- Не, брат, у царя руки длинные, уходить надоть, рано нам в петлю-то. Вот еще. Вона, за печкой, видал, татарчонок малой спит. На прошлой неделе приблудился, да так и идет с нами. Не могу с собой взять, помрет по дороге, а тоже душа живая. Так что скажу. Возьми, за ради Бога к себе. Казачок верный будет, ежлив на крови печать поставишь на грамоте какой, так впереди тебя хошь в огонь пойдет. Верно гутарю.
- Та нехай буде. А тебе, Солома, я вот чего… подарок вроде. Саблю видишь на стене татарскую? Дарю.
- На кой вона мне. Чай сабля казацкая вернее, привычнее.
- А на кой мне твой татарчонок?
- Ну, разве так… то… да нехай. Наливай еще… за добрый обмен!
На зорьке ранней тихо, без громких слов, плот большой, саженей двадцать в длину, тяжело нагруженный скарбом разным и припасами от берега шестами оттолкнули, через час уже и с высокого берега нельзя было разглядеть. И, поди, ж, скажи кому, было ль то или не было.
Долго еще сидел комендант Черняков на берегу, думы разные в голове ворошил. «Это ж, сколько народу прошло здесь. Прямо шлях какой. И то… простору всем хватит, чего не жить. Жениться надоть. Вона, на том берегу, в Есаулово, дивчина есть, огонь девка. Нешто за коменданта не пойдет? Надо мать посылать, сватать.
Поднялся, наконец, оглянулся, а позади татарчонок замурзаный стоит. Солнце уж греет хорошо, а он все в малахае лисьем своем, лицо и руки от грязи и сажи черные, глазами сверкает исподлобья.
- По нашему-то разумишь? Аль толмач нужон? - Кивнул в ответ только.
- Уж и то хорошо. Пошли в хату. Отмыть тебя надо, да одеть по-людски.
До хаты дошли. Мать позвал, про себя отметил, «совсем стара стала, хозяйка в доме нужна».
- Порты достань, да рубаху каку с опояском. Чекмень-то старый потом перешьем. Пойду отмывать этого «мурзу», за сына держать будем, а дале, побачимо
Банька еще не простыла со вчерашнего, хорошо жар держит, да и воды хватит. Разделся сам, на камни ковш плеснул, скомандовал,
Сымай свое рванье. Как звать-то тебя будем? А Мурзой и будешь. Давай, Мурза, растелешайся.
Чтобы чуть посветлее стало, отдушку открыл. Солнце утреннее еще в баньку заглянуло прямоугольничком на покрытые толстым слоем копоти стены, по ногам прохладой потянуло. Пацаненок помедлил и стал раздеваться. В последнюю очередь малахай свой с головы сдернул. «Мать честная, да то ж, девка! Худенькая, подросток еще, поди и четырнадцати-то годков нема, грудки как две плошки маленькие». Так и сел от неожиданности на лавку.
Волосы, вороньего крыла, до пояса заструились, стоит без тени смущения. И вдруг, решилась будто, упрямо мотнула головой, ожгла очами раскосыми, пронзительными. Подошла вплоть, присела, колени его обняла, да так и припала…
- Та что ж, ты, дивчинка, удумала?.. Эх-х!..
Про-пал казак…
- Ты что это, бесстыдница, делаешь?
- А что? Тебе же это нравится. Всем мужикам это нравится.
- Откуда знаешь?
- В свое время по букварику научилась читать. И в «Камасутру заглядывала, интересовалась. Не мешай мне. Ты ведь мой, что хочу, то и делаю…
Суббота. Никуда идти не надо. Сессия еще через две недели. Вот, кажется, так бы и валялась в кровати целый день, а потом еще целую жизнь. «Господи, если только ты там, где-нибудь есть, спасибо тебе. Так хорошо мне еще никогда в жизни не было».
- Я думал, что это мне снится…
- С кем это ты во сне? Ты знаешь, я ужасно ревнивая. Это плохо, наверно, да? Конечно, плохо, но ничего не поделаешь, придется тебе это терпеть. Не знаю, что я в тебе нашла такого, все равно никому, понял?
- Понял… Тат, тебе кофе, конечно, в постель?
- Кофе потом, ползи сюда, все прощу…
К полудню все-таки поднялись. И уже за столом,
- Ой, забыла тебе сказать, я вчера купила, что ты просил. Мы что, будем фотографироваться? Или ты, сексуальный маньяк, хочешь заняться порнофотобизнесом? Со всей решительностью, категорично тебе заявляю… я, согласна!
- Нет, мы сегодня займемся маленькими чудесами. Сегодня у меня, между прочим, «день варенья» и…
- Что же ты молчал, дурачок? Я бы непременно что-нибудь придумала. И сколько же моему старичку лет накапало?
- Двадцать шесть.
- Сколько?.. Я-то думала, что совратила малолетку, а он оказывается на целых два года меня старее. Как это тебе удалось так сохраниться?
- Полжизни провел в холодильнике, в глубокой заморозке. Незаметно? Тата, знаешь, что в тебе самое замечательное?
- Теперь знаю, ты постоянно это место целуешь.
- Я тебе о себе ничего не рассказываю, а ты не спрашиваешь. Я ведь чалдон.
- Это не преступление против человечества. И даже не признак сексуального меньшинства. Ты знаешь, я догадалась. У дяди Гриши, друга нашей семьи говорок… очень похоже разговариваете. Я ведь тоже ничего о себе…
- У нас в Сибири так принято, неписаный закон тайги. Сам человек не рассказывает, значит так надо.
- Ильюшка, а я просто боюсь, что если я тебе о себе расскажу… ну, в общем… или ты расскажешь такого… Илюшенька, я боюсь тебя потерять, вот. Я боюсь снова остаться одна!
- Ну, вот, сейчас я тоже заплачу. Ладно, Татка, сейчас развлекаться начнем, а потом, что будет потом, этого никому не дано знать. И хорошо, что это так, иначе, просто невозможно было бы жить. Доставай-ка, свои покупки.
И дальше пошли чудеса. Перешли обратно в спальную комнату. Достали «Полароид» и зарядили одной из купленных вчера кассет.
- Сейчас, ты, моя радость, будешь фотографом. Ложись на кровать. Нет, халатик можно и не снимать, это меня отвлекать будет. Так. Подушку уберем… Задача такая. Я тебе, конечно, немного помогу, но, в основном, ты сама должна. Попробуй себе представить… ну, что бы такое… например, место, где тебе непременно хотелось бы побывать, понятно?
- Ты что, Гарри Поттера начитался?
- Ты попробуй, человек почти не подозревает о своих возможностях, а между тем, человек не может ничего придумать такого, чтобы не было в нем самом. Ну, теория подождет. А ты, все же попробуй представить…
- А если я потеряла голову и могу только представить эту кровать и тебя рядом.
- И все-таки это ты у меня просто сексуальная маньячка какая-то. Это никуда не денется.
- Ладно, утешил… все, начинаю представлять…
Подошел и сел рядом. Положил руку на лоб. Стало как-то непонятно… попробовала представить берег моря, песочек… Взял фотоаппарат и положил на лоб. Потом снял, закрыл плотно объектив и щелкнул вспышкой. Выползла фотография.
- Уже интересно… и что дальше?
- Сейчас посмотрим. Что-то появляется.
Снимок стал светлеть, голубеть и… что-то весьма отдаленно похожее на морской горизонт… и на переднем плане несколько серых, мокрых камешков, достаточно четких.
- Ух, ты! Как это у тебя получилось? Это такой фокус? Ты что, Кио?
- Это у тебя получилось, ведь это ты захотела увидеть море. «Я хочу увидеть море голубое, голубое»… ля-ля, ля-ля…
Не выдержала, засмеялась, схватила подушку и забегала за ним по всей квартире, совсем как малые дети разыгрались.
- Как тебе не стыдно разыгрывать бедную, несчастную девушку! Или ты всех так затягиваешь в свои мерзкие сети, извращенец.
[justify]- Татка, прекрати! Я ей, можно сказать, открываю великие тайны человеческого организма, а она подушкой.
. 