Посидели еще, допили вино. Илья поднялся,
- Пойду, приготовлю сюрприз. Когда будет готово, я позову.
- «Ты свисни, тебя не заставлю я ждать…» – Засмеялась Наташа и пошла в ванную. Долго стояла под душем, ожидая, что вот, сейчас Илья войдет и… Вместо этого, он тихо постучал и сказал,
- Когда будешь готова, иди на звук. Лады?
- Лады… - наскоро вытершись, Наташа надела на голое тело новый, еще ни разу не ношеный халат, больше похожий на кимоно, который отец подарил ей за полгода до… Глубоко вдохнула и открыла дверь ванной.
На кухне и в прихожей было темно. И звучала тихая музыка. Наташа выключила свет в ванной и на цыпочках, босиком пошла по коридору. Но музыка, она сразу узнала, что это был Вебер, звучала не из кабинета, а из спальни родителей, куда она уже месяцев десять не заглядывала. И слабый дрожащий свет пробивался через толстые, темно-бутылочного цвета стекла дверей. Наташа подошла и тихо открыла сразу обе половинки двери.
Комната светилась новыми серебристо-кремовыми обоями «в рубчик». Трельяж старенький из своего угла перебрался в простенок между окнами, теперь закрытыми темно-коричневыми портьерами. На трельяже стоял канделябр на три свечи. И эти горящие свечи, многократно отражаясь в зеркалах, наполняли комнату необыкновенным, вибрирующим светом. И тихо звучала музыка и белоснежная кровать…
Из темноты коридора Илья подошел сзади,
- Тата, подойди и встань перед зеркалами. Все будет хорошо. Просто смотри на себя. Никого прекраснее тебя в это мгновение нет на свете.
Наташа почувствовала его теплое дыхание на своей шее, халатик тихо и покорно улегся возле ее ног…
Потом, уже через два месяца, лежа на берегу Черного моря, она не сможет вспомнить подробности этой и последующих дней и ночей. Останется только ощущение какого-то фантастического счастья, открытий и прозрений.
4.
- Валентина Владимировна, прошу понять меня правильно. Пока вашего покойного мужа никто и ни в чем не обвиняет. Следствие отрабатывает, так сказать, мотивы преступления, и в ваших же, я думаю, интересах, нам помочь…
Служебный «Рафик стоит на высоком берегу Оки. Если бы не такая скверная погода - то дождь, то град или снег, и это называется, конец мая – то с этого места можно было бы долго любоваться красотами природы. Но сегодня холодно и совсем не до красот. Павел Петрович, по настоянию жены, напялил зимний свитер и поэтому чувствует себя более или менее комфортно. «Надо бы в машине обогрев включить, вон Карпова вся поджалась, замерзла верно». Вот уже третий час, группа спецов с металлоискателями прочесывают садовый участок. Участок стандартный для москвичей – шесть несчастных соток. Дом с претензией на коттедж. Судя по периметру фундамента и по кирпичной кладке, поднявшейся до уровня второго этажа, задумывался этот «садовый домик» весьма масштабно.
Карпова Валентина Владимировна, высокая и стройная. В толпе, в метро на таких засматриваются мужики, и порой проезжают свою остановку – есть что-то такое… хотя уже за сорок. Теперь сидит на заднем сидении, непрерывно курит и тупо смотрит в мокрое от дождя стекло. Наконец прерывает затянувшееся молчание.
- Вы убийцу найдите… что я сыну скажу? На днях из армии приходит.
- Стараемся. Ищем. Вы мне вот что еще скажите, Константин Сергеевич из командировки в 96-ом году что-нибудь привозил… что-нибудь необычное?
- Да он постоянно что-нибудь привозит… привозил, то корягу, какую, то чучело. Не успевала на помойку выбрасывать.
- Зачем же выбрасывать-то было?
- А вот это как раз мое личное дело!
- Ну вот, сразу и на десятый этаж…
- Простите. В 96-ом… саблю кривую какую-то привез. Очень старую. В новой квартире, в гостиной на стену повесил. Металлолом.
- Извините за нескромный вопрос. Новая квартира, машина, дачный участок… «замок», правда, недостроенный?
- Сколько же можно отвечать на этот вопрос?
- Я же не допрашиваю вас. Вот, даже не пишу ничего. Просто мне интересно. В НИИ зарплата… пусть даже и руководящего состава и даже, принимая во внимание, зарплату, так сказать, «в конверте»…
- Да он же по золотым приискам. Как геолог. Вообще, я в этом ничего не смыслю. Потом, квартиру в центре продали. Говорил, что за командировки много платили.
- А сабельку ту вы тоже на помойку?
- Нет, не дал.
- И где же она теперь? Я что-то ее в вашей квартире…
- Унес куда-то. Перед новым годом еще, вроде… или уже в январе, не помню. Верно, подарил кому-нибудь.
- И, наверно, последний вопрос. С Камышиными в каких отношениях вы были?
- Я? Ни в каких. Они, кажется, год назад погибли. Что-то такое Костя говорил. А до этого, давно, лет десять назад они часто встречались, когда их курс еще собирался. Потом, не знаю, извините, последние лет пять мы как бы сами по себе жили. Так, имущество общее и все… ревновал очень.
- Чего ж, извиняться. Дело житейское. И еще. Когда, говорите, он последний раз на даче был?
- Да в январе и был. Ездил проверить, не растащили ли чего. Местные здесь безобразничают иногда, хотя и есть охрана.
Шур вдруг больше почувствовал, чем увидел, что на участке что-то происходит необычное, похоже, что-то нашли. Внутри дома. Вот с ломиком и лопатой ребята прошли, рукой ему махнули, пора, мол, «выдвигаться».
- Валентина Владимировна, не хотите взглянуть, что там мои ребята нашли?
- Мне на работу давно пора. С вами много времени потеряла, замерзла, да и куда я по грязи в туфлях. Нельзя ли как-нибудь побыстрее?
Вышел из машины под ветер с мелким снегоградом. Воротник куртки поднял и пошел к строению. Шофера Володьку нашел, приказал машину погреть и не болтать там ничего лишнего, а сам, кряхтя под леса внутри дома, полез, ругаясь про себя, «Тоже мне, строители, леса внутри дома нагородили, вместо того…».
В самом углу, под грудой мусора, битого кирпича, щебенки, обрезок досок нашли мешок полиэтиленовый. А в нем в тряпки завернутая сабля старинная, кривая татарская, по ножнам и рукоятке нитью серебренной витой и камешками изукрашенная. «Нет, не то искали, не то, но где-то здесь должно быть и то».
- Ребята, внутри дома своими «миноискателями» все прослушали?
- Товарищ майор, только начали, с дальнего угла. Погреться бы немного. Замерзли, а работы еще на пару часов.
- Сделаем так. Дамочку на моей машине отправим, а я с вами до Орехово-Зуево доеду. Тоже проголодался. Ну и «погреемся»… одну на всех… пока, а если найдем, что ищем, литр от себя накачу.
- Да если надо будет, мы этот домик по кирпичику разберем.
- Вот и добре.
После баньки жаркой, в избе за столом сидят казаки, пируют и уж за полночь. Кто послабее, те под лавки давно попадали, а эти двое, вроде, как и не начинали еще пить. Потому, знакомцы старые, есть, о чем погутарить, давно не видались, поди, лет двадцать…
- Во, как свидеться-то пришлось. Не чаял, брат.
- И куды ж, ты теперь, Солома?
- На север побегу, вниз по Енисею. Видал, мужичков лапотников, что со мной? С Тагила сманул в бега. Совсем замордовали, мёрли как мухи в заводах. Обещал землицы, сколь глаз ухватит… ну и пошли. По дороге пошалили самую малость, обзавелись кой-каким хозяйством. Сам-то от «милостей» Петра Алексеевича да его немчуры ушел, аж с Белого моря. Вишь, корабли царю в нужде стали, так и давай хватать по дорогам всех подряд. Да чтобы казак в ярме ходил, не бывать тому! Давай Черняков, лучше дедов наших помянем, славны казаки были.
- И то, брат, помянем…
- А ты, стало быть, на царевой службе?
[justify][i]- По царевой
. 