воспоминания, оставшиеся еще дальше за пределами твоего детства.
Ты не можешь четко их сформулировать.
Ты не можешь их четко сформулировать в реальности, не позволяя своему сердцу забиться сильнее от прилива нежности и светлых чувств, не позволяя сладкому привкусу оставаться на твоих губах, который, тем не менее, возникает при просмотре самой яркой сцены из этого фильма.
Тебе и раньше доводилось видеть яркие события, которые невозможны были в реальном мире, но только лишь в твоей голове в качестве допускаемой тобой вероятности.
Почти все они сводились к встречам тебя с теми, кто наверняка стал бы тебе верным и надежным спутником по жизни, кто смог бы унять эту жуткую и страшную боль, о которой ты ничего не помнишь. В реальности.
А в своих сновидениях вновь и вновь возвращаешься к ней, проходишь ее снова и снова, стремясь буквально взломать прочную дверь в комнату №28, которая прямо перед тобой всякий раз, когда в твои сны приходят те, которые исчезают при твоем пробуждении поутру, и твое сердце вновь охладевает и утрачивает чувствительность.
Вновь и вновь ты теряешь того, кто когда-то был для тебя всем, целой жизнью, вложенной тобой без остатка в одно только его существование. Вновь и вновь этот некто возвращается к тебе в чужих обликах только для того, чтобы напомнить тебе о невозможности твоего пребывания в комнате №28, о том, что ты можешь только лишь коснуться ее на мгновенье, чтобы сразу же остаться ни с чем.
А быть может, что дело вовсе не в этой ране.
Быть может, ты помнишь нечто другое, куда более доступное для твоего сознания, вполне ясное и отчетливое, связанное с обычным страхом утратить доступ к комнате №28 раз и навсегда в будущем.
Быть может, что доступ к ней должен быть в твоей жизни всего раз, в определенный момент времени, которому лишь предстоит случиться, когда из множества сердец выделится всего лишь одно – предназначенное только тебе.
Комната №28 – подлинная физиология.
Подлинная людская физиология.
Это не когда удовлетворение естественных потребностей, в которые входят чувственные поцелуи в качестве предварительных ласок, сопровождаемых спиртным или сигаретами в каком-нибудь ночном заведении или что-то вроде того. И это не твой образ жизни.
Кажется, что ты даже не рассчитываешь на то, что можешь, наконец, проникнуть в комнату №28.
А где-то про себя, все-таки, надеешься на второй шанс.
Всегда должен быть второй шанс. Иначе просто не бывает. Иначе в чем смысл?
Тебе ведь не в чем оправдываться.
Ты помнишь о том, как закончился этот долгий и насыщенный чувствами и нежностью поцелуй главных героев, оставивших в твоем сознании глубокий отпечаток, который будто бы напомнил тебе о чем-то ужасном, что произошло с тобой однажды, что заставило тебя родиться в этом мире в каких-то надеждах и попытках.
И вновь Она смотрела Ему в глаза, наслаждаясь полученной во время этих невероятных мгновений окрыленностью, благодаря которой освободилась на какое-то время от физической женской оболочки, представ во всей своей естественной красоте, что недоступна для созерцания в существующем вокруг Нее и для Нее пространстве.
Она аккуратно облизывала свои губы, на которых все еще оставался сладкий привкус.
Она глубоко дышала, стараясь наполнить свое нутро этой сладостью, подаренной Им. Она не отпускала Его головы из своих рук, а Он продолжал удерживать Ее в своих объятьях над землей, и Она согнула свои ножки в коленях, чтобы не дай бог не коснуться пола и не почувствовать свою обремененность физической плотью.
Затем Она просто прижалась к Нему все своим телом как можно сильнее, не желая быть выпущенной из хватки Его рук.
И тепло Ее тела, тепло Ее рук передавалось Ему, преображая Его руки в крылья, в хватке которых Она находила свое подлинное удовлетворение и состоятельность всей себя.
-Любимый, мой, - только выдохнула Она негромко с довольной улыбкой.
И от этих Ее слов все в Нем ликовало, принуждая Его быть.
Просто быть и ничего больше.
Просто быть и стискивать Ее в своих объятьях, чтобы не утратить раз и навсегда, чтобы не отдать Ее грубой темной силе, которая наверняка кружила где-то рядом с Ней, намереваясь утащить за собой в темнейшую бездну. Оттого Она не спешила вновь коснуться пола ногами.
Она легонько чмокнула Его в щеку, отчего по всему Его телу промчалась теплая расслабляющая волна.
Хватка Его рук на мгновенье усилилась, будто Он физически попытался слиться с Ней в одно целое.
-Никому не отдам, - только сказал Он в ответ.
-Никому не отдавай, - кивнула Она головой, уткнувшись в Него носом…
Комната №22
Комната для настоящих мужчин. Для тех, у кого, как говорится, стальные яйца, для тех, кто не обгадится от страха.
У комнаты №22 нет и не может быть постоянных характеристик, постоянных обстоятельств, постоянных условий, которые могли бы четко описать ее. Почти нет, и постоянное в ней лишь одно – твое намерение из двух зол выбрать большее.
Тебе по силам создать комнату №22 практически из ничего, даже когда нет ни малейшего намека на неприятности.
И больше того, кажется, что комната №22 сама отталкивает тебя от своих границ, стремится предупредить тебя об опасностях, которые тебе совсем ни к чему. И твое намерение создать ее на ровном месте встречает со стороны комнаты №22 отчаянное сопротивление.
Только ты ведь не остановишься, это не твой стиль поведения – вовремя остановиться, когда личный интерес превыше всех законов элементарного благоразумия.
Одна из причин такого безрассудства – твое легкомыслие.
Тебе не приходиться задумываться о последствиях твоих действий.
Все просто – тебя никто не контролирует. Никакой ответственности. И все, что ты делаешь, все твое поведение – это не столько озорство, сколько некая игра.
Всю свою жизнь ты чувствуешь себя игроком, предпочитающим рисковать, и даже отсутствие всякого риска для тебя остается таким же риском.
Это подлинное твое состояние, от которого слишком сложно, если вообще не невозможно, уйти, вырвать из тебя. А если так и случится, то последствия утраты существенной твоей части вполне могут оказаться для тебя фатальными. Ты это знаешь совершенно точно, ты это чувствуешь максимально остро.
Вдали от дома, вдали от своего прошлого, которое (и ты это вполне ясно осознаешь) никогда не было твоим в этой жизни (и даже сама ЭТА жизнь, и такое твое чувство гостя имеет в своей основе интуицию), вдали от всяческих обязательств ты не имеешь четких представлений о рамках, через которые могут переступить только самые отчаянные. Можно даже сказать, отмороженные, психи, чокнутые, место которым однозначно в изоляции в специализированных для подобных случаев заведениях.
Но играет кровь, кипит, бурлит, заставляя твое сердце просто сходить с ума, отчего все твое естество пребывает в приятном напряжении.
Быть может, от некоего злорадства.
Быть может, от чувства некоей ненависти к собственному существу.
Как, на самом деле, было всегда, еще до появления тебя в этом мире. Будто физическая твоя плоть представляла собой для тебя нечто противоестественное, не то, чтобы незнакомое и оттого неприятное и отвратное, то, чего не должно было быть, но однажды, все-таки, произошло. И именно с осознанием своего физического состояния и родилось в тебе это чувство легкомыслия и откровенного бесконтрольного риска.
И ведь этот бесконтрольный риск тебя никогда не подводил.
И все эти твои действия, способные напугать окружающих, заставить их волноваться за тебя, переживать, держали смерть или что-нибудь этакое, что могло бы принудить тебя задуматься, на расстоянии, казалось бы, заранее демонстрировавшие тебе их исход. Как там: зная исход, веришь в себя.
Потому что нет никакого расчета. И в этом заключается весь смысл твоего безрассудства и легкомыслия.
Нет расчета - нет страха.
Нет, страх всегда есть, от этого никуда не деться. Если не страх, то опасения, и это нормальное состояние. И не боятся только те самые отмороженные, надежно запертые в психиатрической лечебнице, которых вообще нельзя выпускать из их заточения.
Да похуй – вот тот рычаг, который у тебя есть для подобных случаев. И он безотказен.
Не столько ради прибыли. Не столько ради какой-то существенной выгоды, хотя разве плохо тебе получить свою долю за собственную взбалмошность?
Но просто потому, что есть шанс вернуть все как было прежде, в условия, когда тебя все устраивало.
И комната №22 зиждется на этих условиях, при которых тебя все устраивало.
И будто родившись внутри тебя, будто поселившись в твоем сознании, будто став вторым твоим нутром, комната №22 упорно настаивала на том, чтобы твое намерение вынести за пределы города смертельно опасный для всего живого груз, запечатанный в плотном рюкзаке, невесть как оказавшийся на улицах, так и осталось заманчивым в цене намерением. От этой работы отказались очень многие люди, несмотря на солидную оплату. Уж слишком высока цена неудачи.
Другими словами, риск велик, самое то, что ты любишь.
В рюкзаке очень опасные артефакты, пагубное воздействие на живую материю, кажется, не может сдержать никакая плотная упаковка.
И, кажется, еще не придумало человечество полной защиты от этой страшной силы.
И если не она убьет тебя до того момента, как окажется далеко за пределами города где-нибудь в безжизненной пустоши, навечно погребенные глубоко в земле или же вообще уничтоженные теми, кто уже ожидает тебя с твоей ношей, то тебя вполне могут убрать как ненужного свидетеля.
Ненужного свидетеля чего?
Об этой разрушительной силе артефактов знают все, последствия ее прямого воздействия изучаются даже в учебных заведениях с самых юных лет.
Тебе нельзя прикасаться к этим предметам голыми руками, а их упаковка немного снижает излучаемую данными предметами разрушительную энергию. И все, что тебе нужно сделать – как можно быстрее вынести эту гадость из города и добраться до конечной точки, чтобы избежать критических проблем со здоровьем.
Тебе даже предоставлена экипировка, которую ни в коем случае не стоит снимать даже несмотря на возможные неудобства ее ношения.
И вот ты, наконец, отправляешься в путь.
До окраины города тебя довезет крытая повозка, а у въездных ворот ты безмолвно спрыгиваешь на землю и без колебаний отправляешься в путь.
Твоя миссия происходит ночью, и ночь ясна как день, освещенная луной и сияньем звезд на чистом безоблачном небе.
Ночь вообще твое время.
Ночью ты чувствуешь себя гораздо бодрее, чем днем.
А в эту ночь в тебе будто все ликует, и тебе сложно сейчас определиться с чувствами и эмоциями, даже с мыслями. Если присутствует в твоем сознании страх, то он какой-то недоделанный, что ли, какой-то несформированный в четкие формы, чтобы его можно было разглядеть и потом осознать. Осознавать, если уж на то пошло, надо было заранее, до твоего волеизъявления взяться за столь серьезную и опасную работу, последствия которой непременно заявят о себе.
Но тебе же чхать. Да похуй – как ты нередко себя подбадриваешь.
У тебя есть экипировка, которая худо-бедно, но служит некоторой защитой.
Никто не покусится на твою жизнь, когда все закончится.
Никому твоя мелкая жизнь и даром не сдалась.
Все отлично, ты просто в очередной раз врываешься сейчас в
