десять постоит, а потом станет то, что надо. Я еще не очень вас утомил своим трепом? Нет-нет, я помню, на чем я… только соображаю, с чего начать.
Я уже рассказывал, что у Таньки я очень редко бываю, потому что ее занятия с моей работой как-то по времени расходятся. Я с работы, она со двора… и почти каждый день. Вот только когда у нее месячные, вынужденный перерыв получается. Так что за все это время с той встречи, о которой я рассказывал, у нее я был только пару раз – просто сидели, болтали про кино, про артистов… и всякое такое, даже про политику. Мне эта политика конечно до фени, а она от Явлинского тащится просто. Чего она в нем нашла? Такой же, как все – зажравшийся демократ, ничем не лучше и не хуже Жириновского или Зюганова. Мне больше куклы нравятся. Мне кажется, они более живые и прикольные. И вообще я совсем аполитичный, это плохо?.. Да, вы бы еще вспомнили, как при царе Горохе с этим дело обстояло… да ну их всех, неинтересно.
5. 22.00
Суббота была. Родители, как сейчас, на дачу укатили. Нет, я совсем не люблю в земле копаться. Я бы просто эти несчастные шесть соток выровнял и травой засадил.
Валялся в кровати долго. Потом сел у окна и книжку открыл. Купил я все-таки этого япошку – Мураками. Ничего пишет, только мне кажется, что он… как бы это сказать… черт, вот ведь не подберу – он с самого первого слова уже знает, чем закончит свой роман, вроде как просчитано у него все наперед. Может он даже наперед и все свои японские иероглифы сосчитал. Непонятно? Нет, читать, конечно же, можно, я ничего не говорю, но… нет, не могу выразить. Такое вот ощущение после остается ну и все.
Сижу, читаю и изредка во двор посматриваю. И ловлю себя на мысли, что было бы совсем хорошо, если бы сейчас Мария во двор вышла. Хотя знаю, что она поехала проверять, цела ли та печка, на которой Илья Муромец тридцать лет сиднем сидел. А хорошо было бы…
И вижу, по двору идет Татьяна к своему подъезду, а машины ее не видно. И волосы на голове у нее растрепаны, хотя ветра не наблюдается. Как-то вдруг мне не по себе стало. А в романе у этого самого Мураками герой его как раз через какую-то стенку во сне проходит. Да, забыл сказать, что у меня эта суббота… «первый раз».
Подождал я, пока Татьяна в подъезд свой зайдет, да на лифте на этаж поднимется, и позвонил ей. А она коротко сказала только – «зайди» и трубку положила. Мне совсем тревожно стало. Чуть не бегом пошел к ней. А у нее и дверь не закрыта даже. Сама на кухне сидит какая-то задвинутая.
- Тань, ты чего? Случилось что? С отцом?
- Ему что, со вчерашнего еще… машину грохнула.
- Как это?
- Как, как? На МКАД сволочи одни подставились, подловили гады и разводить стали. А машина не моя… в общем, служебная, понял? Мне за нее пасть порвут и ноги повыдергивают. Этим-то подонкам, под перышком, все, что было с собой за один подфарник отдала. А «альфочка» моя, когда от них пыталась уйти, весь бок так помяла, что восстановлению не подлежит. Одна радость, что сама даже без единой царапины. Я своему «работодателю» позвонила, думала он с этими тварями разберется – все же его обязанность, а он, гад, меня на бабки поставил. Тридцать штучек я должна, понятно? У меня только четыре – на свою машину копила.
- Ну, и что теперь делать?
- Не знаю… что-нибудь придумаю. Слушай, пойдем куда-нибудь с горя кутить. Я знаю, что ты не пьешь, а я хочу напиться в сиську, только одна боюсь еще в какую-нибудь кашу угодить. Пойдем, а?
- Поедем лучше за город, на природу. Шашлычки устроим.
- Не хочу на природу. Мне от себя самой противно, а ты на природу. Лучше в какой-нибудь кабак завалимся. Где потемнее и погрязнее. К тебе грязь не пристанет, а мне уже все равно. Сегодня не бросай меня. А завтра я что-нибудь придумаю, выкручусь.
Еще наверно полчаса я все пытался ее уговорить. Короче, решили ехать в Крылатское, на гребной канал. Думал, что удастся искупаться, позагорать, а потом, ближе к вечеру… подумал, что за день она немного успокоится и посещение злачного места удастся избежать Меня перспектива надраться совсем не прельщала. Словом, решил для себя тянуть резину до последнего.
Как-то не так поехали, но, в конечном счете, попали все-таки на пляж. Только в Серебряном бору. Еще лучше получилось, чем предполагалось. Целый день на пляже провалялись. Вы пробовали чередовать пиво с мороженым? Не советую, как испытавший на себе. Через четыре таких захода, еле до кустов дотянул. Отвратное состояние было, надо сказать. По-моему, у Таньки было не лучше. Весь день я у нее был чем-то вроде громоотвода – слез, истерики, злости пополам с матерщиной и еще черте чего. Под вечер она уже и сама захотела только домой, долго искала ключи от машины, которой не стало – в итоге, новый взрыв всякого такого мусора…
Домой ехали на троллейбусе потом на метро. Танька как-то дико глядела на всю эту сутолоку метрошную. Оно и понятно – «конный пешего не разумеет». Выходили из метро без одной минуты восемь…
Совершенно верно – дальше полный «форзац» и небытие. И снова субботнее утро. И знаю я, что меня ждет. Но что-то такое еще непонятное присутствует. Стал вспоминать весь будущий день. Ведь что-то было же такое, на что я еще даже обратил внимание и пометил себе, что хорошо бы не забыть. Это было чем-то очень важным в сложившейся ситуации. И только когда увидел идущую по двору Таньку, вспомнил вдруг.
Когда выходили из метро. А на выходе стоит ряд «одноруких бандитов» за стеклянной перегородкой. Танька мне что-то такое говорила, а я успел краем глаза зацепить, что парень в замшевой куртке (не смотря на жару) сорвал джек-пот у этих автоматов, а на табло цифры заплясали – один миллион четыреста восемьдесят шесть тысяч девятьсот сорок два рубля и тридцать шесть копеек. Я бы на его месте скакал и вопил, а он как-то тихо присел и исчез из поля зрения. А мы уже вышли из метро, а через минуту для меня все кончилось.
И снова…
- Тань, ты чего? Случилось что? С отцом?
- Ему что, со вчерашнего еще… машину грохнула.
- Как это?
- Как, как? На МКАД сволочи одни подставились, подловили гады и разводить стали. А машина не моя… в общем, служебная, понял? Мне за нее пасть порвут и ноги повыдергивают. Этим-то подонкам, под перышком, все, что было с собой за один подфарник отдала. А «альфочка» моя, когда от них пыталась уйти, весь бок так помяла, что восстановлению не подлежит. Одна радость, что сама даже без царапин. Я своему «работодателю» позвонила, думала он с этими тварями разберется – все же его обязанность, а он, гад, меня на бабки поставил. Тридцать штучек я должна, понятно? У меня только четыре – на свою машину копила.
А я чего-то вдруг раздухарился. Говорю
- Не дрейфь, Танюха, будут бабки – как с крыши упал. Ну, она именно так на меня и посмотрела, как на упавшего с крыши, и по асфальту размазанного.
- Откуда у тебя такие?
- Знаю где взять, только все очень хорошо продумать надо.
- Не, я на преступление…
- Кой черт преступление. Сами они в руки прыгнут. Считай, что они уже есть. Я их выиграю.
- Я знала, что ты блаженный, даже одно время хотела пожалеть тебя, приласкать там или еще чего, но то, что ты псих – не знала точно.
В общем, уговорил. А ей все равно деваться некуда, хоть квартиру продавай. Решили, в конце концов, что она своему этому… как его… ну кто крышует ее… ну да – сутенеру позвонит. Так и сказал ей
– Звякни и назначь ему встречу в метро у автоматов. Я выиграю, а он пускай бабки попробует получить с этих «бандитов».
- Нет, ты ваще… ты понимаешь, что если ты не выиграешь, что нам обоим крышка – грохнут и не задумаются. Закопают вместе.
- Это хорошо.
- Что хорошо?
- Хорошо, что вместе… вот тогда ты и сможешь меня… приласкать.
- Я и сейчас это могу, запросто и без проблем.
А я почему-то Машку вдруг вспомнил. Ясно так себе представил, что как это вот так… она обо мне… а я. И понял, что не смогу вот так «запросто»…
- Нет, Таня, не могу я так.
- Ты что брезгуешь? Думаешь, что…
- Ничего я не думаю, не могу и все – и брякнул вдруг - у меня невеста есть, вот.
- Так то невеста, а я тебе кто?
- Ты мой друг, понятно.
- Ну, а я что. Давай, по-дружески снимай штаны.
Штаны я не стал снимать. Сказал, что есть еще пара дел срочных, и все надо приготовить к вечеру… слинял, в общем.
Получается, что весь день пошел наперекосяк с самого утра. Вы думаете, что я не думал о последствиях – еще как думал, но Таньку как-то было нужно выручать, а ничего более интересного я бы все равно не смог придумать.
Пришел домой и завалился, как дурак какой, на кровать. Хотел даже заснуть и даже будильник поставил на шесть часов, но у меня ничего не вышло. Все думал, как бы это дельце получше…
Но через час наверно вскочил, как ошпаренный. Что же это получается, подумал – а если этот тип в замшевом пиджаке весь день на этом проклятом «бандите» упражнялся. И выходит, что я не смогу тогда его подменить, встать на его место. Тогда ничего не получится.
Вывернул карманы, но у меня и денег никогда много не бывает. Я всю зарплату в общую кучу семейную кладу, а потом беру оттуда, сколько мне нужно. Посмотрел в эту копилку на кухне – всего шесть тысяч и до зарплаты еще две недели. Все сгреб – если ничего не получится, то все равно мне крышка, а если… в общем, должно получиться, иначе как же.
Таньке позвонил, сказал, что я ее, и ее придурка ждать буду у автомата к семи вечера и полетел.
У автоматов никого не было. Совсем никого. И я немного успокоился, но решил болтаться здесь и наблюдать – как только появится этот тип, так я сразу займу этот крайний автомат. Мне казалось, что я все предусмотрел.
Пока болтался там без дела, у меня два раза документы проверили, чего прежде никогда не бывало. Наверно подозрительно я там выглядел – непонятно чего мечется парень, то ли ждет кого, то ли задумал что-нибудь криминальное. А я-то действительно «задумал» и верно на моей морде все это было написано.
К автоматам изредка подходили разные… проигрывали все подряд. Какую кучу бабок эти сволочи глотают вы бы видели. Я раньше об этом даже не задумывался, не обращал внимания. И все равно играют. Проигрывают и все равно играют. Все ждут халявной удачи. Только все это сплошной
