Спустя час мы уже сидим за столиком ресторана «Степан Разин» на площади, напротив театра.
Судя по нашему обильному заказу, официантка решила нас обслужить по высшему разряду – накрыла стол как для королевских особ, с полной сервировкой. Настя, чувствует себя крайне неуютно, пытаясь сообразить, что могут обозначать такое обилие «шанцевого инструмента» под рукой, что и для чего предназначено, а, главное, зачем все это. Все эти ее соображения «нарисованы» на ее лице и плохо влияют на аппетит.
- Анастасия, да наплюй ты на все эти этикеты, ешь, чем хочешь, и в любой последовательности. Главное, получить удовольствие от еды, а остальное, оставь снобам. Я больше чем уверен, большая часть здешних посетителей, тоже всех тонкостей не знают. Да и я сам в ресторане быть может пятый или шестой раз за всю жизнь и глубоко не вдавался во все это. Ешь, как тебе удобно и делай вид, что так и только так все это правильно.
Между тем, я тоже себя чувствую препаршиво. Дорога от парка до ресторана и вот теперь этот обед происходит почти в полном молчании.
Что же со мной происходит? Я никак не могу сформулировать вопрос к самому себе. И даже не могу представить, в чем собственно должен состоять этот вопрос. То ли, «что же я на самом деле хочу от этой девочки?», то ли «что же мне теперь делать?». Полная ерунда получается – ступор какой-то. Словно что-то внутри меня самого мешает мне «определиться в пространстве». Как только я пытаюсь начать «складывать» вопрос, тут же раздается слышный только мне щелчок, и дальше… дальше наступает полная немота. Мне даже кажется, что я вижу цвет этой немоты – что-то совершенно бесформенное густо фиолетового оттенка. Ничего похожего я за собой не наблюдал прежде. Я пытаюсь представить ситуацию со стороны, увидеть самого себя сидящего за столиком, а напротив эту совсем еще юную девушку… и не могу. Не могу представить эту «картинку» со стороны. Раньше я проделывал это запросто. Может быть, поэтому… может, вот этот постоянный контроль со стороны и мешал мне жить полной, настоящей жизнью? Тогда что же происходит теперь? Я просто живу? Если это так, то почему я сам себе не могу задать вопрос – «Как же мне быть дальше? Расставание неизбежно. Это даже не вопрос, а утверждение. Но как я смогу расстаться с Анастасией, по возможности, не травмировав ее первые чувства?».
Вот и все! Вопрос прозвучал. И стало сразу намного легче. Легче, хотя бы потому, что в самом вопросе заложен однозначный ответ – «Продолжения, каких бы то ни было отношений, не будет!».
И сразу же начинаю себя ненавидеть за это решение.
И так вот всю жизнь, черт бы ее побрал. Как только кто-то к тебе тянется, «идет на сближение», ты выставляешь все острые углы, шипы и «веские основания».
Да, но в данной ситуации это действительно форс-мажорные основания. Или нет?.. Время на этот раз играет со мной очень жестко.
- Эй, Ник, ты меня видишь и слышишь? Ты где?
Нет, я, конечно же, вижу, что Настя уже довольно долго что-то говорит и даже несколько раз проводит рукой перед моим лицом, стараясь привлечь мое внимание, но этот мой дурацкий «психоанализ»…
- Ты что-то спросила?
- Да я тебя уже третий раз спрашиваю. У меня два вопроса. Вернее, один. Второй, он же первый, вовсе даже не вопрос, а…
- Ничего не понимаю.
- Ты когда брился в последний раз?
- Извини, но сегодня я не догадался. Так что… позавчера. А что?
- И ты постоянно режешься в одном и том же месте? Вот здесь, справа, на подбородке царапина.
- И что?
- В прошлом и позапрошлом году у тебя на этом же самом месте была точно такая же царапина.
- Наверно… наверно, я раз в год царапаюсь. Когда приезжаю в этот город.
- Смешно… - это прозвучало задумчиво.
Неужели эта девочка так помнит, как я выглядел? На мне была эта же рубашка и…
- И ты носишь только голубые рубашки?
Господи, как мне вдруг захотелось «расколоться»! Объяснить, что я из другого времени, что брился я и порезался действительно позавчера, а для нее в это же время прошло два года. Что рубашка у меня эта… что, наконец, когда я вернусь в свое время, ей будет уже около шестидесяти, что она мне очень нравится и уже сегодня, в полночь мне будет очень больно ее потерять. Вот, признался самому себе, наконец, что больно. И еще. Я сказал не все, не всю правду – у меня было еще в этой жизни кое-чего темного, но я никогда не прикасаюсь к этому уголку своей души, не ворошу слежавшихся воспоминаний…
- Угу. Теперь давай свой второй, он же первый вопрос.
- Странно, но мне вдруг показалось… ерунда, конечно. Ладно, вопрос. Скажи, что это такое накарябано на столе?
- Где?
- Да вот же, прямо рядом с твоим бокалом? Глаз какой-то в треугольнике. Что это такое? Это какой-нибудь символ?
Оказывается, и в таких заведениях бывают случаи вандализма по отношению к мебели. Или какой-нибудь доморощенный мистик-философ под впечатлением «принятого на грудь», вдруг прозрел в откровениях.
- Это, действительно, символ. Довольно древний, надо сказать. Хотя, судя по царапинам и даже по возрасту этого столика, этого не скажешь.
- Давай, рассказывай. Мне ужасно нравится, когда ты говоришь умные вещи.
- А мне ужасно нравится, как ты умеешь слушать все эти благоглупости.
- Ладно, Ник, не скромничай. Тебе это вовсе не идет. Только скажи сначала – как зовут твою возлюбленную?
- Тебе это очень важно?
- Ну, конечно же. Ты ничего такого не подумай, я не буду ревновать. Я просто буду ей немного завидовать. Чуть-чуть.
- Мы будем говорить о древних символах или?..
- И все-таки?
- Ева.
- Шутишь?
- Как умею… иногда.
- Здорово. Я наверно, на твоем месте, тоже влюбилась бы… с таким именем. Надо же – Ева. С ума сойти. - Она вздохнула как-то прерывисто, но тут же отмахнула от себя грустные мысли – Все. Рассказывай о рисунке.
Я глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду и начал «вещать».
- Этот знак встречается у многих народов, но чаще всего у египтян. Называется он – «звездное око». И символизирует, что жизнь… разумная жизнь на Земле, появилась из Космоса. Предположительно, с Сириуса. Только совсем недавно ученые узнали, что Сириус это тройная звезда, а потому и треугольник. Получается, что древние это знали очень давно. Но у меня есть своя, оригинальная трактовка этого треугольника. Разрешаешь мне немного пофантазировать?
- Конечно.
- Ты слушай и питайся одновременно. По-моему, этому мясному блюду придает особую пикантность чернослив.
- Мне не нравится кислятина. Не отвлекайся.
- Равносторонний треугольник – фигура очень гармоничная. Мне представляется, что его три угла обозначают триединство сущности жизни человеческого существа, три его ипостаси – духовную, интеллектуальную и физическую. Когда все эти сущности находятся в равновесии – человек развит очень гармонично…
- «В человеке все должно быть прекрасно – и душа, и тело, и мысли…»
- Правильно. Я рад, что ты это так понимаешь.
- Это не я. Это Чехов.
- Так вот. Когда этот треугольник правильный, гармоничный - «открывается» глаз, способный увидеть больше, чем дано человеку, увидеть Истину. Но, к сожалению, это случается крайне редко. Чаще всего, один из «углов» более вытянут, более острый по отношению к оставшимся двум, и тогда «глазу» становится крайне неуютно находиться в таком треугольнике, не может он открыться. Как тебе это образное решение?
- Здоровски! А что такое тогда истина?
- «Истина, Прокуратор в том, что у тебя сейчас болит голова…»
- Это откуда?
- «Мастера и Маргариту» Булгакова читала?
- Не-а. А где найти?
- Я думаю в журнале «Москва» или «Октябрь», «Новый мир»… или еще в каком-нибудь… не помню.
- Найду. Дальше. Что это означает… «болит голова»?
- Истина только в том самом мгновении, в котором мы живем. Другой истины не существует.
- Мы всегда живем.
- Нет, к сожалению. Большую часть своей жизни человек пребывает в иллюзорном мире, который зовется прошлым или будущим. Пока мы вспоминаем, что мы делали вчера или даже пять минут назад, пока мы «проигрываем» наши прошлые собственные действия, пытаясь представить, какими они должны были бы быть в идеале, или «планируем» во всех подробностях свои действия на завтра или через пять минут – нас нет.
- Как это?
[justify]- В это время мы отключаемся от реальной жизни со всеми ее звуками, запахами, цветом – одним словом, в это время мы живем весьма условно. А если представить себе, что в «прошлом», которое уже не повторится и в «будущем», которое все равно будет совершенно иным, мы пребываем большую часть времени, реального времени, то получается, что в самой действительности мы живем едва полчаса в день. Вот какой парадокс. Все остальное время у нас заполнено внутренней «болтовней». Жить в реальности, в каждое мгновение, ощущая свою полную причастность к окружающему миру, не оценивая ее, и не рассуждая – чрезвычайно сложная вещь. Например,