вот, поднимаюсь я после обеда к себе на этаж, а навстречу мне Светлана Олеговна из кадров. Она всегда со мной здоровается почему-то первая, хотя наверно старше моей матери. Или это я просто не успеваю с ней первым поздороваться? Не знаю, только все равно неловко как-то. Спускается она мне навстречу, в руках штук наверно сто папок разных. И вдруг, папки эти начинают из ее рук сыпаться и по ступенькам прыгать. Она пытается их удержать, но только все больше и больше теряет. Я, конечно, кинулся ловить их, но как-то неудачно и даже исхитрился своим зимним ботинком пройтись по парочке. В общем, минут десять мы эти гадские папки собирали. И еще человека три или четыре набежали помогать. Только когда все собрали, я помог ей донести до первого этажа и все. Но с обеда я тоже на пять минут опоздал. И опять Дмитрий Васильевич – начальник мой на меня наехал. Да так, что теперь и женщины, что сидят в нашем кабинете, тоже посмотрели на меня. Как на чокнутого посмотрели. В том смысле, что мог бы Васильичу ответить, что «так, мол, и так, производственная необходимость и т.д.». Но я опять промолчал. Я понял, что сегодня Васильич не в духе, тоже, небось, нагоняй за что-нибудь получил свыше, а теперь… хотя это последнее дело, вот так срываться и на подчиненных отыгрываться. Я, конечно, промолчу, мне его словеса до фени, а Оксана с Галиной, те его самого… так «уговорят» - устанет выслушивать. Он их никогда не цепляет.
Досидел я свои положенные восемь часов. Последний час просто дурака валял, игрушку поставил, шарики гонял. За окном темно уже стало – зима все-таки. Ну, вырубил свой компьютер и пошел домой. По дороге заскочил в маленький подвальчик с вывеской «Все для дома». Там действительно всего понапихано в крохотном помещении – от иголок до ракетного двигателя. Купил я пасту зубную и пошел домой. Кое-где догадались песком посыпать гололед, но все равно, мальчишки из школы длинную дорожку такую раскатали. Ну и я прокатился тоже, в конце только чуть не грохнулся. Пришел домой, поужинал. Да, только зашел домой, мать послала сходить в магазин. Как пошел в магазин я хорошо помню, потому что Танька на своей машине покатила куда-то, наверно на вызов. Она мне фарами посигналила, я в ответ рукой махнул. Одним словом, поздоровались, а дальше что было, ничего не помню.
Утром проснулся как обычно в восемь. Родители-то в половине восьмого из дома уходят. Пошел в ванную. Смотрю, тюбик пасты кончился. Я еще подумал… но я же купил. Пошел в прихожую, в куртке карманы повыворачивал – пусто, потерял видно, когда прокатился по льду. Додавил тюбик кое-как и в мусорное ведро выбросил…
На улицу вышел – гололед сплошной и песок никто не догадался сыпать. Заковылял на работу.
На перекрестке серую жигули занесло и задней дверцей о фонарный столб приложидо. А следующая машина, тоже жигуль только синий первой бочком да по фарам… совсем как вчера, и на том же самом месте. На работу опять опоздал на пятнадцать минут. Опять «фэ» от начальника молча проглотил и сел на место. Компьютер включил.
Сергей очки на лоб сдвигает и говорит
- Что, сынок, всыпали? Ты что Василичу не сказал, что бальными танцами от самого дома занимался? Ему что – на тачке подвалил…
- А чего оправдываться? А потом, это последнее дело – оправдываться это себя не уважать – так ему и сказал. А когда говорил, что-то подумал еще, что будто все это уже было. И сейчас он скажет…
- Я думал, что ты у нас просто пришибленный, а ты оказывается еще и с самоуважением? Интересный ты малый.
Я совсем обалдел от этих слов и до обеда свою работу никак не мог сделать, сосредоточиться не мог.
Поднимаюсь я после обеда к себе на этаж, а навстречу мне Светлана Олеговна из кадров, в руках штук наверно сто папок разных. И вдруг, папки эти начинают из ее рук сыпаться и по ступенькам прыгать. Она пытается их удержать, но только все больше и больше теряет. В общем, минут десять мы эти папки собирали. И еще человека три или четыре набежали помогать. Когда все собрали, я помог ей донести до первого этажа и все. Но с обеда я тоже на пять минут опоздал. Шел и думал, что вот опять… и точно - опять Дмитрий Васильевич взбеленился. И я опять промолчал. А женщины тоже мне те ми же словами, которые я уже как будто бы вчера…
Обычно я свою работу уже к трем часам успеваю сделать и отчеты разослать по внутренней сети, а тут еле-еле к шести управился.
По накатанной ледяной дорожке не стал катиться, но зато бабка какая-то сумкой своей, в которой не иначе как кирпичи были, по колену мне заехала и даже не взглянула в мою сторону, дальше засеменила, а после этого минут пять хромал.
Заскочил в магазинчик, пасту купил. Только домой зашел, мать из кухни крикнула, «не раздевайся, за хлебом сходи – кончился».
Только во двор спустился – машина Танькина фарами мне сигналит…
А дальше? Дальше, вернулся из магазина, поужинал и пошел в свою комнату. Взял книгу и завалился на кровать. Только не смог читать, даже не открыл книгу, а положил ее себе на лоб и стал соображать.
Ерунда какая-то получается. Вот у вас, скажем, бывали такие моменты, когда вы, находясь в совершенно незнакомом месте, в котором вы совершенно точно никогда не были, вдруг ловили себя на мысли, что все это вам очень знакомо? И что вот, стоит только повернуть за угол, а там будет стоять… ну, не знаю – мент с усами как у Буденного? Вы понимаете, о чем я? И что вы по этому поводу… не было там такого мента? Значит, такое было? Верю. Вполне возможно. Но это «явление» очень редко бывает, не правда ли? Или довольно часто? Ну, хорошо – память генетическая или еще какая, я понимаю…
А тогда у меня что? Я лежал и пробовал все это как-то объяснить. Как может один и тот же день с самыми мельчайшими подробностями повториться дважды? Я могу понять, что когда ходишь на эту дурацкую работу каждый день, неделю за неделей, когда делаешь одно и тоже каждый день, когда тебя окружают одни и те же люди, то… есть вероятность, что что-то и повторяется, но не до такой же степени, согласитесь? Это уж совсем невозможно… Я тогда еще не подозревал, что день этот вовсе не повторялся. Не подозревал, что перед этим днем я его видел… правильно, о н м н е п р и с н и л с я! Весь день, от начала до конца. И приснился так реально, что я ни на секунду не подозревал, что это сон. Ни на долю секунды… вот такая ерунда. Если учесть, что раньше я снов совершенно не видел, то вы сможете понять мое состояние. Только в тот вечер… нет, в тот вечер я так ничего и не понял. Заснул, не раздеваясь, и даже свет не выключил. Вот такая ерунда случилась.
Проснулся утром нормально. Вообще-то я всегда ставлю будильник на восемь и… просыпаюсь, буквально без одной минуты, даже в выходные дни. Чтобы не слушать трезвон, нажимаю кнопку и все. В пятницу не ставлю будильник, но все равно, когда просыпаюсь, давлю на эту кнопку – рефлекс такой, ничего не могу с собой поделать. А может быть, и не хочу…
В общем, проснулся. Почистил зубы из нового тюбика пасты, позавтракал. За завтраком прочитал записку от матери, что надо купить того, сего… и пошел. Пошел на работу. На десять минут раньше обычного вышел. И всю дорогу внимательно смотрел по сторонам. На перекрестке постоял минуту или две – все ждал, когда «жигуль» крутиться на льду начнет. Только вдруг увидел несколько осколков красных от подфарника на газоне и сообразил, что все-таки это вчера было, а сегодня это сегодня… и никак не вчера.
На работу вовремя пришел. Даже раньше всех, первый в кабинете был. Компьютер включил и долго ждал, когда Интернет дадут – он у нас через сервер. Потом Оксана пришла, что-то спросила меня, а я не расслышал, что – промычал что-то и все. Она засмеялась. Знаете, она очень здорово смеется. Вообще, редко люди умеют смеяться красиво, вечно у них то хрюканья, то всхлипывания получаются. А у Оксаны это даже красиво и заразительно. Это наверно от душевной открытости, я так думаю. Когда она смеется, то рядом с ней самый унылый идиот тоже начинает смеяться и только все портит, мешает слушать смех. Она тоже с компьютером работает, всякие там таблички рисует и заполняет их, уж не знаю, зачем. Так вот, когда я вдруг случайно в «инете» наталкиваюсь на забавный анекдот, я его по «аське»… так мы называем систему писем ISQ, ей пересылаю. Пересылаю, чтобы послушать, как она смеется. Честное слово, если бы ей было лет на десять меньше, и не была бы она замужем, я точно бы втрескался в нее.
Потом остальные подтянулись. Дмитрий Васильевич заглянул в кабинет, первым делом на меня посмотрел, гад, и только потом поздоровался со всеми – «доброе утро, господа, желаю вам приятной работы. К вечеру обещали премию подтянуть». И улыбнулся так ехидно, что мне захотелось взять карандаш со стола и пульнуть в него. Знаете, это когда большим и указательным пальцем одной руки зажимаешь карандаш, а указательным другой, оттягиваешь, а потом отпускаешь. Такая катапульта получается. Но конечно я этого не сделал – вроде бы вышел уже из школьного возраста, а очень хотелось – то-то шуму было бы.
Премию, конечно же, не дали, обещали завтра. Оксана с Галиной расстроились – уже мысленно успели потратить ее, а тут такой облом. Но, может быть и к лучшему, завтра поменяют планы и какое-нибудь более интересное применение придумают этим дензнакам.
К вечеру опять потеплело, даже весной в воздухе запахло. Хотя какая весна в конце февраля? Побрел потихоньку домой. По дороге заглянул в книжный магазин, посмотрел фантастику, ничего нового для себя не нашел. Натолкнулся на какого-то япошку – Мураками. Хотел взять, но потом посмотрел, что в кармане у меня только два стольника, а еще продукты надо купить… в общем, не взял. Домой не хотелось. Во двор свой пришел уже с пакетом из «Пятерки». Сел на лавочку на детской площадке и закурил. А тут школьница подходит в короткой шубке и джинсиках. Швыряет свой школьный рюкзачок на снег и садится на другую, спиной ко мне и я вижу, что она плачет. Прямо в голос ревет и… матерится при этом. Ну, не то, чтобы совсем… неправильно выразился, а ругается обыкновенными общепринятыми словами, но только сквозь слезы это еще хуже мата мне показалось. Конечно, я не выдержал, голос подал
- Эй, промокашка, чего ревешь? Обидел кто?
Она даже не обернулась. Только на секунду замолчала и нормальным, спокойным голосом мне в ответ
- Отвали, козел. Не видишь, я типа репетирую - и опять зашлась плачем с разными стонами и выкрутасами.
«Ничего себе репетиция» - подумал, но уже жутко интересно стало
- Да, репетируй себе на здоровье. А только зачем же козлиться, я же только спросил? Может, тебе помочь надо, думал…
Она так резко ко мне обернулась.
