Остров

кого-нибудь спрашивать разрешения?
-Павлуша, чему ты учишь ребенка? – вмешалась в разговор Людмила Петровна.
-Есть такие ситуации, тетушка, когда ребенок должен сам определять свои действия. Тем более, что Маша уже, в принципе, совсем взрослый человек. Где находится райком партии, ты знаешь? – обратился к Маше Павел Григорьевич.
-Знаю. Рядом с исполкомом. Я видела это здание, когда ходила в райисполком.
-Ну, вот. Заходишь в здание и прямиком иди к лестнице, ведущей на второй этаж. На втором этаже от лестницы поворачивай направо и иди по коридору до двери с красной табличкой: «Первый секретарь райкома КПСС Рябков Петр Николаевич». Если кто-то будет возле двери, не обращай внимания. Открывай дверь, сразу будет секретарская. Секретарь Алла Леонидовна. Она, скорее всего, станет тебя тормозить, не пропускать. Но ты смело иди к левой боковой двери. Там кабинет Рябкова. Зайдешь, и сразу же выкладывай ему все свои проблемы. Не забудь только сказать, что папа твой коммунист, и что он состоит на учете в райкоме партии.
-А у входа меня не остановят?
-У входа сидит дежурный милиционер. Он может остановить и спросить, кто ты и к кому идешь. Но ты не останавливайся, а скажи свою фамилию, и что идешь к Рябкову на прием. Вообще, ничего не бойся, веди себя смело и решительно. Никто тебя не посмеет и пальцем тронуть. У тебя все права. В райкоме главный – Первый секретарь.
 
 

Дежурный милиционер у парадного входа действительно пытался остановить вошедшую в здание девчонку:
-Эй, ты кто такая? Куда идешь?
-Я Мухина, иду к Рябкову Петру Николаевичу на прием, - ответила Маша на ходу, поднимаясь уже по ступенькам.
Возле двери с красной табличкой никого не было. Это придало силы и решимости. Маша открыла дверь и вошла в комнату. Комната была довольно просторной и светлой. У окна возле боковой двери, ведущей в кабинет первого секретаря, сидела за столом миловидная секретарша непонятного возраста, а возле стен у входной двери сидели на банкетках трое мужчин.
Маша шагнула вперед в сторону боковой двери слева.
-Ты кто такая? Что тебе нужно? – вскочила с места секретарша.
-Мне нужно по делу  к товарищу Рябкову, - невозмутимо ответила Маша, продолжая идти.
-Туда нельзя! Товарищ Рябков занят! – секретарша буквально загородила собой дверь.
-Мне нужно! – Маша надвинулась на секретаршу, пытаясь её отстранить.
-Не пущу! – крикнула секретарша. – Товарищи, да остановите же её!
В одно мгновение Машу подхватили под руки подскочившие мужчины и стали оттягивать назад. И тут совершенно неожиданно для всех и, прежде всего, для самой себя Маша заплакала и заверещала во весь голос:
-Отпустите меня немедленно! Мне больно! Вы не имеете права меня хватать! Я буду на вас жаловаться! Пустите меня!  Уберите от меня руки! А-а-а!
-Что тут происходит?! – в распахнутых дверях выросла фигура хозяина кабинета.
Секретарша мгновенно отпрянула к своему столу, а мужчины растерянно держали за руки девочку, которая безуспешно пыталась вырваться из их крепких рук.
-Да вот, тут… какая-то н-нахалка… пытается вломиться к вам…, - залепетала секретарша.
-Нахалка, говорите? – спросил секретарь, оглядевши Машу. – Да отпустите же ей руки, в конце концов! Целой толпой на одного ребенка! Безобразие!
Мужчины разом оторвались от Маши. Кто-то из них вежливо поднял портфель Маши, который она выронила из рук.
Рябков положил руку Маше на плечо:
-Ты ко мне, девочка?
-Я к товарищу Рябкову  Петру Николаевичу, - и добавила, всхлипывая, - первому секретарю.
-Я товарищ Рябков.
-А не врете?
-Нет, чистую правду говорю. Так зачем я тебе понадобился?
-У меня уже никакого терпения нет! Жизни нормальной нет! – опять зарыдала Маша от жалости к себе.
-Та-ак! Все понятно! Ну-ка, давай-ка, заходи ко мне. Мы сейчас с тобой все урегулируем.
Он провел её в кабинет и закрыл за собой дверь. Спросил по дороге:
-Почему ты пришла одна без взрослых?
-Мой папа в больнице. Он коммунист и стоит у вас в райкоме на учете.
-Как фамилия твоего папы?
-Мухин Иван Николаевич.
Секретарь подошел к своему столу и включил селектор:
-Алла Леонидовна, найдите мне, пожалуйста, учетную карточку товарища Мухина Ивана Николаевича. Да, и сделайте еще, пожалуйста, горячий чай с чем-нибудь сладеньким. Ну да, для нашей «нахалки».
Потом он усадил Машу за стол и стал внимательно слушать.
Секретарша принесла в кабинет  поднос, на котором стояла фарфоровая чашечка с чаем, а на  фарфоровом блюдечке лежала плитка настоящего шоколада. Минут через пять она опять зашла и положила на стол перед Рябковым оранжево-розовую учетную карточку с фотографией Машиного отца.
-Да-да, припоминаю. Был твой папа у меня здесь в конце осени. Очень приятный человек. Мы с ним очень хорошо поговорили. Так он, выходит, все еще в больнице? Плохо это. Очень плохо!
Внимательно рассмотревши все документы, находившиеся в Машиной папке с тесемочками, Рябков стал звонить в исполком. Он слушал трубку минут десять, время от времени вставляя свое «так-так» и коротко задавая кое-какие вопросы, наконец, положил трубку и сказал Маше:
-Положение с квартирой, Маша, сейчас действительное сложное. Тебе, вероятно, об этом уже было сказано. Первый дом комиссией будет принят  не ранее середины апреля, а второй дом – только лишь в конце мая. Но председатель райисполкома уверил меня, что он лично взял под контроль ваше дело. Что касается того, чтобы направить тебя в интернат, то это дело мы сейчас решим.
Он опять включил селектор:
-Алла Леонидовна, пожалуйста, соедините меня с Власенко. Да-да, с заведующим районо. Как уехал? А-а, на похороны.  Печально это, конечно. В таком случае, созвонитесь там с кем-нибудь из его богадельни, чтобы мне сюда на стол через полчаса принесли направление в школу-интернат №2 на имя ученицы 7 класса Мухиной Марии. Они в курсе. У них там на этот счет уже больше недели имеется распоряжение товарища Власенко. Через полчаса, я сказал! Да! А Кравченко я сам позвоню.
Потом сказал Маше:
-Ну вот, сегодня ты уже будешь в интернате.
Подумал немного и опять поднес к уху телефонную трубку.
-Юра, зайди, пожалуйста, ко мне на минутку!
Минут через пять в кабинет зашел молодой человек.
-Юра, отведи, пожалуйста, вот эту прелестную барышню в буфет и покорми на мой талон, а то она,  того и гляди, в обморок упадет. Пусть подкрепится перед дорогой.
 -Нет! – решительно заявила Маша, - я отсюда никуда не уйду, пока не получу направление. А то знаю я вас, отправите куда-нибудь, а потом я опять буду бегать по всяким кабинетам.
Рябков улыбнулся:
-А вот это по-нашему! Молодец, Маша! Так и надо отстаивать свою позицию. Ладно, Юра, буфет пока откладывается. Я позвоню потом.
Когда секретарша вручила направление своему руководителю, Рябков демонстративно посмотрел на часы на руке, прочитал документ и расцвел в улыбке:
-Надо же! Полчаса всего – и все готово. А тянули дело  полторы недели, бюрократы паршивые, пока им пинка под зад не дали.  И чем только они там у Власенка занимаются? Вот приедет Николай Павлович, вызову я его на бюро! Хотя нет, у него  и без того большое горе. Поговорю с ним сам, чтобы он своих наседок приструнил хорошенько. Давай сюда, Алла Леонидовна, Юрика. Пускай он все-таки накормит нашу страдалицу, а потом отвезет в интернат. Ивану Васильевичу я сейчас позвоню.
-Не надо меня везти. Я сама поеду. Дорогу я знаю.
-Ну, как знаешь. Отцу передавай мой привет. Пусть поскорее выздоравливает. И скажи ему, что он хорошую дочь воспитал. А подкрепиться ты все-таки сходи.
Пришел Юра и повел Машу в райкомовский буфет.
 


Остановка трамвая называлась «Школа». Маша вышла из трамвая и осмотрелась. Слева по ходу трамвая она увидела старинное одноэтажное здание с высокими окнами. Маша подошла ближе. Здание располагалось на углу пересечения улицы Красной, по которой тянулась трамвайная линия с пересекающей её улицей. «Неужели это и есть интернат? – подумала Маша. – Что-то слишком маленький и старый».
-Скажите, пожалуйста, а что это такое? – спросила девочка у  прохожего.
-Школа.
-Какая?
-Обыкновенная, пятьдесят седьмая, - пояснил прохожий и пошел дальше.
«А где же интернат? – задалась вопросом Маша. – Может, на другой стороне?»
Но на другой стороне от трамвайной линии были такие же небольшие здания в два этажа.
-Вы не могли бы сказать, как пройти к школе-интернату? Мне сказали, что это где-то здесь, в вашем районе, - спросила Маша у другого прохожего.
-Ты разыскиваешь тот, который «Остров»?
-Какой такой «остров»?
-Ну, этот твой интернат. У нас его здесь все «Островом» называют. Он немного в стороне.
-Далеко идти?
-Не очень. Ты вот иди прямо по улице до самого конца.  Дальше там будет трасса. А за этой трассой увидишь большое здание. За ним во дворе – другое такое же большое здание. Других таких зданий в нашем районе нет. Вот это будет тебе интернат.
-А почему он «Островом» называется?
-Когда увидишь его, так сразу и поймешь, почему.
Идти пришлось долго, до самого конца улицы, которая казалась