в труху живую плоть на экране телевизора, постепенно вошло в пользование в реальном мире.
И вот здесь наступал твой звездный час.
Твоя зрелость, твое полное раскрытие своего удовлетворения от ведения боевых действий против ни разу ни на мгновенье не изменившегося человечества (вроде еще как разумного), от участия в самой гуще очередной бойни с огромным количеством жертв и побежденных тобой врагов, достигла, казалось, своей кульминации.
Наступило ТВОЕ время.
Будто лязг мечей и свист пуль, и вой бомб с грохотом взрывов, уносящих тысячи жизней твоих врагов, являлись только лишь тренировкой предстоящего для тебя существования.
Однако тебе вполне было известно о том, что кульминация твоего бытия, проходящего в этом бесконечном кураже среди ничему так не научившимся поколениям людей разумных была еще впереди. И к ней тебе предстояло еще только готовиться.
Но вся твоя зрелость длиной в такие же долгие годы должна была пройти в менявшихся условиях ведения боевых действий. Травмы и увечья теперь были неисцелимы. Можно было только лишь прирастить к телу новую руку или ногу. С утраченной головой жертвы было все гораздо сложнее, если вообще не невозможно.
И это в кино речь шла о роботах.
В реальности их заменили экзоскелеты и бронированные костюмы.
Не поверишь (хотя вполне ожидаемо для тебя), но войны перешли из разряда ужасов на поле боя, усыпанном фрагментами человеческих тел в разряд какого-то видео развлечения, раскрашенного цветными вспышками лазерных лучей. Будто виртуальная реальность вышла за свои пределы, а спецэффекты стали вполне естественными процессами, радующими глаз, отчего уничтожение себе подобных приобрело максимально игровой смысл.
Настолько игровой, что люди сами просились убивать друг друга, схлестнувшись в нешуточной битве не на жизнь, а насмерть.
Сводки с фронтов все больше стали напоминать количество очков, подсчитываемых в игре по окончании пройденного уровня.
Убивать стало вообще комфортно.
В первую очередь из-за отсутствия кишок и крови жертвы. Все как в детской видео игре, где поверженный враг просто исчезает с экрана, не оставляя после себя ни пикселя воспоминаний.
Коси врага просто пачками, тысячами, десятками тысяч, сотнями тысяч, в памяти все равно не останется ничего отвратного. Самое настоящее развлечение во всей его подлинной красе.
С набитой за века сражений рукой любая битва стала тебе даже скучной от своей легкости.
Но это стало необходимостью для тебя.
Этот период твоей жизни должен был быть самым продолжительным после детства, юности, отрочества, и перед неизбежностью старости, в которую тебе предстояло ступить с максимальным набором знаний.
Ведь дальше человечество ступало на последнюю ступень своего развития, и выше оказывалась только глухая стена, за которой находился хорошо знакомый тебе Абсолют, и твое очередное возрождение происходило по эту сторону, обозначая окончание твоего существования в этом мире, вставшем на самый край дозволенности.
Тебе отлично известно о вторичности (даже третичности) человеческой цивилизации.
Тебе отлично известно о том, что та цивилизация человека разумного, частью которой ты являешься чуть ли не с самого ее начала, не первая на Земле.
Тебе отлично известно о том, что ЭТА цивилизация шаг в шаг повторяет путь всех ее предшественниц. ЭТА цивилизация не имеет никаких отличительных от них особенностей в своем развитии.
И тебе отлично известно о существовании других таких как ты, каждый из которому суждено пройти весь этот путь от до идеала заточенных мечей и примитивных метательных приспособлений, умертвляющих живую плоть, до самой последней ступени развития технологий, практически граничащих с магией и чего-то такого, приводимого ею в движение навроде летающих по воле сознания целых крепостей и даже городов, или разрушительных сил природы, вызванных легким усилием воли или движением пальцев и рук.
И что самое важное, освоение тобой этой мощи непременно приведет тебя в твое первоначальное состояние, до того момента, когда ЭТОТ мир принял тебя, позволив пройти твой путь от начала и до конца, и позволив тебе погибнуть с очередной цивилизацией человека разумного.
И вот на старости лет ты оказываешься учителем, наставником, воспитателем целой школы, одной из множества, растущих как грибы, знания в которых нередко сложны для самих учителей, и эта сторона существования человечества только начинает развиваться.
Но тебе об этом легко говорить.
Такие как ты на вес золота.
И это означает, что ты представляешь как интерес, так и угрозу.
Твои познания в умениях говорить необходимые словосочетания, складывая их в осмысленные предложения, совершать необходимые движения руками, сопровождая свою речь жестами и действиями, глубоки, открывшиеся перед тобой спустя долгое время и бесконечность сражений, так и оставшихся для тебя игрой, развлечением, впрочем, не только лишь для тебя. И ты не раз приходишь к выводам о том, что этот мир создан именно для развлечения, при помощи которого открываются либо знания, либо воспоминания.
Ты что-то умеешь. И умеешь это достаточно хорошо, просто превосходно.
А что еще важнее, ты понимаешь, что абсолютно любому из твоих учеников под силу освоить возможность делать что-то самому.
К тому моменту, когда человечество оказалось на ступени своего существования, за которой непреодолимая стена, мозг человека был изучен на все сто процентов, что позволило человеку разумному понимать и делать то, что от него требовалось при рождении на свет, не убитое информационным мусором с малых лет.
И вот здесь ты обнаруживаешь то, что было известно тебе с самого начала твоей жизни в этом мире.
И оно куда более существенное в сравнении с новыми возможностями, доступными для КАЖДОГО человека разумного.
Это то, что является для тебя достойным завершением твоего пути после веков твоего существования, лязг металла идеально отточенных клинков в котором сопровождал и продолжает сопровождать тебя до сих пор.
И это твое преимущество.
Это осознание того факта, что существуют строгие границы, нарушение которых недопустимо.
Раз за разом человек разумный переступал их, будто лишенный воспоминаний об этой грубейшей ошибке, которая приводила к новому началу цивилизации.
Просто потому, что возможности человеческого существа на самом деле ничтожно малы, предусмотренные для его пребывания в конкретном месте при конкретных условиях, подстроенных под его естество. Ибо цель человеческого существа в этом мире – продление своего рода. Именно продление жизни и есть высшая цель для каждого живого существа в этом мире.
Это похоже на правила, придуманные специально для того, чтобы человек разумный будто бы не мог вспомнить и вернуться к тому, чего нет в образовавшемся для него физическом мире, к тому, возможности чего должны оставаться от него в данный конкретный момент времени где-то на отдалении. Именно поэтому истребление себе подобных должно походить для человека разумного на развлечение.
Ибо в ином случае этот мир позволит человеку разумному обрести воспоминания, несовместимые с его существованием вдали от того, что ДОЛЖНО оставаться за пределами этого мира, что просто недопустимо для этого мира.
Ты отлично известно о том, что овладение человеком разумным в этом мире законами, превышающими естественные законы окружающей его реальности, означает окончание его существования.
Так было все прошлые разы. Так было со всеми прошлыми цивилизациями разумных двуногих и двуруких существ, ступивших на этот этап своего развития, оказавшийся для них губительным. Нет, не своими руками. И это уже нисколько не должно тебя волновать.
Комната №4
После длительного похода ты оказываешься где-то на краю пропасти, кажущейся бездонной.
Лишь ветер кружит над тобой, стремится разбить тебе лицо, стремится отбросить тебя назад, служит для тебя неким барьером, который невозможно преодолеть.
И на самом деле ветер твой друг.
И на самом деле он слишком похож на незримую стену, которую можно лишь чувствовать.
А там, за стеной, густая непроглядная мгла.
Целый туман, окружающий тебя бледной пеленой.
Лишь впереди, за пределами тверди, у края которой ты сейчас стоишь, вглядываясь перед собой, он становится все гуще и плотнее.
Нечто вроде снега царапает тебя по лицу.
Белые сухие хлопья, не какая-то крупа в метель, которая противно сечет, но мягкие (пусть то будут) снежинки, которые вряд ли можно рассмотреть, подставив им ладони.
Ты не чувствуешь холода в этот миг. Даже с учетом ветра, не пропускающего тебя вперед (даже отталкивающего тебя от края пропасти) и посылающего тебе в лицо белые сухие хлопья снежинок.
Кружат они сильным снегопадом там, в густой мутной мгле.
Но не под силу ни мгле, ни этому непонятному снегопаду полностью скрыть то, что привело тебя в это место, на край бездны, откуда, кажется, невозможно повернуть назад, несмотря на все попытки ветра отогнать тебя обратно, заставить тебя развернуться и отправиться прочь.
Ты видишь темный силуэт высоченного шпиля, устремляющегося куда-то далеко ввысь и пропадающего в снежной мгле.
Он венчает невероятных в твоем воображении огромных размеров сооружение, скрывающееся в бездне прямо под твоими ногами.
Ты можешь (хоть и с большим трудом) определить его зеленый цвет, во мгле имеющий сильнейшую бледность.
Ты можешь услышать его голос, исходящий от шпиля во все стороны, будто защитный слой, в дополнение к ветру не пропускающий незваных гостей вроде тебя.
Ты слышишь мощную «до» тональность, достигающую каждого уголка существующего вокруг тебя бытия, разливающуюся, кажется, по всей Вселенной. Тональность резонирует независимо от огромнейшего сооружения, прячущегося в бездне под твоими ногами, поверхность купола в основании шпиля которого простирается на километры вдаль. Однако звучание самого сооружения, возведенного какой-то фантастической силой, и уходящего вниз от тебя на умопомрачительное расстояние, совпадает в тональности со звуковой вибрацией конусоподобного и сильно вытянутого шпиля. И вместе они образуют послание для тебя – очередного непрошенного гостя.
И в то время как шпиль издает мощный тяжелый фон, сооружение, нисходящее в пропасть, кажется, передает тебе послание, оставленное в его стенах строителем или строителями.
Звучит некая молитва пронзительным мужским голосом, перемешанная с госпелом, на непонятном тебе языке.
Но хоть и непонятен тебе язык, зато общее настроение проливающейся на тебя мелодии (если это можно так назвать), вполне тобой осмысляемо.
И это голос шпиля неизменен ни на миг в то время, как мужской пронзительный голос, оставленный кем-то или чем-то, причастным к созданию гиганта, скрывающегося в бездне, накрытой густой плотной пеленой с нескончаемым снегопадом, то восходит до самого неба, то степенно спускается к самому основанию, будто рассказывая тебе полноценную историю, наполненную горя и радости, сохранившихся в опустевших стенах.
И ты понимаешь, что друг без друга эти два элемента просто не могут существовать, и соединяются они только лишь перед лицами тех, у кого хватает сил оказаться ровно на
