году.
Председатель
Президиума Совета по
внешней и оборонной
политике России с
2012 года. Директор по
научной работе
Международного
дискуссионного клуба
«Валдай». Профессор-
исследователь
Национального
исследовательского
университета
«Высшая школа
экономики».
Сегодня в России все только и говорят, что об образе будущего. Что его нет, а он нужен.
И где же его взять? Где у нас обычно ищут ответы на все вопросы? Конечно, в великой
русской литературе. Хрестоматийный роман Ивана Гончарова «Обломов» предлагает
вечную русскую дилемму. Что лучше – делать или не делать? Может ничего не трогать?
Само как-нибудь?
Обстоятельства меняются, характеры — никогда. Нижеследующие сценарии будущего
нашей Родины навеяны дискуссиями «Клуба 2035», проекта по обсуждению
социокультурных аспектов технологического развития, проходившего под эгидой клуба
«Валдай». Ответственность за текст несет исключительно автор.
Россия-2035: стратегия прорыва и ее плоды
«От отца Штольц перенял весь тот рационализм, строгость нрава, целеустремленность,
понимание труда как основы жизни, а также предпринимательскую жилку, присущие
немецкому народу… Мечте, загадочному, таинственному не было места в его душе. То,
что не подвергалось анализу опыта, практической истины, было в глазах его
оптический обман, то или другое отражение лучей и красок на сетке органа зрения
или же, наконец, факт, до которого еще не дошла очередь опыта. У него не было и того
дилетантизма, который любит порыскать в области чудесного или подонкихотствовать
в поле догадок и открытий за тысячу лет вперед. Он упрямо останавливался у порога
тайны, не обнаруживая ни веры ребенка, ни сомнения фата, а ожидал появления
закона, а с ним и ключа к ней».
И.А. Гончаров, «Обломов»
Президентская машина бесшумно неслась по почти еще безлюдным этим ранним
осенним утром улицам Москвы под равнодушные взгляды одиноких прохожих.
Собственно, никто из них и не догадывался, что несколько невзрачных на вид
автомобилей со ставшими уже рутиной водителями-роботами, двигавшихся совсем
не строем, как когда-то было принято, а вразнобой, – и есть кортеж Президента
Российской Федерации. Времена помпезных выездов и перекрытия дорог давно в
прошлом – отчасти из-за нараставшего глухого недовольства жителей, томившихся
в искусственно созданных пробках, но прежде всего – из соображений
безопасности. Слишком уж явной мишенью для радикалов любого толка (когда-то
главную угрозу представляли исламисты, но постепенно их по степени отвязности
превзошли леваки-луддиты) была прежняя кавалькада, ну а символические знаки
державного величия в виде гигантских сверкающих лимузинов с орлом на капоте
вышли из моды.
Андрей Иванович посмотрел на часы. Квантовые Yotawatch – последняя разработка
инновационного кластера вольной экономической зоны «Туманган» – показывали
6.15. Взгляд невольно упал на дату, которая светилась по ободку увесистого
корпуса, стилизованного под «Командирское» ретро – 25 октября 2035 года. «Вот
время летит, – подумал Андрей Иванович, – Кажется, только вчера гуляли с
ребятами на выпускном в физтехе, а вот уже полтинник…» У главы Российского
государства сегодня был день рождения – юбилей.
Андрей Иванович Штольц завершал свой второй и, согласно Конституции,
последний срок на посту президента России – до следующих выборов оставалось
несколько месяцев. Избирательная кампания официально еще не началась, но в
политической жизни уже вовсю искрило. Вот сейчас, например, Штольц спешил в
Кремль для того, чтобы присутствовать на экстренно созванном совещании
силовиков. Представители всех ведомств, имеющих отношение к поддержанию
стабильности и правопорядка, должны были докладывать о ситуации в
Новгородской области, где вспыхнул острый кризис.
Активисты движения «Звучим гордо!» (напоминание о подзабытой реплике
персонажа горьковского «На дне» – «Человек – это звучит гордо») устроили
масштабную акцию, полностью блокировав заводы гигантского комплекса по
изготовлению оптоволокна следующего поколения, открытого в регионе совсем
недавно, и угрожая взорвать его в случае невыполнения требований. Причиной
стала очередная волна инновационного обновления, в результате которой
занятость на новгородских предприятиях сократилась еще на 60% –
интенсификация производства и внедрение нового типа роботов сделали лишними
еще 40 тысяч пар рабочих рук. Новгородские волнения были наиболее крупным, но
отнюдь не единственными примером нараставшего по всей России социального
недовольства. Проблема занятости, копившаяся годами, достигла критического
уровня, что вызвало кризис самой модели политико-экономического развития,
взятой на вооружение десятилетие назад. Преемнику Штольца на президентском
посту, кто бы им ни был, едва ли стоило бы завидовать…
Когда 38-летний Андрей Штольц, в прошлом – успешный IT-стартапер, а затем
руководитель Федерального агентства по прорывным технологиям (в просторечии
– Госпрорыв) и председатель правительства, принимал в 2024-м присягу
Президента Российской Федерации, проблемы, с которыми он столкнулся на
завершающей стадии президентства представлялись хоть и реальными, но не
особенно актуальными для России в обозримом будущем. Приход к управлению
страной нового поколения лидеров вызывал большой энтузиазм и в российском
обществе, и за рубежом. Свой последний срок предыдущий президент посвятил
кардинальному обновлению административной элиты, между 2018 и 2024 годом
большую часть ведущих постов заполнили профессионалы в возрасте от 30 до 40
лет, имевшие опыт практической работы либо в госуправлении, либо в частном
секторе, преимущественно финансовом и инновационном. Ставку сделали на
технократию, а специально предпринятые усилия помогли запустить изрядно
заржавевшие к тому моменту социальные лифты. Во всяком случае, основные
инструменты, при помощи которых осуществлялось управление государством –
правительственные структуры, региональные администрации и правящая партия –
были ориентированные на поиск и поддержку перспективных менеджеров нового
поколения. Первоочередное внимание уделялось инновационным кластерам –
Москва-Петербург, Томск-Новосибирск, где возникли конгломераты развития,
ориентированные соответственно на запад и восток. Технократы целенаправленно
отказывались от идеологических брендов, подчеркивая, что все они –
либеральные, консервативные, социалистические – изжили себя и дальнейшие
споры в этих категориях только отвлекали от главного, от развития.
Столь резкий поворот в политическом курсе был обусловлен рядом факторов,
ключевым из которых послужил стремительно менявшийся международный
контекст. К 2019–2020 году стало понятно, что прежняя модель позиционирования
России на мировой арене себя исчерпала. В ее основе лежало стремление,
опираясь на военно-политические инструменты, вернуться на утраченные после
краха СССР геополитические позиции. Однако с конца 2010-х мир стал
стремительно меняться.
Параметры, которыми Россия не могла похвастаться – технологический уровень
экономики, способность производить, концентрировать и воплощать на практике
новое знание, качественное улучшение параметров жизни для значительной части
населения – стали определяющими для ухода в отрыв группы государств-лидеров.
Параллельно началась быстрая трансформация глобального устройства – на смену
открытости пришло время все более жесткой конкуренции и изоляции соперников,
точнее – обособления и протекционистского «окукливания» тех самых стран-
флагманов, которые гораздо откровеннее, чем прежде, стали работать на
собственный рост за счет остальных. Санкции под политическими предлогами
стали расхожим способом защиты рынков и сдерживания конкурентов.
Циркуляцию знания и технологий все больше осложняли политико-экономические
барьеры, это проявлялось даже в отношениях между государствами-союзницами, в
случае же геополитических трений отсечение происходило жестко.
Попытки играть на обострение по образцу действий в 2014 году на Украине или в
2015-м в Сирии больше не приводили к желаемому эффекту – вместо
«принуждения» партнеров к диалогу получалась еще большая изоляция. К тому же
начала проявляться неприятная для России тенденция – ведущие страны, прежде
всего Соединенные Штаты, все более охотно «уступали» ей солирующую военно-
политическую роль в запутанных конфликтах, небезосновательно полагая, что
вместо их разрешения и укрепления своих позиций Москва увязнет в безнадежных
хронических противостояниях.
На таком фоне разворот российской политики вскоре после выборов 2018 года стал
хоть и не вполне предсказанным, но в целом ожидавшимся шагом. Создание
«Госпрорыва» с широким объемом полномочий и поручением всем
министерствам, ведомствам и управленческим органам оказывать новой структуре
максимальное содействие, конечно, не перевернуло российскую бюрократию, но
послало необходимый сигнал. Андрею Штольцу, назначенному главой агентства,
выдан полный карт-бланш, патронировал его работу лично президент. Основные
направления деятельности, выбранные как потенциально наиболее
перспективные, были призваны в каких-то сферах сократить отрыв от лидеров, а в
каких-то и сделать саму Россию лидером.
Интернет вещей, «большие данные», квантовые компьютеры, новый рывок в
космос, новая медицина и биотехнологии, распределенные сети –из тем, которые
волновали прослойку технологически продвинутых обывателей и ищущего новые
площадки бизнеса, всё это внезапно превратилось в приоритеты государственной
политики, на продвижение которых бросили не только финансы, но и
информационные усилия. Пригодился и советский опыт популяризации науки и
технологий, и американские подходы. Машина пропаганды, мощно раскрученная с
середины 2010-х годов на темы великодержавного и военизированного
патриотизма, была перенастроена в духе мощного технооптимизма, уверенности в
том, что именно на путях технологического обновления найдутся решения
большинства проблем общества и государства. Технический прогресс официально
объявили мерилом успеха и точкой приложения сил настоящих патриотов. За два
года атмосфера в обществе изменилась, стала гораздо более деловой и
энергичной.
На этой волне президент назначил Штольца премьер-министром, а летом 2022
года публично поддержал его как будущего главу государства. Известие о том, что
Российскую Федерацию возглавит современно мыслящий молодой технократ с
успешным опытом в бизнесе и на госслужбе, да еще и с немецкими корнями
(предки Штольца приехали в Россию в XIX веке из Саксонии) имело мощный
эффект, особенно на международной арене. Антироссийская кампания на Западе,
практически не прекращавшаяся с 2014 года, а временами принимавшая форму
настоящей истерии, пошла на убыль. Оживились те в Европе, кто всегда смотрел
на Россию как на страну потенциально больших выгод для иностранных партнеров,
но утратил политическое влияние после того, как разразилась санкционная война.
Китай начал проявлять к Москве более заинтересованное
