«Сны на завтра»
Монолог
(Неотложка)
1. 20.00
Мне придется начать свой рассказ с детства. Если я сумею рассказать все по порядку, то, думаю, и сам тогда смогу понять то, что со мной происходит теперь и что мне делать дальше, как жить…
В детстве я совершенно не понимал, что такое сон. Просто родители говорили, «ложись спать, потому что уже темно». Я ложился и не замечал, как засыпаю. Просто закрывал глаза и когда открывал, за окном уже было светло. Вот и все. Я не помню, чтобы мне что-то такое снилось. Если и снилось, то это было как продолжение сказок, прочитанных вечером, я рано научился читать, года в четыре – сестра меня научила. Так вот, мне казалось, что просто я их про себя ночью проговариваю и смотрю «мультики». Я догадывался, что родители, когда меня укладывали, хотели от меня непременно избавиться, чтобы заняться своими взрослыми темными делишками – темными потому что они делаются только ночью. И мне было немного обидно. Однажды я попробовал подождать и посмотреть… подсмотреть, хотя это и не совсем здорово, чем же таким эти взрослые по ночам занимаются, но у меня так ничего и не получилось. Я долго таращился на темную люстру, так долго, что неожиданно наступило утро. Заснул, наверно. Да, заснул.
Когда я подрос и пошел в школу, то мои подружки…
Здесь нужно объяснить. Не знаю почему, но среди мальчишек своего или там постарше возраста во дворе, да и в школе потом у меня никогда не было друзей. Так, знакомые были, одноклассники, которым при встрече можно было сказать «привет» и все. То ли потому что мне с ними было совсем неинтересно, или, что, скорее всего, им со мной было неинтересно – я никогда ни с кем не дрался, не ругался, у меня никогда не было игрушечных сабель, автоматов и прочей мальчишечьей ерунды. А вот с девчонками у меня было… нет, ничего такого, что вы, наверное, по своей глупости, простите, подумали. Просто я для них был свой. В куклы я, правда, не играл, хотя плюшевый медвежонок у меня был и без него я не ложился в кровать. Да и сейчас он у меня есть. Да вон он сидит в самом углу, видите?
Этот медвежонок был подарен моей сестре, которая была меня старше, но она умерла. Мне было тогда лет семь или восемь. Я помню только сладковатый запах в комнате и кругом на полу иголки от еловых веток. Как после Нового года. В мае это было. В комнату с гробиком меня не пускали. Вот после этого этот медвежонок и стал у меня… вместо сестры. Об этом медвежонке я может быть, еще расскажу, у меня с ним связано несколько… одним словом, он кое-что видел, и потому стал, как бы моим доверенным лицом. Ерунда, конечно, плюшевый медвежонок у парня двадцати лет, инфантилизмом попахивает, верно, но если принять или хотя бы постараться понять все то, что я хочу рассказать, то может оказаться, что совсем и не такая уж ерунда.
Я, как мне теперь кажется, очень любил сестру. И я не понимаю, почему мне не разрешили смотреть на нее мертвую. В общем, мертвой я ее не видел.
Кстати, кофе хотите, я заварю, мне не сложно? Попозже? Хорошо, пусть будет попозже, как скажете. Вы курите, если хотите, пепельница на окне. Я дома совсем не курю, хоть три дня, если дома сижу. Вот на улицу выйду, тогда сразу за сигарету хватаюсь… как собака у Павлова. Ну, это так… к слову.
Так вышло само собой, что я стал для девчонок нашего двора своим, что ли. Это, наверное, еще и потому, что я умел их слушать. Это может быть единственный мой талант – слушать. Черт, не могу сказать точнее. Слушать и слышать - разные вещи. Мне кажется, что очень немногие умеют слушать других. Мне так кажется. Ну, вот я и слушал их разговоры. Мне было ужасно все это интересно, не знаю почему. Иногда с какой-нибудь девчонкой я забирался на крышу гаража, и она мне, может час целый, рассказывала. И совсем не важно было при этом, о чем. Чаще всего почему-то все они мне рассказывали о своих родителях и о мальчишках, с которыми некоторые из них уже целовались.
Вы наверняка скажете, что у меня, мол, такая сексуальная ориентация, что я чуть ли там не трансвестит или что-нибудь в таком роде. Ничего подобного. У меня как раз с этим все в порядке. Но они как будто не замечали, что я тоже мужчина, для них я был вроде монаха, или еще кого-нибудь в этом роде – тот, кто слушает исповеди, что ли. А может быть, они знали, что я совсем не трепло и никому ничего… не трепло, одним словом.
Дом у нас большой и старый, буквой П. Восемь этажей и столько же подъездов. И двор тоже – один большой сквер, здорово заросший. Видите, с пятого этажа кажется, что это один сплошной лес… или роща. Да, скорее всего, роща, а что в этой роще, не видно отсюда. По всему скверу гаражи понатыканы. Говорят, что их, наверное, раз сто хотели сломать, но, сколько я себя помню, еще ни одного не снесли. Только перед самым домом площадка для самых маленьких, а все остальное, лабиринт из деревьев, кустов и гаражей. А в глубине сквера забор, за которым точно в таком же сквере стоит детский сад двухэтажный. Меня тоже туда водили, но я это плохо помню.
Мальчишки обычно уходили играть в соседний двор, где есть большая спортплощадка, а девчонки, в дочки-матери и во всякие такие игры – в вышибалу, классики в нашем дворе. И я с ними. Я не помню, чтобы меня за это дразнили или еще чего. Я, наверное, был больше похож на девчонку в то время, только в мальчишечьей одежде. И, так до класса может до девятого.
Потом как-то незаметно выросли все. Ну, и разговоры-исповеди стали совсем другие… так что я в курсе был, кто уже с кем попробовал трахаться, у кого проблемы с месячными и всякое такое. А я вроде для них как советчик по разным щекотливым вопросам, касающихся мальчишек.
Правда, пробовала Танька, из второго подъезда, меня совратить, лишить невинности. Она на два года старше меня, и была уже не такая прыщавая. Затащила к себе домой. Но ничего не получилось, такой вот облом вышел. Понятно, что дело нехитрое, теоретически подкованы все – по ящику в то время такую порнуху гнали по ночам, да и сейчас в интернете чего хочешь, а чаще чего не хочешь - порносайты сами мешками грузятся. Одним словом, не вышло. Особого расстройства я не испытал, подумал, что нельзя превращать секс в одну только физиологию – романов, про всякую там любовь несколько к тому времени перелопатил. «Каждому овощу свой фрукт» – в смысле времени, то есть. Так решил и ничего. И, правда, так потом все и оказалось, позже уже, когда в армии два года в форме отфигачил.
В школе учился вяло. Вначале, правда, нравилось. А потом надоело. Так с троечек почти и не слезал, редко когда по истории там или по географии четверки. Ну, еще по литературе иногда. Вот и все. Но из класса в класс перелезал. Я читал больше всех, наверно. Толку только от этого, в смысле ума ничего не прибавилось. Больше всего фантастику любил читать. А потом представлял себе, как бы это все на самом деле и со мной. Но только точно знал, что со мной ничего такого книжного быть не может – на то она и фантастика. Глупо, наверно? Не знаю. Не думал, что что-то такое и со мной…
Теперь, наверно, надо о своих стариках пару слов. Что? Нет, они на свой сад-огород укатили, так что до завтрашнего вечера их не будет. С последней электричкой приедут. Они у меня ничего – нормальные. Сквозь пальцы смотрели на то, как их чадо вырастает – не очень со своими советами лезли. Да и я им старался не докучать, сам до всего доезжал. Они оба в трамвайном парке работают, иногда приползают домой без задних ног. Не в смысле, что трамвай переехал, а устают очень. Ну, я как могу и чем могу – посуду там помыть, стирку провернуть, убраться – нормально живем, в общем. Я хоть и называю их «стариками», но это так просто. Они еще молодые совсем, меня родили, когда им по двадцать два было, вот и считайте, если мне теперь… не фига себе, мне послезавтра уже «очко» стукнет, совсем забыл. А я какую-то сопливую ерунду про детство развел. Нет, все же это необходимо, чтобы понять. Понять то, что со мной теперь происходит… и уже полгода почти. Так что я еще немного о себе потреплюсь, если не возражаете – времени-то у нас навалом.
Мать переживала очень, когда с бритой башкой пришел перед армией. Конечно, можно было и не стричься – все равно в армии бы обкорнали, но я специально «под ноль», чтобы привыкнуть. Мать все стонала насчет Чечни, дедовщины и прочих прелестей армии. И совершенно напрасно. Может, единственный раз в жизни по-крупному повезло – попал, можно сказать, в санаторий. Хозвзвод при военной академии. Да еще, что-то вроде денщика к командиру академии. Ну, сапоги я ему, конечно, не чистил, больше «сбегай-отнеси-принеси». И за два года я его самого видел, общей сложностью месяцев шесть или семь. Ничего дядька, только какой-то угрюмый, ни разу не видел, что бы он смеялся или даже просто улыбался. А так ничего, вежливый, меня все время на «вы», хотя я ему не то, что в сыны, во внуки годился. Вообще непонятно чем я занимался в армии – дурака больше валял. Если еще учесть, что от академии до моего дома сорок минут на метро, то можно сказать, что полная лафа и улет, вроде, как и не служил.
Кончилась служба. По глупости чуть было в этой же академии не остался прапором. Но отец сказал, что если я хочу оставаться полудурком, то он не возражает, а если человеком стать, то… так что в запас нормально ушел.
Ну и что? За целый год так человеком и не стал, по-моему. Работу искал месяца два. Везде корку высшего образования спрашивают, иностранный, а я не шпрехаю и спикаю и даже… как это – не парлекаю. В институт не захотел – еще четыре года коридоры обивать, мне школы выше крыши хватило. А потом, как бы я со своими трояками туда протиснулся? Нашел работу. Правда, компьютерные курсы все же закончил перед этим. Получил звание «ученая обезьяна». Научили, какие клавиши тыкать и ладно, остальное как бы само собой должно получаться. Теперь по восемь часов на монитор пялюсь, шарю в интернете, нужную для фирмы информацию свежую скачиваю. И платят ничего, мать столько же в своем депо получает, жить можно. И совсем по барабану, зачем фирме эта информация. Начальник мне наверно раз сто пел, что, мол, «кто владеет инфомацией, тот владеет ситуацией и всем миром». Ни фига он ничем не владеет – тоже в фирме винтик-шурупчик. И мне эта информация ничего не прибавляет, только мусор в башке к концу рабочего дня. Но я на его слова только киваю и помалкиваю. Тоже отец научил – «молчи больше, сойдешь за умного». Так что я больше помалкиваю себе в тряпочку. Тем более что на работе и поговорить-то не с кем. В курилке парой слов перекинешься с кем-нибудь, скажем о погоде, и все. В нашей комнате еще трое за компьютерами сидят, разные типы – попозже я и о них чего-нибудь расскажу.
Для чего я весь этот разговор про работу затеял? Может быть дальше станет понятно. Меня работа вполне устраивает, так бы наверно и сидел до
