Похороны прошли тихо, как-то незаметно. Вероятно потому, что бабушка Оля успела сделать все распоряжения по этому поводу, и все соседи давно уже знали, что, где, как, в чем… ответы на все эти, казалось бы, бессмысленные, но необходимые для подобного ритуала вопросы. Илья тоже старался во все вникнуть и, сами похороны оказались не столь тягостными для Наташи.
Уже через неделю они несколько раз выбирались к морю. Но просто лежать, жариться под солнцем, лениво перекатывая в голове какие-то обрывки ненужных фраз, было выше сил. И хотя Илья не показывал виду, что такое времяпровождение ему не по душе, Наташа быстро все поняла, и сама решительно отказалась от этих походов. Зато они стали выбираться «в глубь материка». Выходили пораньше, захватив с собой немного овощей и лаваша. Шли, по почти пересохшему ерику, вверх по ущелью, забираясь с каждым разом все дальше и дальше…
И все, казалось бы, хорошо. Но Наташе все больше стало казаться, что Илью что-то угнетает и весь он, все чаще и чаще погружается в самого себя, туда, где ей, Наташе, нет места. И только она собралась аккуратно выяснить эту появившуюся проблему, как…
- Тат… а что тебе Ольга Владимировна перед смертью?
- Нагадала? А ты поверишь?
- Может быть… если хочешь, можешь не говорить.
- Ты очень тонкий психолог. Если хочешь узнать что-либо у женщины, скажи ей – «можешь не говорить» и все тотчас же и узнаешь… Странные вещи она сказала, странные.
- А ты сама в эти «странные вещи» веришь? Бывает, что карты говорят больше… вернее, говорят, то, что есть. Только надо уметь правильно их прочитать.
- Я не знаю, что думать. Получается, что тебя очень скоро не станет, а я… если пойду с тобой, если ты возьмешь меня с собой, то и меня…
- И что ты по этому поводу?
- Я уже неделю думаю по этому поводу. У меня никого кроме тебя нет на свете. Мне будет очень одиноко без тебя. Я не знаю, как я смогу жить… Ты скоро от меня уйдешь, я это чувствую и гоню от себя эту мысль.
И она заплакала тихо, уткнувшись лицом в его тощий совсем живот.
- Прости меня, Илюшенька, я не хотела тебя держать, не хочу быть обузой, но…
Вдруг вскочила, и плюхнулась в холодную ванну. Взвизгнув как-то по девчачьи совсем, поднялась во весь рост и подставила свое тело под самые струи водопада.
- Ты можешь представить себе Ромео и Джульетту стариками? Это же просто не-воз-мож-но! Нельзя, чтобы было возможно. Вот и я не хочу. Ни одного дня, ни одного часа!
- Если ты сейчас не вылезешь из воды, то с большой долей вероятности, у тебя есть шанс отправиться в мир иной раньше меня, а мне останется только достать очень острый ножик или кынжал.
Стуча зубами от холода, Наташа, наконец, выбралась из воды и набросилась на Илью. «Лед и пламень»… так вот… еще не было…
После они долго приходили в себя, долго и молча завтракали свежими овощами с лавашом, запивая домашним вином, которым их угостил сосед Резо. Наташа ждала. Она уже научилась этому молчаливому искусству ожидания. И дождалась.
- Тата. Сегодня 15 июля. Ровно через месяц мне нужно быть очень далеко отсюда. Дай мне, пожалуйста, три дня и я скажу, может быть… смогу ли, сможешь ли ты… сможем ли мы что-либо предпринять. И тогда, в любом случае, ты узнаешь все.
- Три дня? Всего-то семьдесят два часа. Нет, уже без одной минуты. Лады! А теперь, твоя очередь лезть в этот «холодильник», потому что… потому что я еще хочу. Я кому сказала – ныряй!
4.
Утром, на «Пушкинской» встретился с Горшковым. Раньше почему-то казалось, что в метро было всегда летом, в жару прохладно, а зимой – тепло. А теперь… девять утра. В метро душно и рубашка неприятно липнет к спине.
Пока ждал, все думал. Ерунда какая-то получается – не пойми что. Боевик какой-то. С той лишь разницей, что там, в кино прозвучит команда «Стоп» и все «труппы» встанут, отряхнутся и пойдут пить пиво или еще там чего. А тут, непонятно ради чего, уже три трупа… и два из них на твоей совести.
Поехали на «Речной вокзал». По дороге о вчерашнем поболтали. Этот, как их теперь называют? «Репер», что ли, который вовсе даже и не «репер-попер», а… черт его знает из каких. Словом, как Лобов с Горшковым ни старались, но через пять минут уже потеряли в толпе этого заметного оранжево-зеленого «ару». Ничего не скажешь, красиво работают, с выдумкой.
Потом, Саня попросил показать «хреновину». Не успел Павел Петрович достать «брелок» из кармана, как в дальнем углу вагона, дернулся было к ним один, но, видимо сообразив, что ничего опасного не происходит, равнодушно отвел глаза и снова уткнулся в сканворд.
- Павел Петрович, вам не кажется, что и любом общественном сортире, на вас из толчка будут смотреть внимательные глаза майора Пронина?
- Кажется, Саня, ох как кажется. Значит, эта бляшка?..
- Не думаю, что в ней микрофончик есть, но то, что «маячок» сопровождающий и в сортир, на все сто.
- С одной стороны – неплохо иметь личную охрану. Но, поскольку, не я ее нанимал, не я деньги им на содержание плачу, то и надеги на эту охрану у меня немае. Я их инструкции не читал. Я посему и решил я «соскочить». «Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел», кто там следующий?
- Ну, «маячок», если хотите можно отправить куда-нибудь…
- Нет, Саня, это все-таки казенное имущество. Надо его отправить, но… чтобы через какое-то время оно вернулось по назначению
- Ничего нет проще, сделаем. Павел Петрович, между прочим, машина, что рванули мы, числится за одним посольством. Так вот, об «угоне» ее оно, это самое посольство, заявило только на следующее утро, а об «инциденте» ни в одной сводке ничего нет. Вот не было стрельбы, не было трупов и все. На какую мысль это может навести?
- Не нашего ума это дело, Саня. Нам бы свою шкуру сохранить целой, да выяснить парочку вопросиков любопытных у Соломина. Только вот как его достать и побыстрее, пока до него не добрались те или эти… кто их там разберет. Так что я ни за белых, ни за красных… я за тех, кто… сам за себя, в общем.
- Павел Петрович, вы сегодня завтракали?
- Чего-то жевал. А что?
- Как вы относитесь к нашим военным летунам?
- Если правильно понял, мне предстоит повторить бессмертный подвиг ВВ?
- Проницательно! И?..
- Не приходилось, не знаю, а потому… пусть будет, что будет
- А «маячок» ваш, если вы не возражаете, поедет тихой скоростью в другую сторону. Мы его подкинем дальнобойщикам, скажем, из Архангельска. Этим Виктор займется, а мы с вами в другую игру сыграем. Как положено – с переодеванием, париком, гримом и…
- В бабу переодеваться… наотрез!
- Так и быть, придумаем. До вечера придется побыть на казарменном положении, а утром уже в районе Сочи будете
- И как это тебе удалось?
Только хмыкнул, плечами пожал и зарозовел слегка. Ясно, что без Аленки не обошлось. Ну и хорошо, очень рад за вас ребята…
Уже после обеда Лобов после «спецзадания» приехал. Все это время пришлось Шуру просидеть в какой-то каморке на стадионе ЦСКА, а в это же время из внутреннего гаража выехала «Волга» с затененными стеклами, в которой через заднее стекло можно было разглядеть любимую кепку Павла Петровича.
Очень любопытную статейку Виктор притащил… и даже не статейку…
- Петрович, помнишь, когда мы только в отдел пришли, Женька Морозов был такой. Потом еще в частные детективы подался?
- Помню. Все носился с идеей организации своего ЧОПа.
[justify]- Так вот. Иногда перезваниваемся, а тут по одному делу встретились часа два назад, у него дома. А сеструха его в «МК» корром. Ну, мы ля-ля на кухне, а она на маге крутит интервью, двухдневной давности из Новосибирска. Дальше сам поймешь. В общем, перекатал пленочку… ну, очень любопытная. Не знаю,
. 