слишком чувствительному к опасениям перед обманом или опрометчивостью твоих собственных решений, подобны некоей стене, за которой тебе было всегда удобно и более-менее устойчиво под ногами. И даже ответы на них по сути своей оставались такими же вопросами. И у тебя оставалось совсем мало времени на то, чтобы просто жить, просто быть, просто оставаться частью реальности, к которой у тебя с рождения сохранилось в мозгу какое-то отторжение как к чужеродному элементу твоего естества.
Кажется, твои сомнения поддерживают эту удивительную силу тетраэдра.
Кажется, твои сомнения питают вращающуюся тьму окружающего тебя пространства.
Но снова ты обращаешься к сомнениям.
Теперь это сомнения к собственным сомнениям.
И в этот миг тетраэдр раскрывается на твоих глазах. Это тьма пространства вокруг него (и вокруг тебя) проникает, наконец, в твое сознание, проникает в твое тело, наполняя его чем-то с трудом объяснимым, если вообще объяснимым, но у тебя нет слов, чтобы определить это доступным для понимания языком.
Грани тетраэдра быстро и резко смещаются, меняются между собой местами.
Тетраэдр разделяется на несколько частей, перемешавшихся друг с другом.
Эти его метаморфозы позволяют увидеть внутри него Нечто, что твое сознание, заключенное в тело, принадлежащее одному конкретному мирозданию, слишком ограниченному в понимании природы вещей, которая столь же ограниченна в своем существовании, не может полноценно воспринимать ни визуально, ни на словах, ни по смыслу.
Раскрытый на составляющие его части тетраэдр обнажает перед тобой свое первозданное значение.
Будто Творец. Будто сам Бог, представивший свое нутро для твоего созерцания.
И наблюдая то, что внутри тетраэдра, ты чувствуешь себя точно так же разделено и совершенно открыто.
Тьма, проникшая, наконец-то, внутрь тебя, разделяет каждую клеточку твоего физического тела на непреодолимое расстояние друг от друга, что уж говорить о твоем сознании, несмотря на какой-то разорванный его вид, сохранившем чувство целостности.
И сейчас ты представляешь собой поток энергии, нечто неощутимое физически, но вполне определяемое тобой в унисон с тем, что представляет тебе раскрывшийся тетраэдр.
Кажетесь вы друг с другом единым целым, части которого воссоединились спустя какое-то время.
Тебе нет смысла пугаться того, что происходит с тобой сейчас.
Тебе нет смысла пугаться того, чем предстает сейчас перед тобой тетраэдр.
Тебе нет смысла пугаться его силы, его тайн, будто сохраненных исключительно для тебя.
Благодаря силе тетраэдра, несомненно, коснувшейся тебя сейчас, ты можешь чувствовать все то, что осталось за пределами темного пространства, остававшегося для тебя всегда чужим, а с момента твоего появления здесь и вовсе каким-то фантомным.
Совсем как в твоем детстве, где мистика и фантастика вымышленных событий, мест, и персонажей была для тебя куда более реальной в сравнении с твоим физическим существованием.
Она была реальной настолько, что каждое мгновенье своего физического существования могло привести тебя в одно из мест на страницах книг, стоило тебе лишь завернуть за угол знакомого тебе дома, где тебя уже ждали хорошо известные тебе персонажи со всеми их проблемами и переживаниями.
Оттого тебе было трудно поверить в предательства и подножки тех, кто казался тебе другом в реальной жизни. Оттого тебе было трудно поверить в серьезность обстоятельств, приведших тебя на скамью подсудимых и перспективы оказаться за колючей проволокой вдали от воли.
Оттого все твои сомнения как часть твоего естества.
Ты будто не из этого мира.
А здесь и сейчас, наблюдая тетраэдр, раскрывшийся перед тобой, чтобы представить тебе Нечто, к чему твое сознание и готово и нет одновременно, ты можешь убедиться в том, что твое происхождение действительно имеет массу необычных обстоятельств.
Тетраэдр должен забрать твои сомнения и наглухо запечатать их в своем красном теле раз и навсегда, взамен отдав тебе свою собственную силу.
И ты прекрасно знаешь, что так и должно быть.
Ты прекрасно знаешь, что именно поэтому тебе потребовалось начать и пройти весь этот путь с огромным количеством сложностей и неприятелей, желавших потопить тебя на самом дне.
И вот твое разрозненное на мириады частиц сознание постепенно соединяется в прежнее единое целое, чтобы устремиться навстречу раскрытому и ожидающему его тетраэдру.
Перед твоими же глазами проносится вся твоя жизнь, которая более тебе не нужна, и сознание начисто стирает лишнюю информацию из твоей памяти, изученную кружащей тебя тьмой, подготавливая в твоем мозгу место для того, что скрывал красный тетраэдр.
Гаснет его щит, пройденный, наконец, тобой насквозь.
Ты близко к тетраэдру как никогда прежде.
Он не спешит вновь соединяться в прежнюю цельную структуру, оставаясь полностью раскрытым ровно до того момента, пока ты не окажешься прямо возле источника информации, представленного тебе в обмен на твои сомнения.
Но на самом деле ты наблюдаешь своего двойника его же глазами, отпуская его из собственного тела.
По факту ты расстаешься с прежней физической плотью, которая ни секунды, ни мгновенья не воспринималась тобой твоей.
А то, что должно было быть твоим на самом деле, несмотря на твою ментальную связь с этим в твоем детстве, сохранившуюся спустя время, было заключено вместе с Нечто, таившемся внутри тетраэдра, призванным наделить тебя новыми прежними знаниями.
И вот, наконец, тетраэдр вновь становится прежним геометрическим телом, столь же быстро и резко сложившийся по частям в цельное осмысленное образование.
Он больше не вращается.
Он вновь неподвижен в воздухе, обеспечивая неподвижность темного пространства вокруг него.
Однако тетраэдр все так же требует к себе твоего пристального взгляда на него.
Тетраэдр требует от тебя полной сосредоточенности даже сейчас, утратив свою прежнюю силу, но обретя что-то другое.
Тетраэдр требует от тебя абсолютного внимания, он завораживает все твое сознание, все твое самоощущение собственного существования. И пока ты наблюдаешь за ним, не смея даже моргнуть или сделать малейший вдох, ты чувствуешь, как ты продолжаешь существовать.
Ты понимаешь, однако, что изменились условия.
Изменилось все: от времени до пространства.
Изменилась вся история твоего собственного бытия, вложенная в твою память, нетронутым остались только воспоминания о тетраэдре.
Ты знаешь, как должно теперь быть все вокруг тебя.
Ты знаешь, что ожидает тебя за пределами темного непроглядного пространства с тетраэдром в центре.
Но вот постепенно гаснет он.
Но вот постепенно тетраэдр прячется во тьму, что совершенно не означает его полное исчезновения из твоей жизни, из твоих воспоминаний.
Звучит так, что это не первая твоя встреча с ним.
Звучит так, что не в последний раз ты оказываешься здесь по его воле.
Нет, не по своей воле.
Но вот и тьма меркнет вслед за погасшим тетраэдром.
Комната №12
Запахи хвои.
Запахи зимы.
Шоколад и газировка, прочие сладости и яства на праздничном столе.
Но не это самое главное.
Куда главнее общее настроение.
Куда главнее предвкушение чего-то важного, чего-то торжественного.
Все ближе и ближе долгожданный бой курантов, все ближе и ближе праздничные улыбки родных и близких, радостный смех и искренние теплые слова и пожелания.
Чувство ликования так и витает вокруг и повсюду, даже на улице, на морозном воздухе, пронизанном сиянием звезд и луны на ясном безоблачном небе. Слышно это ликование даже в скрипе снега, с которого совсем не хочется сойти в теплый дом, где собралось человек десять не меньше, поздравляющих «с наступающим» и дарящих друг другу подарки.
В детстве вся эта торжественная и добрая атмосфера воспринимается невероятно остро, прямо дух захватывает.
Запах хвои от наряженной игрушками и освещенной разноцветными гирляндами елки чувствуется даже за пределами дома, будто сами стены источают этот мягкий нежный аромат, от которого кружится детская голова.
И тогда окружающая реальность кажется вся на твоей стороне.
В этот момент внушает она только лишь свет и надежды на исполнение всех самых заветных желаний.
Внушает эта торжественная праздничная атмосфера исполнение невероятных и самых фантастических событий, которых ждешь с замиранием сердца с первым (или последним) ударом кремлевских курантов и звоном чокающихся бокалов с шампанским.
О, да, желания твои невероятны.
Они ничуть не изменились спустя долгие годы.
В детстве тебе нравились эти торжества.
Именно новогодние. Хотя уже тогда тебе казалось, что в них было что-то не так.
Тебе нравилось получать новогодние подарки от родителей, от гостей, которые приходили к вам в дом.
Тебе нравились эти морозные зимние дни, посвященные этим праздникам.
Конечно тебе нравились все эти сладости, все эти фрукты, все эти салаты на столе.
И все было отлично.
Все было отлично даже когда до тебя дошло, что зимний новый год – пришлое торжество, навязанное чужаками, и что подлинное начало года твоими предками считалось весной. И даже название «декабрь» произошло от латинского «дека» - десять. Не двенадцатый месяц, но десятый.
Все было отлично потому, что под утро первого января всегда светило солнце и всегда было морозно, и ты не помнишь, чтобы было как-то по-другому.
Никто и никогда не имел доступа к твоим желаниям и надеждам, возлагаемым тобой на первое января. Это было только твое сокровище.
Да, это было сокровище – твоя твердая вера в их исполнение с наступлением нового утра после ночных торжеств.
А утром, пока все в доме спали, тебя так и тянуло выйти на заливаемую восходящим солнцем улицу, чтобы смотреть на набирающее силу светило, на чистое небо, окрашенное радующими все твое существо оттенками в надеждах на новогоднее чудо.
Твои желания и надежды не сбывались в это утро, и оно слишком походило на вчерашний день, и на позавчерашний.
Но в этот миг тебя не охватывало разочарование.
Ведь тебя по-прежнему любили, о тебе по-прежнему переживали.
О тебе думали, тебе желали только добра.
Эти новогодние впечатления надолго сохранились в твоей памяти.
За многие годы существенно ничего не поменялось в этом плане.
Разве что твоя зависимость от расслабляющего запаха еловой хвои стала сильнее. В твоем доме это немаловажный элемент. Благовонии, живые еловые лапы по углам – то, что тебя радует не один-два дня в году, но каждый день.
Что касается новогодней елки, у тебя есть искусственная елка, которую можно свободно держать на столе круглый год.
Последние годы ты не приветствуешь новогодние торжества, прекрасно осознавая их навязанность со стороны, о которой уже упоминалось выше, ты не любишь все эти хлопушки, салюты и прочую подобную иллюминацию. Ты не любишь гостей, которых на самом деле не хочешь видеть по случаю новогодней ночи. Ну разве что если мать с отцом либо сами придут, либо позовут тебя посидеть в очень тесном семейном кругу.
Нет, такой атмосферы теперь нет.
Но зато есть нечто иное, что можно поставить в один ряд с теми детскими предпраздничными впечатлениями.
Твои мечты и надежды.
У тебя есть камин.
У тебя есть место, где тебя буквально тащит назад во времени.
Звучит так, будто для тебя
