– Если бы нашли хоть поломанный котелок, не было бы так обидно! – всхлипывая, приговаривал он. – Что мы за люди после этого?
– Не хнычь! – зло прикрикнул на него Нил. – Что ж тебе – клад так и лежит, не успел пройти полпути.
Сам он, усердно переворачивая камни, успел до крови поломать ногти, но не хотел признавать поражения – исследовав все выемки, стал внимательно осматривать и ощупывать стены Червонокаменной. Долго его поиски не приносили никакого результата. Усталый Фома, усевшись неподалеку, тихонько сосал сухарь, тайком вынутый из кармана, а Нил все искал да искал… Наконец в одном из дальних углов он увидел узкую расщелину, которая словно разрезала стену от потолка до земли. Только в одном месте, возле самого потолка, в нее мог бы протиснуться такой, как он. Дальше же расщелина смыкалась почти вплотную. Точно такая, вспомнил мальчик, была в сказке про Али‑Бабу и сорок разбойников. И он закричал восторженно:
– Сим‑сим, откройся!
И хотя каменные глыбы не раздвинулись, как это было в сказке, мальчик не унывал.
– Я чувствую – сокровище где‑то здесь! – с упоением повторял он. – Эй, Фома, вставай! Давай‑ка мы сначала посмотрим вон то озеро возле водопада. А вдруг золото именно там?
– Что ему там делать? – лениво сопротивлялся Фома, пока Нил тащил его к пруду.
– Бывало, когда враги оказывались близко, владельцы клада бросали его в воду. Золото ведь не ржавеет!
– Что же, мы, как рыбы, поплывем по озеру?
– Зачем? Мы станем нырять!
Делать было нечего. С неохотой Фома вслед за Нилом разделся и нырнул в холодную воду.
Озерцо было неглубокое, и кладоискатели очень скоро обнаружили, что «образцы», добытые со дна, очень похожи на камешки, которые выбрасывает на берег местной речки во время весеннего наводнения.
Закоченевшие, усталые, ребята снова оделись и, прижавшись друг к другу, тщетно пытались согреться. Вскоре пришлось встать и до изнеможения отплясывать танец дикарей, чтобы не замерзнуть в холодном воздухе Червонокаменой. Когда они опять сели близко друг к другу, Нил решительно сказал:
– Теперь остается только последнее средство!
Словно боец, у которого остается последний патрон, он стал торопливо шарить по карманам.
– Что ты ищешь? Волшебный камень Аладдина?
Фома в определенные минуты тоже имел явную склонность к юмору.
– Не камень, а лекарство.
– Какое такое лекарство? – с подозрением приподнялся Фома. – Опять что‑то выдумываешь?
– Может, дядя обидится на меня, но другого выхода нет! – продолжал, не обращая на него внимания, Нил. Наконец он нашел то, что искал: маленькую, не больше спичечной, коробку серебристо мерцающего цвета.
Эту коробочку показывал накануне вечером дядя Вова дедушке. Дядя уезжал в Индию и по дороге решил заехать к родным. Дядя был археологом, который вел раскопки в Афрасиабе и нашел коробочку, а в ней четыре странные лепешки.
– Что это такое, дядя? – дождавшись, когда дедушка улегся спать, стал осторожно выведывать Нил секрет серебряной коробочки.
– Лекарство, – улыбнулся дядя. – Кто добудет его, тот достигнет, как в сказке, своих заветных целей.
Нил не мог заснуть до глубокой ночи. Давно в доме установилась сонная тишина, а он все ворочался с боку на бок, и в голове его вертелась фраза: «Достигнет, как в сказке, своих целей», а в глазах стояла таинственная коробочка.
«Завтра мы отправляемся в загадочное путешествие, – думал он. – Что, если мне взять с собой и дядины таблетки? В конце концов, ведь клад мы отдадим людям. Значит, наши цели благородные, и если лекарство сможет в этом помочь, что ж тут плохого? К тому же ведь мама сказала, что у дяди много таких лекарств».
Эта мысль окончательно успокоила его. Он тихо встал, нашел при свете луны дядин пиджак. Вскоре он крепко уснул, и во сне не разжимая руки, в которой была зажата таинственная коробочка из Афрасиаба…
Теперь настало время действовать. Он достал таблетки, одну протянул Фоме:
– Пей.
– А если что‑то случится со мной? – заскулил Фома.
– Не случится! Во всяком случае, ничего плохого.
– Да? – Фома осторожно взял таблетку, понюхал.
Она пахла незнакомо и пряно. – Говоришь, ничего плохого?
– Да ты опять трусишь, что ли?
Нил храбро взял таблетку, положил ее в рот, проглотил.
– Вот видишь, ничего страшного!
– Может, она будет вкуснее, чем сухари, – пробормотал Фома, осторожно раскусывая таблетку. – Эх, была не была!
Прошло несколько мгновений, и мальчики почувствовали приятную расслабленность. Вскоре они лежали с закрытыми глазами, погружаясь в сон.
Ужас глубин
От грохота, напоминающего громовые раскаты, Червонокаменная задрожала.
Фома, сразу проснувшись, тревожно огляделся.
– Землетрясение начинается, что ли? Все ты со своими «Сим‑сим»!!!
Нил вскочил и быстро направил луч своего фонаря в сторону грохота. Как же он удивился, увидев, что расщелина, напоминающая о сказках «Тысячи и одной ночи», раздвигается!..
– Фома, ты видишь! – закричал он, пытаясь поднять своего оруженосца. – Скорее, пока они снова не сомкнулись!
Он почти силой потащил Фому. Раскаты тем временем прекратились, их заменило гудение – так гудит растревоженный улей, когда ему угрожает опасность.
Когда ребята подбежали к расщелине, они увидели, что по обе стороны прохода стены усыпаны камнями, переливающимися разноцветными огнями.
– Так блестят алмазы, – уверенно, словно опытный ювелир, заметил Нил. – Вот видишь! Чудеса уже начинаются. Вперед, мой толстый пехотинец! Наш поход продолжается!
С трудом они втиснулись в расщелину, ослепленные сиянием и блеском. По мере того как они продвигались, расширялся и проход, одновременно усиливалось и гудение.
«…Нас как будто втягивает в свой рот тот жадный паук, о котором пишется у Джека Лондона, – подумал Фома. – По звуку слышно, что рот у него не меньше метра».
Стало очень жарко. Казалось, что сами они вот‑вот воспламенятся. Волосы, одежда – все стало обжигать руки, и пот теперь буквально заливал их лица и тела. Дышать стало почти невозможно.
– Еще десять шагов, и мы растечемся по проходу, как топленое масло, – прохрипел Фома.
В поисках какого‑либо выхода Нил завертел головой во все стороны, то и дело рукавом вытирая пот с лица. Там, откуда неслось гудение, он заметил световое излучение в виде отдельных радужных пучков. Кажется, тепло шло тоже оттуда, с высоты, куда уходили отвесные стены. Забывшись, Нил прислонился плечом к стене, и тут же, вскрикнув, схватился за плечо: стена была горячей, словно кусок железа, прокаленный в огне горна.
– Надо скорее выбираться из этого ада, – проговорил он тревожно.
– Конечно, надо! – закричал его спутник. – Изжаримся здесь, как шашлыки! И в самом деле ад!
– Да, но в аду не бывает бриллиантов, – вспомнив рассказы бабушки об аде, сказал Нил. – Бабушка моя так рассказывала.
– Ой, не надо бабушки! – скорчившись, Фома махал на себя руками, словно горячий воздух мог хоть немного остудить его пылавшее лицо. Было светло, и мальчики, глядя друг на друга, едва узнавали себя в багроволицых существах.
Неизвестно, что было бы дальше, но в этот момент гудение словно пошло на убыль. Вместе с этим потускнели радужные лучи, с которыми приходила в пещеру смертоносная жара. Пока кладоискатели изумленно смотрели вверх, ожидая, что последует дальше, вновь загремели раскаты грома. Сверху градом посыпались камешки. Уронив флягу, к которой он было припал, Фома схватился за голову, потом стал отползать в более безопасное место. Поднявшись на ноги, он с неожиданной резвостью побежал назад, в сторону каменного дворца – там было спокойней. Пробежав несколько шагов, он поскользнулся и грохнулся о булыжник.
Нил, бежавший следом, не мог остановиться, и мальчики кубарем покатились по каменистому склону. С трудом поднявшись, Нил увидел, что Фома недвижно лежит на боку.
– Что с тобой, Фома! Вставай! – у Нила сжалось сердце. Он частенько подсмеивался над своим «оруженосцем», порой резко обращался с ним, но всегдашняя преданность Фомы притягивала и позволяла прощать ему многое. И сейчас он боялся, не случилось ли с ним чего плохого. Он тормошил Фому, пока тот не поднял голову и, постанывая, держась за окровавленное колено, стал подниматься. Успокоенный Нил стал искать фонарь, оброненный на бегу, и вдруг остолбенел от изумления: фонарик двигался, раздвигая камешки. Он упрямо полз вперед, словно спасаясь от беды. И тут же мальчик заметил: края ущелья, по которому они шли, едва заметно, но неумолимо сближались. Немного времени – и две мощные скалы столкнутся.
– Фома, назад, – отчаянно закричал Нил. – Быстрее! А то погибнем!
Побледнев, Фома схватил друга за рукав.
– Что там?
– Смотри!
Мгновение Фома вглядывался, потом изо всех сил захромал вперед. Да, понял и Нил, нужно продвигаться вперед – там пространство чуть по шире, ведь позади скалы почти сомкнулись – совсем, как пасть огромного хищника, проглотившего кусок добычи! Он рванулся за Фомой, который махал руками, и вдруг, скривившись от боли, осел вниз. Нил подхватил его, тяжелого и неповоротливого, и, тоже задыхаясь от ходьбы, потащил вперед.
Пыль забивала ему рот, он беспрерывно кашлял, сгибаясь пополам, но все равно тащил и тащил Фому. Ни разу не пришла ему в голову мысль, что одному легче было бы спастись. Он отвечал за человека, которого сам уговорил пуститься в тяжелый и опасный поиск клада это Нил знал твердо. Они могли спастись – нужно было только торопиться, идти вперед изо всех сил.
Свет в конце тоннеля?
Неожиданно камни, градом падавшие сверху, исчезли и стал накрапывать мелкий теплый дождик, который вскоре превратился в настоящий дождь. Он очистил воздух, и сразу стало легче дышать.
Но чудовищные скалы уже теснили мальчиков с обеих сторон, и Нилу пришлось отпустить Фому.
– Иди один, только торопись, Фома, милый! – как ребенка, уговаривал он своего «адъютанта». – Если не успеем, то… сам видишь!
Он толкал Фому в спину, как чабан толкает непослушную овцу, уговаривал и подталкивал его вперед, а скалы уже цеплялись за их одежду, сжимаясь все теснее, неумолимее…
– Да не толкай! – закричал наконец Фома. – Зачем бежать, выбиваться из сил! Все равно сдохнем тут, и никто никогда нас не найдет!
– Еще чего! – закричал и Нил. – Пока есть силы – иди!
И он, вцепившись в плечо Фомы, подтолкнул его еще немного.
– Пропади ты пропадом со своим золотом! – заскулил Фома, в отчаянии вырываясь из рук Нила. – Оставь меня! Оставь!
Страх все сильнее овладевал и Нилом. Похоже, что им действительно не выбраться из этой западни. Но ведь и Генри с Френсисом тоже не раз подстерегала смерть, но они не падали духом. Эх, знать бы, что останешься в живых, как герои книги, – разве тогда подгибались бы так ноги, как сейчас?
Радужные лучи совсем погасли, и мальчики остались в полной темноте. От этого стало еще страшнее.
И все же Нил не сдавался. Он не мог просто так сидеть и ждать сложа руки неведомо чего. И он, подавляя дрожь, опять зажег фонарь и стал водить им из стороны в сторону, выискивая возможность спасения.
Напряженный поиск и мужество всегда приносят результаты: впереди, на уровне его груди, он заметил между скал выщербленное то ли временем, то ли
