пустыню, как поверхность своей ладони. Она щедра к тем, кто не боится ее слушать, - сказал он. - Да. Я могу провести кого угодно… если будет смысл.[/b]
Эрнан нахмурился чуть заметно, но уважительно. Он не стал ходить вокруг да около.
- Есть смысл, - произнес он негромко.
Вентрис кивнул, будто подтверждая невысказанное.
- Ты поведешь нас к обелиску?
Эрнан говорил мягко, но в его голосе звучал тот редкий оттенок, которым не спрашивают, - предлагают судьбу.
Корчма словно на миг стихла. Шум базара, звон глиняных кувшинов, выкрики моряков - все ушло на второй план.
Фарукх медленно поставил чашу с молоком, вытер пальцы о край лепешки.
- Веду я только тех, кто знает цену песку, - сказал он спокойно. - И тех, кто понимает, что там не золото ждет… а что-то большее. И опаснее.
Эрнан и Вентрис обменялись быстрым взглядом.
- Мы понимаем, - сказал юстициарий. - И идем не за золотом.
Фарукх улыбнулся уголком губ. Усталой, пустынной улыбкой человека, чей путь слишком долго был одиночным.
- Тогда слушайте, чужеземцы, - сказал он тихо. - От Басры до руин путь долгий. И пустыня будет спрашивать с каждого из нас плату.
Он наклонился вперед.
- И если вы ищете обелиск… вы ищете неприятности куда древнее ваших орденов и печатей.
- Мы ищем истину, - многозначительно сказал Эрнан. - А о древности наших орденов и печатей вам сложно будет представить… господин Фабий… позвольте, я буду называть вас так…
Фарукх усмехнулся.
- Ах да. Истина. В песке ее полно, как скорпионов под камнями. Но что ж… Если вам нужна дорога к черному обелиску… Я поведу.
И над столом, пропахшим корицей и дымом, на миг повисла тишина, как перед ветром, что поднимает первую песчаную бурю.
