещё свежа память о неудачных и относительно удачных попытках его построения, самой яркой из которых был Советский Союз.

Но можно ли считать советское общество примером успешного преодоления капиталистической деформации традиционного человека? В эпоху СССР был популярен фразеологизм "наследие капитализма". Так вот, удалось ли советской власти покончить с наследием капитализма? Не удалось. И это стало основной причиной крушения СССР.

Пожалуй, самая фундаментальная черта