- Так, мужики. Ну и?
- Долго объяснять, но надо бы вам, Павел Петрович, снова к начальству идтить «на ковричек».
- Не тяни.
- По золотишку помните, было дело? Три года назад? Похоже, золотишком повязаны были наши покойнички и за этот «презренный металл» пострадали. Геолога, Карпова Константина Сергеевича убиенного нашего, раскопать и тряхануть нужно. Разрешение на обыск его недвижимости получить не дурно было бы. И еще. Карпов с девицей этой, вернее с семейством Камышевых знаком был, и не исключено… ничего не исключено. Надо с вдовушкой его поближе познакомиться.
- Хотя я зол на тебя, но пока пороть не буду, не так глуп, как выглядишь в профиль. Готовь документ… - и, вдруг, хлопнул себя пару раз по голове, - Черт, не мог этот Соломин так просто из Москвы уехать, сердце чувствует. Давай, давай, «бедный Йорик», думай.
Сел за свой стол, закурил, на подчиненных глянул, прищурился и, пряча в усы улыбку, молвил,
- А я все-таки, у «Полководца» еще неделю выпросил. Пусть еще ребятки посидят в Матвеевском. Саша, а тебя попрошу, посмотри за Наташей, этого кобеля она уже приметила. Вить, надеюсь, догадался пока кого-нибудь «приставить»?
- Обижаешь, начальник.
- И на том спасибо.
В кабинет робко постучались, и приоткрывшуюся немного дверь просунулась головка в мелких медных кудряшках.
- Лейтенанта Горшкова можно на пять минут?
- Это что еще за чудо? А ну, заходи. Здороваться научили? Как там?.. Хошь, хошь ска-ажу, как тебя зовут? А зовут, вас, милая барышня, Алена. Угадал?
Протиснулось миниатюрное создание в джинсовом костюмчике. Смущенно ресничками длинными захлопала,
- Здравствуйте, Павел Петрович. Извините…
- Кто ж, тебя пропустил в сие заведение?
- На проходной сказали, что вообще-то нельзя, но если к Горшкову… я, между прочим, тоже старший сержант…
- Это меняет дело. Тогда товарищ старший сержант приказываю сегодня очень хорошо выгулять лейтенанта Горшкова. Приказ ясен?
- Так точно, товарищ майор.
- Исполняйте. И… в общем, с праздником. С днем Победы!
- Ой! И вас тоже с праздником.
- Пойдем, Витек, пиво пить. Десятого двигаться начнем…
2.
Полигон. Все, как полагается - пересеченная местность с холмиками, ямками, кустиками, овражками. А рядом траншея, окопчики, блиндаж с НП, новенькая маскировочная сетка. Позади высокая сторожевая вышка, чуть дальше следовая полоса, сигнальная колючка. И уж совсем далеко – стрельбище.
И над всем этим бездонное, голубое небо и солнце. Весна пришла, как всегда неожиданно. За неделю снег сошел, и как-то очень быстро полезла зеленая травка и первые листья. Правда черемуха еще не зацвела, а значит, еще будут заморозки, особенно по ночам. Но это уже ничего не меняет - весна.
Старший прапорщик Любченко. Белобрысый, с оттопыренными розовыми ушами, за что и прозванный «лопушком». Ходит вдоль шеренги и медленно с расстановкой, в такт своих шагов вещает,
- Значит так, погранцы. Последним нумером вашего учения-мучения перед неминуемой и неизбежной проверкой нашего, любимого Забайкальского округа, министром обороны и… еже с ним… грядёть следующее. Умение маскировки, стало быть, умение ховаться на открытой рельефе… Салажата, два шага вперед… ать, два. Остальные, навпра-во. На заставу, мелким бёгом… марш!..
Осталось пятеро.
- Годится. Слухай команду, сынки. Пока я ссу… а ссу я долго, пока я поднимаюсь на вышку – ховайтесь иде хотите, от сих до куды смогёте добечь. Первого, кого найду – по сусалу, но… прикладывать будет второй, а потом пойдет чистить свинарник. Третий и четвертый – по наряду… и это справедливо. Ну, а пятый… увольнительная. Поскольку, в увольнительную все равно идти некуда… может полдня плевать в потолок в казарме. Усе понятно? Зачали!..
Через двадцать минут четверо уже стоят у блиндажа, а «прапор», отчаянно матерясь, по третьему кругу в мощный бинокль прочесывает каждый сантиметр «рельефа». Потом замолкает и еще полчаса ищет молча.
Наконец, не выдерживает, спускается с вышки и уже шагами начинает мерить землю, отходя все дальше и дальше от блиндажа…
- Если этот, сукин сын, просто удрал, он у меня… на кухне сгною, дерьмо заставлю жрать, - говорит, подходя к переминающейся четверке и, вдруг, резко развернувшись в поле, что есть сил, орет, - Рядовой Соломин, ко мне.
Медленно встаю из-под обрывков старой, рваной маскировочной сетки, что совсем небольшой охапкой лежит тут же за бруствером траншеи. В двух шагах от прапора.… И тут же получаю по морде.
Трам-та-тарам-та-та-та… Здра…тав…ав..ав!.. Здрав…ав…ав…ав…ав! Поздрав…ав..ав..ав!.. Ува…ува…ува!.. Тра-та-тарам-та-та-та…
Да праздник же сегодня. Парад на Красной площади и трансляция этого парада из раскрытых окон соседних квартир. И утро такое же праздничное. Как на заказ на небе ни облачка, и солнечный дрожащий блик на двери, зовущий и обещающий.
Наташа улыбнулась этому робкому «зайчику», укуталась в одеяло, повернулась к стене, решив еще немного подремать. Но сон не приходил. Вспомнила, как еще совсем маленькой, стояла с папкой на Красной площади с красным флажком в руке и вместе с солдатами кричала «Ура-а-а!». Потом прикинула, что денег хватит еще дней на десять, а потом опять с книгами тащиться. Вспомнила вчерашнего нагловатого милиционера… и сразу вспомнила сон, Илья очень нежно обнимает и… что же я лежу? Идти надо искать. А если позвонит, а меня дома нет? И какое сообщение оставить на автоответчике? Все равно, идти надо, потому что… ну и пусть. Ну, такая я вот. Сейчас встану и пойду. Куда, куда? Куда ноги понесут.
Ребята с утра пораньше куда-то убежали «на пленэр». Павел Петрович, не спеша, позавтракал, обсудил с женой весьма щекотливую тему «экономического состояния домашнего хозяйства и пути выхода из предкризисной ситуации». Потом, посидели и посмотрели с удовольствием по телевизору старый фильм «Комсомольцы – добровольцы», повспоминали свою молодость… потом…
Потом позвонил в Управление и вызвал машину. Оксана только головой покачала, «забота наша простая, работа наша такая… а ты, моя женушка любезная, к четырем к родителям подтягивайся», и через четверть часа вышел из дома. А тут и Серега подкатил.
- С праздником, товарищ майор.
- И тебя, Сережа, тоже. Долго не задержу. Давай в Матвеевское.
- Не взяли еще этого киллера?
- Рано или поздно… все равно. Как говорит наша наука, «главное не наказание, а его неотвратимость».
- Да, сколько веревочке не виться, как говорится.
Уже в дороге услышали о терракте в Каспийске. Зубами поскрежетал, подумал с тревогой, «пацанам скоро в армию…». В Матвеевском, возле дома отпустил Сергея. «Потом к отцу на Рублевку автобусом доеду».
К подъезду подошел, огляделся. Стекла битые под окном, наконец, убрали. За субботник, наверно. Посмотрел в сторону «Рафа» и руку поднял. В ответ подфарниками два раза мигнули. Собрался уже в квартиру подняться, сигарету достал. Зажигалки нет. Опять Серега заныкал – «шоферская» привычка. У соседнего подъезда мужик в грязной ветровке в моторе «десятки» копается. К нему подошел.
- Слышь, браток, огонек имеется?
- А сигареты есть? Неохота на последний этаж подниматься.
- Найдем. Что, застоялся «конек»?
- Откуда знаешь, что давно стоит?
- Служебный секрет. Майор Шур. ГУВД.
- А, это вы все Володьку ловите? Наблюдение устроили.
- Как догадался?
- А это, так сказать, мой личный секрет. Владимир Ильич Трошин. Извините, руки в масле. Живу здесь.
[justify]- А… этого Володьку, откуда
. 