пенсии в этой фирме, дай ей Бог не обанкротиться. Только ерунда полная пошла с полгода назад. И собственно об этом я и хотел. Но без вот такого вступления ничего понятно не было бы.
В общем, я думаю, что вам уже стало ясно, что я за тип? Все у меня среднее – рост, вес и прочее. Не красавец, не урод, не умный, но и не дурак. Одним словом, получается, что я никакой - может, напрасно и на свет родился. А, может, и родился только для того, чтобы быть наблюдателем и слушателем. Только сейчас это придумал. Может так оно и есть на самом деле? И так было всегда, с самого моего рождения, а я этого не понимал, и никто не понимал. Ну и ладно. Ну и пусть. Наблюдатель, так наблюдатель – и все.
А тогда… то есть около года назад. Да в конце сентября. Если точнее, то 24-го числа… это по поводу «наблюдателя».
В тот день я из армии пришел. Прямо в каптерке у старшины переоделся в гражданку и ушел. И пешком почти через всю Москву поперся. Одно дело когда «самоходом» ходил, и даже когда дома переодевался, то на улице себя неуютно чувствовал, и если куда надо было попасть, старался побыстрее в метро занырнуть. А тут… будто я город в первый раз увидел. Или вот - был-был слепым, а тут вдруг взял и прозрел – бывает же такое.
В общем, с Фрунзенской набережной до Сокольников пехом, часа три или больше тащился и по сторонам, как какой-нибудь приезжий лох, пялился. Или будто меня из тюряги какой выпустили. Устал, конечно, как собака, ноги гудят, но все равно чертовски приятно было ощущать… нет, не свободу, а… как бы это сказать – Причастность, что ли. Да, наверное, причастность к тому, что это вот город, а это вот я по нему иду и смотрю по сторонам на все, что попадается по дороге – на дома новые, магазины крутые, щиты рекламные. А они, в свою очередь, на меня смотрят.
Крысу видел. Сидела под машиной. А недалеко, на металлической решетке ворона пристроилась, ждала, когда эта крыса побежит к люку канализационному. Не знаю как где, а в Москве вороны ужасно умные, наверное, жизнь городская их заставляет умнеть. Вот, например, эта ждала, когда водила выйдет из дома там, или из офиса, в машину сядет и отъедет. Крысе деваться будет некуда. Тут-то она ее и оприходует. Я тоже остановился недалеко и долго смотрел – ждал, чем дело кончится. Пару сигарет выкурил, не дождался, пошел дальше, а ворона так и осталась сидеть и ждать. И думаю, что точно дождалась и отведала свежей крысятинки.
А вот еще про ворон. При академии гараж для служебных машин. Гараж теплый и, стало быть, ворота зимой из металла тоже чуть нагреваются. Так я наблюдал из окна казармы такую хрень зимой. Ворона комочки снега таскала и складывала в дырку в петле ворот. Ждала, когда снег растает. Будто законы физики учила… или сама жизнь научила, свои вороньи «университеты» с отличием закончила. А я в это время на подоконнике сидел с книжкой, и может, целый час наблюдал…
Потом, когда работу искал и бродил по всяким местам и местечкам московским, то тоже много чего видел. И мне это почему-то нравилось. Нравилось замечать всякие такие мелочи. Скажем, вон у того дома по стене «бежит» трещина… интересно, если она, скажем, «добежит» до крыши, стена отвалится или нет? Или - в урны стали пихать черные мешки пластиковые – а если сигарету бросить, дырка будет или нет? Ерунда это все, конечно тоже.
И люди. Вот люди, совсем не ерунда. До армии вся Москва заканчивалась моим двором, школой, еще парой-тройкой станций метро, в которых, как мне кажется теперь, тогда не было пассажиров. Ну, не было и все. Не видел я их, даже если еле-еле затискивался в вагон. А тут… просто крезануться можно от такого количества человеков разных. Вот, скажем, идет такой мэн в классном прикиде, с кейсом крутым, вроде бы все тип-топ, и вдруг, начинает в носу ковырять, типа пацана шестилетки, чуть ли не весь палец засовывает себе в нос. И это в самом людном месте. Ничего да? Или нищие в переходах подземных или в метро. Я почему-то раньше их тоже не замечал. Или недавно совсем такое в Москве. Тоже явление. Среди них есть «профи» и «самопал». Я это сразу вижу. «Профи» работают, посмотреть любо – всю психологию твою знают, и на тебя глядя, наперед знают, сколько ты им отстегнешь. Я-то, положим, отвинчу им, так они это еще за сто метров видят и сквозь смотрят. А я и вправду не кидаю мелочь. Не потому что я жмот такой, а… не кидаю и все – мне стыдно как-то становится, даже если я и один иду. Так, я всегда один и хожу. И старухам, что пасутся у палаток с пивом, на хлеб не подаю.
Вы, наверно думаете… по улыбке вашей вижу, что думаете – «ну, пацан, ты совсем урод, если все один да один бродишь. А как же телки? Ты же импотент наверно, а телки это дело враз секут». Готов сказать на это – «думайте, что хотите, но давно уже я не мальчик». И от красивых девчонок и даже от взрослых женщин просто балдею, но сам первый ни в жизнь не подойду. Не от робости, какой или еще чего, просто так. Наверное, я вижу… или думаю, что вижу, что… ну, не могу я вот так просто вторгаться в чужую жизнь. Не знаю, почему так – не могу и все. Вот если ко мне обращаются… время там узнать или, скажем, дорогу показать, что-нибудь в таком роде, то тогда я… выражаясь компьютерным языком, как бы «получаю доступ к программе». Понятно? Одним словом, я тогда себя чувствую легко и свободно иду на контакт. Вот. Так что не думайте, были и у меня разные «контакты». Правда, короткие, но были. А то, что в романах там о какой-нибудь безумной любви и страсти – этого ничего не было. И думаю, что такого и быть не может. Вернее, может быть, и могло быть только в прошлых веках. А сейчас век рацио и ничего такого просто быть не может. Хотя, наверное, и сейчас хотелось бы чего-нибудь душещипательного. Наверно, не хватает открытых эмоций или еще чего.
Вот, мать мою возьмем. Она случается, что над сериалами слезами обливается, как маленькая, и отец на нее за это только фырчит, но сам тоже порой смотрит. А я? Я телевизор смотрю очень редко, тогда только, когда совсем делать нечего. Люблю смотреть старые фильмы про страну Си-Си-Си-Пи, которой я самый хвостик застал, а потому и не помню. Забавные фильмы, где герои на экране целуются понарошку, как первоклашки, говорят со слезами про долг, совесть. Жизни отдают в борьбе за какое-то светлое будущее.… Наверное, так это и было, только то время ушло – кончилось. Но смотреть интересно, интересно видеть, как люди переживают по всяким, как им там казалось, великим идеям добра.
Во что я верю? Что люблю? И чем занимаюсь, когда не брожу?
Как-то даже и не задумывался. Во что верю? Верю, что… когда-нибудь умру, и меня совсем не будет. Нигде. Ни в Бога, ни в черта не верю. Придумали люди все, чтобы не так страшно было умирать, вот и все. Как книжки фантастические пишут – каждый развлекается, как может. А я люблю читать. Что именно? Ну, там Желязны, скажем… «Стальную крысу» читаю. Забавно. Забавно, что никакого соприкосновения с реальностью как бы нет. Это я так думал… еще полгода назад. Фильмы тоже. «Матрицу» наверно, раз десять смотрел. Ничего фильмец. Если предположить, что мы действительно и есть Матрица, то немного жутко становится, а так – классный фильм. Не смотрели? Мне так даже странно, а прочем… каждый по-своему в этом мире. А фильм? Да нет, не смогу рассказать – это видеть надо и все.
И еще… ну это так… может еще и потому, что я немного похож на героя фильма, на Нео. И он мне очень нравится. Не в смысле внешности, а так… есть у него что-то такое, что меня очень задевает. Мне во дворе говорили, когда я в таком же прикиде выходил посидеть в сквере, что я очень похож. Только он крутой, а я самый, что ни на есть обыкновенный. Не, есть классные фильмы. А этот вот в башке застрял по многим причинам.
Кто именно говорил? Да, Танька из второго, та самая, что пыталась из меня мужика раньше времени… она и говорила.
Она теперь стала… между нами только, крутой путаной. На кабриолете красном «альфа-ромео» разъезжает. Дома не принимает клиентов – она по вызову работает. Во дворе все думают, что у нее фирма какая-то. То ли елочные игрушки клепает, то ли свечи сувенирные. Но мне сама рассказала. Это еще когда я из армии пришел. Вышел тогда посидеть во двор с книжкой. Тут же знакомые девчонки… теперь-то они уже, кто с коляской, а кто и с синяком под глазом от «любимого». С ними немного полялякал. Начало темнеть, разошлись все, а тут подкатывает. Я сразу и не узнал. Вышла из своей тачки, подошла, села рядом на скамейку, закурила. А я уже не читал – темновато было. Просто так сидел. Посидела минут пять и говорит
- Привет. Не узнал меня? – и очки сняла. Раньше-то она была такая светленькая, и волосы длинные были, а тут такая жгучая брюнетка «под мальчика» стриженая.
- Привет – говорю – если бы очки не сняла, да не заговорила, ни в жизнь бы не узнал.
- Вот такая жизнь и есть – неузнаваемая. Ты из армии приплыл?
- Ага, - говорю – только неделя прошла.
Она туфлю на шпильке сняла и давай себе подошву чесать. Интересно стало даже, как это она на таких шпильках на педали давит…
- Это хорошо, что цел и невредим пришел. Выпить хочешь?
Я вообще-то не пью, не нравится мне это. Если выпью, на следующий день совсем никакой. Так, иногда пива бутылку засосу, когда жарко и все. Ну, я ей и говорю
- В гости приглашаешь? Пошли. И пить совсем не обязательно. Так просто посидим – поболтаем. Ты одна живешь?
- У-гу. – сигарету щелчком кинула в песочницу – пошли. Вечер воспоминаний устроим. Я же помню, как ты всех нас, девчонок, во дворе «пас». Ну, вот и теперь… хочу поболтать за жизнь.
- Пошли.
Поднялись на восьмой этаж. Я у нее прежде всего раз был, помню квартиру. Тогда она с отцом жила, а матери не было, не спрашивал тогда, что с ней, а сама Танька помалкивала. Так пока мы в лифте ехали, думал, что вот какой крутой Танька стала, и квартира у нее, наверное, тоже стала такой же. И ошибся. За пять лет совершенно ничего не изменилось. Мне даже показалось, что в ее комнате даже большая кружка чайная с иероглифом на том же самом месте стоит, как в музее, где руками трогать ничего нельзя. Хотя это только с первого взгляда. Шкаф платяной другой стал – побольше. И в углу маленький бар появился, с подсветкой. А так все как было. И еще. Комнату она свою на замок стала закрывать. Я, наверное, здорово удивился этому. Заметила и так печально улыбнулась
- Да, вот так приходится. Отец крепко поддает, приходится закрывать, а то он начинает шмон устраивать – бабки на бутылку искать. Проходи. Я только взгляну, жив ли он, третий день не просыхает, пенсию пропивает.
Пока она его проверяла, я и рассмотрел комнату. Потом окно отрыл, грохнулся в кресло, ноги вытянул на полкомнаты и закурил. Танька через минуту зашла и стала переодеваться. Ни тебе
