Политехнический институт занимал большое и солидное здание. К торцу этого здания пристроено сооружение, с концертным залом на втором этаже. А на первом разместилось студенческое кафе.
В мое студенческое время, мы кучковались в «Ивушке» на Новом Арбате. Там было тесновато, правда, но было сухое вино в разлив. Пиво же мы ходили пить в «Аист» на углу Малой Бронной. Там же можно было дешево пообедать.
Нас не пустили! На дверях стояли два комсомолиста с повязками. Через стекло я видел, что в кафе совсем мало народа, столиков свободных много, но…
- Гражданин, к нам без галстука не положено. И детям до шестнадцати лет…
- В такую жару галстук? Это что-то такое… и потом… - я оглянулся на приунывшую Настю - …почему я не могу со своей дочерью посидеть в кафе без галстука? Я же должен познакомить подрастающее поколение с той средой, в которой ей скоро предстоит оказаться?
- Не положено.
Спорить и препираться не хотелось. Тем более что Настя уже тянула меня за руку.
- Пойдемте отсюда. Пойдемте в парк, просто погуляем.
Без боя уходить не хотелось. Краешком сознания, все-таки хотелось выглядеть в глазах девчонки…
- Анастасия! Если без галстука нельзя – будет им галстук. Где ближайший универмаг?
- Через три дома. Мы только что мимо проходили.
- Вперед к галстучной цивилизации! Хотя эти удавки я терпеть ненавижу.
В универмаге я выбрал, (вот никогда бы раньше не подумал, что такое возможно), выбрал галстук-шнурок с желтыми наконечниками, продетыми в такой жетон из латуни с изображением ракеты.
- Как я выгляжу, Анастасия? В таком ковбойском виде нас должны пропустить?
- Вообще-то… - Настя замялась
- Шляпы не хватает или староват я для такого галстука, ты хочешь сказать?
- Нет, но… писатели должны носить…
- Галстук-бабочку или, на худой конец, стоячий воротник и шейный платок, как у Байрона? Девочка, все это такие условности, на которые просто не стоит и внимания обращать.
- Конечно. Но все-таки бабочка… черная, была бы солиднее.
- Рядом с такой взрослой дочерью мне совсем не хочется выглядеть солидным. И тем более писателем.
- Не надо называть меня дочерью. Не надо, я прошу… очень…
По-моему я совершил очередной «ляп». Девочка, после дневного рандеву, вероятно, успела себе нафантазировать, бог весть что, а я взял и все сломал. Никакой чуткости, черт бы меня побрал.
Комсомольцы на входе только дружно хмыкнули, увидев мое «преображение» и пропустили. Выбор в меню был небольшой, скорее всего рассчитанный на нищее студенчество, но все же минут через десять у нас на столике появились две большие порции яичницы с ветчиной, винегреты, бутерброды с паюсной икрой и бутылка сухого вина «Алиготе». На десерт шоколад, конфеты, несколько яблок и груш. Я не собирался угощать Настю вином, а потому попросил еще и виноградный сок, который по цвету вполне был похож на вино.
На небольшой эстраде, слава богу, художественной самодеятельности не наблюдалось. За тремя сдвинутыми столиками сидела компания из девяти человек, среди которых присутствовали две девицы, и оживленно о чем-то спорили. Еще было несколько парочек по углам. Курили все нещадно, и подозреваю, что здесь присутствовало не одно только сухое вино. Хотя более крепких напитков в меню не было, но я прекрасно помнил, как на самом деле это все устраивалось в мое время. Впрочем, откровенно пьяных не было.
После целого дня, проведенного на свежем воздухе, на аппетит мы с Настей не жаловались и набросились жадно на то, «что бог послал». И надо же, оказывается, я совсем отвык от вина, последние лет пятнадцать все больше по пиву или совсем редко водочка. От одного бокала меня сразу «повело», впрочем, ненадолго. Расслабиться не пришлось, потому что разговор за «общим» столом меня очень заинтересовал. Да и Настя, уплетавшая за обе щеки наш скромный ужин, тоже навострила ушки.
Разговор шел об Иисусе Христе. О «Мастере и Маргарите» Булгакова…
Вот уж, воистину, только у нас в России такое возможно. Сразу припомнилась молодость и точно такие споры до хрипоты и о таких же вечных темах.
Впрочем, не только о Христе шел разговор. Вероятно, здесь сидели физики или математики – несколько раз поминали Эйнштейна, теорию единого поля… еще какие-то, для моего в этой области дилетантского образования, совершенно непонятные термины… что-то такое о Начале Всего.
- Тебе здесь интересно? – спросил я Настю, потягивая маленькими глоточками вино.
- Жутко интересно. А это правда, что Иисус Христос на самом деле существовал?
- Правда. Документально зафиксированный факт.
- Ни фига себе! Получается тогда, что и Бог есть?
- Как сказал устами одного своего персонажа Федор Михайлович Достоевский – «Если бы Бога не было, то его следовало бы выдумать».
- Зачем?
- Хороший вопрос. Для начала, нужно все же определиться, что подразумевать под словом «Бог». Если это такой мощный старикан, сидящий где-то там, в облаках и вершащий оттуда судьбами людей – то это всего-навсего религия. А мы с тобой атеисты. Не верим во всякую такую галиматью.
- Не верим. – Для верности, Настя даже боднула воздух, неожиданно напомнив на секунду точно такую же привычку у…
- Вот и хорошо. Пойдем дальше. В разных Писаниях сказано об атрибутах божьих – Вечен, Бесконечен, Вездесущ… ну, и что еще добавить… Благ.
- И что?
- Как что? Что у нас, в мире, в котором мы живем, вечно и бесконечно?
- Космос?
- Правильно, Вселенная. Сколько бы мы ее не изучали, как бы далеко наши телескопы, радиотелескопы и всякие другие «скопы» не проникали бы в глубины Вселенной, мы все равно до конца никогда не сможем ее изучить. Потому что, как же можно изучить что-то, не имеющее конца?
- Значит, все, что мы не можем изучить – Бог? Это так просто.
- Не совсем. Бога действительно нельзя изучить, но можно его почувствовать, открыть, не путешествуя по бесконечной Вселенной. Он же - Вездесущ. То есть присутствует везде одновременно.
- Николай Львович, расскажите, как это – открыть?
- Попробую рассказать, как смогу. Вернее, как сам понимаю. Вот только, с твоего разрешения, закурю. А ты пей свой сок.
- Ладно.
Я с удовольствием затянулся сигаретой, попутно лихорадочно соображая, с чего бы начать. По себе знаю, что стоит только «зацепиться» за первую фразу, дальше «само вынесет».
- А, пожалуй, начну я тебе рассказывать с Древнего Египта. С первой пирамиды. А точнее, с создателя этой самой первой пирамиды. Построил ее второй по счету фараон Египта, Тот Второй. Древние греки его называли позднее – Гермес Трисмигист. К сожалению, очень мало свидетельств дошло до наших дней о его деятельности, но все же и того, что сохранилось вполне достаточно, чтобы сказать, что это был один из мудрейших живших когда-либо на Земле людей. Существует миф, легенда, что он прямой потомок людей, принесших в Египет цивилизацию с далекого Сириуса. Но это мы пока опустим.
До нашего времени дошли записи его бесед с сыном Татом, в которых он попытался объяснить ему строение мира. Строение мира он выразил через семь законов. Нельзя сказать, какой из этих семи законов наиважнейший, все они, по своей сути, дополняют один другого, объясняют одно и тоже, только с разных точек зрения, чтобы представление было более полным. Очень похоже на матрешку. Вот как они звучат:
1. Все есть мысль;
2. Подобие – «Что вверху, то и внизу. Что внизу, то и вверху»;
3. Причина и следствие;
4. Полярность;
5. Аналогия;
6. Вибрация;
7. Пол во всем.
Я могу что-нибудь напутать в порядке следования этих законов или даже в названии, но нас сегодня будет интересовать лишь первые два. За них я ручаюсь. Если ты сможешь понять первые два, остальные потом сами собой станут понятны.
Итак, «Все есть мысль». Только давай мы с тобой сразу «прыгнем» из третьего тысячелетия до нашей эры в наши дни. Что мы сегодня знаем? Из чего состоит материя, вот эта скатерть на столе, сам стол, мы с тобой, вся Земля, Солнце и все остальное, что мы можем увидеть глазами или при помощи всяких умных приборов – одним словом, все то, что имеет массу? Материя представляет собой как бы многоэтажное здание: тела, молекулы, атомы, элементарные частицы. Но дальше самое интересное - материя… кончается! За элементарными частицами больше ничего нет. Есть только вакуум. Так что получается, что и нас с тобой то же нет – пустота и все.
- А откуда тогда все берется, если нас нет?
- Откуда берется материя? Очень интересный вопрос. Самый главный вопрос.
[justify]То ли я громко говорил (всегда, когда «завожусь», начинаю громко «вещать», профессия обязывает «доходить» до каждого, хотя бы силой звука), только в кафе в какой-то момент стало тихо. Я, чуть растерянно оглянулся и увидел, что все присутствующие слушают внимательно меня, а некоторые вместе со своими стульями успели перебраться