Вот уже второй час мы «барражируем» на устройстве из двух понтонов и колес с лопастями, именуемом водным велосипедом.
Озеро оказалось действительно очень большим и красивым, с островками, поросшими березками и ивами, среди которых виднелись беседки. А вот водный велосипед довольно неуклюжей посудиной, с широким сидением, на котором вполне могли уместиться человек пять. Только минут через двадцать мы справились с его управлением.
Посреди озера торчит только одна лодка с рыбаком и больше никого. День собрался быть жарким. Настя скинула платьице и осталась в купальнике, а я только рубашку снял и разулся, брюки стягивать не рискнул. Поначалу, Настя откровенно пыталась меня «клеить», но на меня ее «штучки» плохо действовали, вызывая только умиление. Это, действительно, смотрится смешно, когда еще почти совсем девчонка, в меру своей фантазии завлекает в «свои сети» «папашу».
Наконец, ей это надоело, и она успокоилась. Мы доплыли почти до противоположного берега и «легли в дрейф». Проще говоря, сидим, загораем и молчим. Настя сидит с закрытыми глазами, подставляя лицо солнечным лучам. И также, не открывая глаз, вдруг говорит
- Между прочим, я уже целовалась.
- Ну и как?
- Фигня. Ничего особенного. А почему ты меня не спросишь – с кем?
- Это так важно?
- Я хочу, чтобы ты меня немного ревновал.
- Ну, хорошо. И с кем же?
- Угадай.
- Как я могу? Я же никого здесь не знаю. Какой-нибудь одноклассник?
- Знаешь-знаешь… ты с ним в кафе спорил.
- С этим… альбиносом? С очкариком?
- Ага. Между прочим, его зовут Павел Рогожин.
- Ну и что?
- Ничего… так… - помолчала с минуту и вдруг неожиданно засмеялась, не открывая глаз – обслюнявил только и всего, и дышал, как паровоз. – И совсем без паузы спросила – У тебя в Москве телефон дома есть?
Совершенно неожиданный вопрос поставил меня в идиотское положение. Но тут же я вспомнил, что телефон нам поставили, когда мне было лет десять… или около. Так что можно не врать.
- Нет, Анастасия. Телефона у меня нет. А разве отсюда можно звонить?
- Отсюда, из города нет, а в Москве можно.
- Не понял?
Видно в голосе у меня что-то такое наметилось – Настя открыла глаза и очень внимательно посмотрела на меня
- Почему ты всего трусишь?
- Приплыли… с чего ты?
- Я не собираюсь еще целый год тебя ждать. В следующем июне, а это все-таки чуть меньше года, я получу аттестат, непременно с золотой медалькой, смогу тогда приехать в Москву, поступать в институт на биофак. Медалистов по направлению города посылают. Ты, по-моему, испугался, что я тебя в Москве…
- Я буду только рад тебя видеть… – невольно соврал, а про себя подумал, что на следующий год мальчику Коле Мышкину будет только три годика… блин. И взрослая «тетя» придет к нему в гости… и что дальше? Очень непростая ситуация назревает, придется выкручиваться
- Видишь ли, я сам в Москве бываю очень редко. Работа у меня такая, все время на колесах.- Зачем и тут наврал, сам не понял.
- Завидую. Ты наверно уже полмира объездил?
- Нет, только по стране.
- Все равно. Много городов разных видел. И, наверное, в каждом городе у тебя куча знакомых женщин. У тебя, их много было?
- В каком смысле?
Настя открывает глаза и садится на скамейке с ногами.
- Я не собираюсь ревновать, мне просто интересно, сколько женщин ты сделал счастливыми… или несчастными.
- Ты считаешь, что сексуальная жизнь должна приносить счастье или несчастье?
- Конечно. Иначе, зачем все это?
- Ты права. Конечно же, мужчина и женщина могут встречаться, когда они нуждаются в более близком контакте, в доверительности. И совсем не обязательно это называть любовью. Но когда возникает любовь, то такой контакт происходит на более высоком уровне. Тогда возникает желание создать семью, родить ребенка…
- Я очень хочу от тебя ребенка.
- Ты еще сама…
- Черт тебя побери! Ты совсем… такой умный-умный, и вдруг…
- Дурак дураком? Железная логика.
- Прости… просто получается, что я сама напрашиваюсь. Ну и наплевать, мне ни капельки не стыдно.
- Анастасия, пойми, девочка, все у тебя еще впереди. Не торопись, придет твое время.
- Как ты не понимаешь!.. – помолчала немного, а потом все же, словно от себя самой отмахнулась, снова «боднула» решительно воздух и снова мне показалось знакомо… - Ладно, ты так и не ответил на мой вопрос – сколько у тебя было женщин?
- Я, видишь ли, был когда-то женат. Недолго, но был. Так что можешь считать, что у меня была одна женщина. Одна, но и она не принесла ничего… кроме разочарования.
- И что эта мымра с тобой сделала?
- Мымра?
- Извини. Так что же она, эта… с тобой сделала?
- Она вовсе не мымра. Просто мы были… как бы это объяснить… разной группы крови, что ли. Мы ничем не смогли друг другу помочь в этой жизни.
- А до нее, или после? Ни за что не поверю, что ни одной.
- Выходит, что я не такой как все. – А ведь соврал опять. Были же. Соврал и глазом не моргнул. И даже вопрос себе не задал – зачем соврал?
- Почему?
- Для меня женщина… как источник жизни. Как… некий идеал…
- Теперь я понимаю…
- Что?
- Теперь я понимаю, почему у тебя постоянно печальные глаза, как у собаки. Даже когда ты смеешься…
Неужели это так заметно. Сначала Эйнштейн, а теперь вот и эта девочка
- …По-моему, ты просто до чертиков, одинок. И даже моя любовь тут бессильна… Ужасно грустно от этого всего.
- Я привык. И даже нахожу удовольствие в своем одиночестве.
- Фигня! Это ты себя сам так уговариваешь. На самом же деле…
- Анастасия, по-моему, ты пытаешься очень уж глубоко пробраться.
- В твое одиночество? Вот уж нет. Я хочу тебя вытащить оттуда.
- Ты еще маленькая.
- Ненавижу, когда ты так говоришь. Ненавижу, понял! Я действительно за прошедший год так много передумала всего… если хочешь знать, перестрадала, что мне самой теперь кажется, что мне уже не шестнадцать, а все сто шестнадцать. Вот! Так что ты рядом со мной, просто мальчишка… притом, ужасно глупый в своих заумностях.
- То, что называется, умыла… и причесала.
- Ладно, Ник. Если ты такой… я не буду приставать к тебе. Только знай, что как только ты захочешь вылезти из своей конуры, тебе будет нужно только тихонько позвать меня. Обещаешь?
- Хорошо.
- Нет, ты скажи – «обещаю и клянусь».
- Обещаю и клянусь.
- А теперь поцелуй меня. По-настоящему только. Ну, что тебе стоит. Ну, разочек… один поцелуй не разрушит твоей крепости, я думаю. А я хочу убедиться, что это на самом деле… на самом деле это… как написано в очень хороших книжках, или…
И я целую ее… по-настоящему.
Какое впечатление от этого «действа» она получает, я не успеваю заметить. Она плашмя плюхается в воду, окатив меня брызгами, и барахтается минут пять. Наконец, ложится на спину и долго смотрит в безоблачное небо. А я сижу и помаленьку привожу в порядок свои растрепанные чувства. Мне становится очень грустно и тоскливо. Ловлю себя на том, что шарю по шершавому сиденью рукой. Мне не хватает… не хватает этого чертова яблока. Вот уж совсем не ожидал, что в моем положении этот «фрукт» будет иметь такое значение.
Наконец, Настя забирается на наш «поплавок», садится рядом и тихо произносит
- Не наврали.
- Ты о чем?
- Я говорю, что в книгах… только лучше и, я не знаю, голова кругом.
- Смотри, не потеряй.
- Не ехидничай, умник. Я ее давно уже потеряла и живу только вот этим.
Она хватает мою руку и прикладывает к своей груди. Под мокрым купальником бешено колотится сердечко. У меня, наверно, не менее часто, но я не подаю вида и стараюсь дышать ровнее, твердо решив для себя – продолжения не будет.
- Я страшно хочу есть. Совсем забыл, что сегодня не завтракал и тебя чуть голодом не уморил.
- Я тоже. Я же со вчерашнего вечера… и всю ночь.
- Все, давай рулить к станции, пора хорошо позавтракать, а заодно и пообедать. Только в молодежное кафе мы не пойдем. Где у вас самый шикарный ресторан, куда пускают без галстука?
- Предлагаю отправиться ко мне домой. Я приготовлю обед, а ты будешь смотреть телевизор – но, поймав мой встревоженный взгляд, вдруг начинает звонко смеяться – это что же происходит? Ты трусишь? Просто страсти-мордасти, идиотизм какой-то.
- Настенька, пойми, я не могу себе позволить такой роскоши. Я же понимаю, кто я, а кто…
[justify]- Ник, пожалуйста, не трепыхайся - теперь она уже серьезно заглядывает мне в глаза - Просто