обман, как ни крути.
На «моем» автомате один дед три тысячи проиграл. Сначала у него все шло просто здорово и я уже начал психовать, что он и снимет весь банк, но потом пошел проигрывать и спустил все. И что? Да ничего, плюнул прямо на монитор с этими дурацкими картинками и ушел. Только ушел и тут же появился этот… в замшевой куртке. Я понял, почему в куртке – там такой сквозняк, что я в одной рубашке изрядно продрог, пока там болтался.
Но я все же его «зевнул», этого типа. Он прошел за эту загородку раньше меня и встал к автомату. НЕ К ТОМУ автомату. Я точно помнил, что тот, который выиграл, был крайний в углу, а этот рядом с ним. А времени еще два часа. Я подумал, что мне пора приступать, потому как может быть он только за пятнадцать минут до восьми перешел на другое место. Или еще раньше.
В общем, я стал играть. Там такой высокий стул, как в барах. Уселся на него и давай стольниками питать этого троглодита. И стараюсь очень медленно играть, после каждого захода по несколько минут рассматриваю ситуацию на экране, хотя, честно говоря, смотреть там не на что. Проиграл почти половину своих запасов, а потом отыгрался, да и еще пятьсот выиграл, а потом опять стал проигрывать. Башкой кручу постоянно, на часы посматриваю. И восьмой час пошел, а Таньки все не видно. А рядом этот парень быстро так играет. У него автомат с картами, покер или еще что, не знаю, не разбираюсь я в картах.
В двадцать минут восьмого Танька появилась, и вы думаете с кем? Ни за что не догадаетесь – с ментом. Майор такой пузатый, под пятьдесят наверно. Вот и пойми, где бандит и сутенер, а где… все перемешано. Я себя правда успокоил, подумал, что может быть он такой же майор, как я, скажем, папа римский, а этот прикид у него для маскировки, потому как сорок штук баксов унести без потерь отсюда не так просто будет. Да потом я же совсем не знаю, где эти гребанные грины выдают. Наверно, в кассе при этих автоматах и четверти такой суммы не наберется. Так что я все придумал на этот случай.
Уже без пяти минут восемь подозвал жестом Таньку. Подозвал и говорю – «пусть этот твой сопровождающий садится быстро на мое место и стольник свой заряжает. Через две минуты джекпот будет. И действительно, только он свое пузо пристроил у автомата, с третьего же пуска замигало, зазвучало… одним словом, все вышло как надо. А я?
А я успел только из-за загородки выйти, и вдруг у меня так кольнуло в груди, что поплыло все. Последнее что увидел – потолок в этом вестибюле, а в самом углу, у мраморной колонны такая сосулька висит, вроде какого… ну, как в пещерах бывает, не помню названия.
Потом… потом опять «сон».
Просыпаюсь я утром в Танькиной кровати в восемь утра. Таньки рядом нет, но должно быть была – кровать рядом помята и подушка тоже. И в комнате ее нет. А еще лекарствами пахнет. Постепенно вспомнил, что вчера случилось. Прислушался к себе – вроде бы все в порядке – ничего не болит, подняться попробовал. Нормально – жить можно. Только одежды своей не вижу – совсем голый лежу. Подумал, что неужели меня Танька… но не должно быть, не будет же она сонного или там… больного, если вчера что-то такое случилось, трахать. Встал, хотел в туалет пройти и вообще посмотреть, может Танька на кухне, только дверь на замок закрыта. Ни хренашечки, думаю, во попал. Ни одежды, ни записки какой, а телефон у нее в прихожей на столике с зеркалом. Не в окно же мне голому прыгать. Решил подождать еще немного, в кровать опять нырнул.
Танька только через час пришла. Зашла в комнату и спокойно села на кровать рядом. Молчит как партизан, хотя видит, что я уже проснулся, смотрит на меня, как я не знаю на что, будто в первый раз увидела. Я не выдержал
- Тань, ну что?
- Как это у тебя получилось?
- Что получилось?
- Ты хоть сам понимаешь, что ты натворил? Ладно, эти козлы получили свои бабки… тот, что со мной был, не один ведь был. На улице в машине еще двое были с автоматами. На этой машине они и тебя ко мне доставили. Хотели сначала в Склиф тебя везти – я не дала, потому как на инфаркт у тебя совсем непохоже было… но так просто теперь от них ты не отделаешься. Вот и выходит, что я тебя подставила.
- Одежду отдай, я пойду домой.
- Извини, я специально убрала, чтобы ты, если без меня проснешься, дверь не взломал и не ушел. Извини, я сейчас принесу. Не трепыхайся, не трогала я тебя, так что… нормально все. И еще… не знаю, как сказать – просто «спасибо» - как-то не то… а что-то другое, не знаю.
- Не надо ничего говорить. Обошлось все и ладно. Ты вот чего… уезжай из Москвы. Квартиру продавай и уезжай куда-нибудь. С отцом вместе. Может быть, он и пьет только потому, что здесь ему, в этой квартире, совсем не в кайф жить. Я же не знаю, но может у него с этой его комнатой…
Танька мне ладонью, рот закрыла.
- Молчи. Лучше помалкивай. Я сама уже думала об этом. Наверно, ты прав. Уедем. Уедем отсюда к чертовой матери – страна большая. Только как же я тебя на этих уродов оставлю – они же теперь от тебя не отстанут.
- Не бери в голову, скажу, как было на самом деле. Приснилось мне. Бывают же вещие сны у человека? Один такой сон во всей его короткой или длинной дурацкой жизни?
- Мне скажи… ты действительно это во сне видел или кто тебе слил информацию?
- Тань, это только сон, всего лишь сон единственный.
Не стал ей ничего рассказывать. Не потому что я ей не доверял, а… не надо ей знать, не надо ее грузить своим дерьмом. Почему дерьмом? А как это еще можно назвать? Может быть, действительно, если бы один… или несколько раз только такое, а когда каждый день и в течение полугода? Это как? Может быть, со стороны и здорово, но никому бы такого не прописал. Устал я от этого очень. Каждый день дважды проживать, лучше уж один раз сдохнуть.
6. 22.30
Что дальше? Уехала Танька. За три дня через риэлтовскую контору продала квартиру, все продала, что было, и уехала. С отцом вместе. Я на работе отгул взял, чтобы проводить. На Урал укатила, там какая-то тетка ее по матери живет. Нет, не писала. Да и времени-то прошло месяц только.
Только уехала, как через два дня Машка появилась, и теперь… ну вы видели, что выделывает. Нет, я даже рад этому, конечно…
Только что? Маленький один вопросец у меня в мозгу застрял и никак не хочет выковыриваться. Нет, мент настоящий или ряженый я не знаю, не объявлялся, все нормально… пока. У меня другое…
Я когда вспоминаю те автоматы, то одна деталька странная все время перед глазами маячит. Вот тот парень в куртке. Вот когда он снял банк, то тоже как я потом грохнулся. Это как? Я долго думал об этом, крутил по всякому. Получается, что я не один такой, вот что страшно. Получается, что еще есть человеки, которые… вы понимаете? А может их много таких?
И снова мне показалось, что все, что меня окружает – МАТРИЦА только. Я, такие как я, просто какой-нибудь сбой в системе, какие-то кластеры на харде повреждены. И чтобы эту программу отладить, надо перезагрузить ее, это знает любой школьник.
А третьего дня афишку увидел рекламную про «Матрицу 2». Знаете, как она называется? Правильно – «Перезагрузка»! Мне совсем поплохело. Я и позвонил вам. Не пойду смотреть фильм ни за что. Пусть там даже этот Нео, что хочет вытворяет, мне-то что с того, кроме того, что я на него похож.
Что? Опять телефон? Я не слышал. Нет, теперь слышу. Это опять…
- Да.
- Слушай, я подумала…
- Мы же договорились, что ты не будешь сегодня…
- Не ругайся, пожалуйста, но мне очень, очень грустно. Плохо мне без тебя, плакать отчего-то хочется. И потом, ты помнишь, что мне обещал?
- Не… очень, что?
- Ты мне обещал своего мишку подарить. Обещал?
- Да.
- Если бы у меня сейчас был мишка, мне не было бы так грустно, и я смогла бы с ним разговаривать. Принеси мне сейчас, а? Я у отца леску сопру, в окно спущу, а ты мишку…
- Машенька, давай отложим до завтра. Утром встретимся, и получишь своего мишку, ладно? И вообще, ложись-ка ты спать, поздно уже.
- Еще одиннадцати нет.
- Ну, тогда почитай.
- Ладно, спокойной ночи. Только еще раз назови меня, а…
- Ладно. Спи, невеста.
- То-то же… бай.
Нет, вы мне скажите… что-то я хотел спросить у вас – забыл. Главное, что мне теперь делать. Может, я псих, может у меня… как это «матрицефобия» или «матрицемания». Может меня в психушку надо засунуть. Мне, честно говоря, это совсем не светит. Не светит такая перспектива. Я потому и позвонил по телефону экстренной психологической помощи. Может, можно обойтись как-нибудь без психушки…
Господи, что такое с вами? Что с лицом вашим, оно как-будто… нет, только не это. Вы почему-то вдруг, на одно мгновенье стали похожи на… нет, мне показалось. Тоже из фильма этого…
Можете помочь? Это здорово. И как это будет? К-а-к? Я проснусь, и ничего уже этого не будет? Снов этих не будет? А тогда что? Значит, я совсем не буду помнить ни одного дня из этих пяти с половиной месяцев?
Как, и вообще все начнется заново? С двадцать четвертого февраля? Ничего, что было не повторится – ни Таньки, ни Марии, ни…
Я так не хочу. Это моя жизнь, эти полгода – это моя жизнь, и ее я не хочу забывать, понятно. Я не смогу так.
Что вы делаете? Учтите, так просто я не дам себе вколоть эту гадость, и не надейтесь. Это только вы говорите, что физраствор с витамином, а на самом деле… Я так просто не отдам вам мою память, учтите. Что я сделаю? Не знаю, я подумаю. У меня есть еще пара минут? Это хорошо. Я подумаю… вот пока вы курите сигарету, я буду думать, а потом…
Потом я схватил плюшевого мишку, в три шага преодолел комнату и даже не коснулся подоконника. Я успел сказать себе «Я – НЕО». И полетел. Я полетел к тому окну, в котором еще горел свет на шестом этаже. Где без меня и без старого плюшевого медвежонка человеку было очень грустно.
А летать, оказывается, так просто. Надо просто в это поверить.
