Ну, а поскольку, как утверждает нейрофизиология, наши воспоминания подчинены нашему прошлому и нашим убеждениям, то сегодня Пандавову не давала покоя история, рассказанная пациентом на занятии со слушателями: о вражеском кинжале – смертельной метке, прилетевшей от фашизма Отечественной войны.
Почему-то в памяти возникали и как-то плавно переливались друг в друга образы его деда и русского военно-морского кортика, но в противовес кинжалу баселарду (гольбейну) они формировали в сознании крепкую связку: мужество – патриотизм – верность – честь – порядочность – Россия.
Этот непобедимый, хранящийся сейчас у Святослава кортик был из какой-то высокопрочной, высококачественной стали, как и сам дед, который после выхода в отставку работал военспецом на легендарном заводе-изготовителе подводных лодок.
Святослав Валерьевич вспомнил, как под присмотром самого деда, Виталия Алексеевича, мальчиком он играл с кортиком. Для маленького человека кортик был мечом: изящный, но смертоносный, позолоченный, с якорем и парусником на ножнах, гербом Советского Союза и звездой на рукояти – кортик олицетворял славу семьи и всей России и защищал их.
– Знаешь, Славик, – с тревогой следя за тем, как внук играет с его оружием, начал свой рассказ дед, – такой клинок ввёл на флоте Пётр Великий, и кортики, как оружие для взятия судна на абордаж, были у многих морских офицеров. У петровского клинка, с обоюдоострой кинжальной заточкой, перед рукоятью была кованая гарда, щедро украшенная орнаментами, посвящёнными победам России. Его длина была около 63 сантиметров, а ножны сделаны из дерева и обтянуты кожей. Первый стандарт на ношение и типы морского военного кортика был введён в 1803 году. Затем оружие получило более короткий клинок в 30 сантиметров, и общую длину около 39 сантиметров. Рукоять русского офицерского кортика изготавливали из слоновой кости. Это сделало его предметом роскоши. Каждый морской офицер считал своим долгом иметь такое оружие. Несколько раз за историю кортика его ношение то отменялось, то разрешалось. В Российской армии появилось несколько разновидностей кортиков: офицерский морской, офицерский парадный, наградной – все они различались длиной клинка и материалами для их изготовления. Теперь кортики как личное оружие вместе с лейтенантскими погонами вручают выпускникам высших военно-морских училищ. Как наградное оружие кортики являются предметом наследования и могут храниться в семьях.
Внимательно, с большим интересом слушая деда, Слава еще тогда понял, что кортики – это знак верности и чести, символ братства защитников России, которых он тогда представлял себе благородными рыцарями «Братства Кортика».
– Кортики хранились в семье, как некая реликвия, и передавались по наследству, – продолжил дед. Затем, немного помолчав, добавил: – Придет время, и ты станешь его хранителем.
Так получилось, что у деда было два кортика. Первый – когда дед уезжал с Дальнего Востока, подарил ему друг, тоже капитан, которому тогда почему-то уже выдали кортик, а деду ещё нет. Друг остался командовать подводной лодкой, на которой ходил дед. Потом капитан утонул вместе с лодкой и лежит сейчас на дне Тихого океана… Его никогда никто не достанет. Над ним проплывают акулы и киты, над ним сотни тонн солёной воды, а сверху многометровые волны пенящегося хризолита…
Дед иногда винил себя в том, что уехал. Он был гениальным инженером, не раз спасавшим свою команду. Может быть, и в этот раз он нашёл бы решение, и лодка не потонула. Но подводные лодки того времени – «Щуки» и «Малютки» – были маленькими, ненадежными, хрупкими. Почти все его друзья остались на дне Тихого океана, и вернее всего, дед разделил бы их судьбу.
Позже деду выдали его собственный кортик, и их стало два. Один дед подарил сыну – Валерию Витальевичу, а тот, как водится, – своему сыну. Так Святослав стал обладателем боевого холодного оружия и очень гордился этим.
И теперь Пандавов ярко вспомнил своего деда: лучшего друга, чем он, у Святослава в жизни не было.
Я помню чистый белый снег.
Дед впереди бежит с одышкой,
А в санках маленький мальчишка,
Укутанный в пушистый мех.
Я на его ноге катался,
Играл с ним в детское лото,
И в том, о чем не знал никто,
Ему спокойно признавался
У детства теплый мягкий свет,
И в нем я навсегда запомнил:
Дед у меня моряк, полковник.
Хотя все звали просто: «Дед!».
Мы с дедом по грибы ходили
Я помню жаркий летний лес,
Когда из фляжек воду пили,
Касаясь веками небес.
Спадает с ночи солнца шаль,
Задул небесный свет фонарщик,
И смотрят в розовую даль
На берегу старик и мальчик.
Дед – Виталий Алексеевич Пандавов – инженер, капитан первого ранга, подводник, служил на Дальнем Востоке, воевал с японцами, участвовал в высадке десанта.
Святослав вспомнил, что однажды попросил деда написать краткую автобиографию. Получил от него вот такой текст.
«Я в 16 лет приехал в Петроград и поступил на завод чернорабочим. Через несколько месяцев был определен в ученики к слесарю. Через год получил специальность слесаря-инструментальщика 3-го разряда. Одновременно с работой на заводе самостоятельно готовился для поступления в ВУЗ, затем учился без отрыва от производства на курсах подготовки в Ленинградский университет.
Однако после окончания курсов я был направлен комсомольской организацией в Высшее военно-морское инженерное училище (с 33 по 38 гг.). Через 5 лет окончил инженерное училище и был назначен инженером-механиком подводной лодки на Тихоокеанский флот.
На Тихоокеанском флоте прослужил 11 лет (с 38 по 49 гг.), занимая должности от командира пятой боевой части до флагманского инженер-механика дивизии подводных лодок.
Затем многие годы работал в организациях, проектирующих подводные лодки, в качестве представителя ВМФ. Последние годы работал на испытаниях новых подводных лодок, построенных промышленностью для флота. Таким образом, всего на флоте я прослужил 29 календарных лет. После увольнения в отставку 7 лет работал старшим конструктором в конструкторском бюро проектирования подводных лодок. В настоящее время нахожусь в отставке и пишу кратенько о своем пройденном пути по указанию собственного внука. Капитан-инженер первого ранга в отставке В.Пандавов».
Действительно, в 1932 году дед Виталий Алексеевич Пандавов вместе со своим отцом – Алексеем Анисимовичем Пандавовым – приехал в Ленинград на заработки. Алексей Анисимович работал десятником на строительстве Дома культуры на Васильевском острове. Время было голодное. Устроиться Виталию Алексеевичу удалось только разнорабочим. Но неимоверная, горячая тяга к учению сыграла свою роль. Дед мечтал стать инженером. И, отчасти с голодухи, пошел по комсомольской путевке в военно-морское училище, где и проучился до 1938 года.
Друзья ходили на вечеринки, а он почти не выходил из училища. Ко времени окончания обучения он был один-одинешенек, и его товарищ пригласил стеснительного и робкого паренька на «танцульки». Там дед и познакомился с полненькой веселой певуньей Машей Емельяновой, которая сразу стала учить его танцевать. По окончании училища дед срочно на ней женился и уехал на Дальний Восток служить на Тихоокеанском флоте подводником. Молодая жена не побоялась ехать с ним через всю страну. Расписались, а знакомились во время долгой дороги. Так и стала Мария, будущая бабушка Святослава, его подругой на всю жизнь.
[justify]Дед был прекрасным инженером. Однажды дал вторую жизнь списанной подводной лодке – перенес дизель на катер, собрал его, починил и долго гонял по бухте Советская Гавань (Совгавань). После снова разобрал и вернул на подводную лодку. Вообще-то такой мотор собирается только в заводских условиях. Если вспомнить, какой огромный дизель на подводной лодке, и какие тяжелые у этого двигателя детали, то можно представить,
